19 Часть
Сидя на зеленом одеяле, скрестив ноги в позе лотоса, Руби нервно оглядывала комнату Салли. Повсюду висели постеры с незнакомыми группами, на полу царил творческий хаос, а в углу стояла та самая красная электрогитара, которая так её заинтересовала. Но сосредоточиться на ней мешала острая, жгучая боль. Девушка дёргалась и шипела каждый раз, когда спиртовая ватка, зажатая в пинцете у Салли, касалась очередной ссадины на её руках.
— Не дергайся, — его голос прозвучал спокойно, но с легким укором. Он поднял на Руби взгляд. — Это выглядит ужасно, даже после того как ты помылась. Будто по тебе проехалась фура, а потом сверху ещё и прошлись наждачкой.
Девушка обижено взглянула на него и тяжело вздохнула, чувствуя, как жар стыда приливает к щекам.
— Ничего не могу поделать, это больно, — пробормотала она, сжимая пальцы другой руки, чтобы не дёрнуться снова.
Несколько минут они сидели в тишине, нарушаемой лишь шелестом ваты и её сдавленным шипением. Руби пыталась отвлечься, разглядывая гитару. Она была красивой, глянцево-красной.
— Так... что произошло? — Салли снова нарушил молчание, не отрываясь от своей работы. Его движения были удивительно точными и аккуратными, несмотря на всю их кажущуюся грубоватость.
— Ах, это... ну... — Девушка сжала губы, неловко подняв на него глаза. Её взгляд скользнул по его ярко-голубым волосам, которые сейчас казались таким же неестественным, но притягательным пятном, как и гитара. — Ну, если смотреть с самого начала то...
— То? — подбодрил он, сменив ватку.
— Мама внезапно, посреди ночи, ворвалась в мою комнату и, быстро собрав мои вещи, отправила меня к тёте Монике, — выпалила девушка, и слова прозвучали горько и отчуждённо, как будто она рассказывала о ком-то чужом. Руби грустно вздохнула, глядя на свои исцарапанные ладони. — Потом, где-то рано утром, я приехала. Как раз тогда я вас в первый раз встретила. — При этих воспоминаниях она невольно немного улыбнулась. — Я пришла в квартиру к тёте, и мне сразу, честно говоря, показалась она странной. Просто я не особо часто с ней встречалась, и мы не так много общались, так что я не обращала на её поведение внимания раньше. Потом я увидела впервые Красноглазого в зеркале и, честно, подумала, что у меня просто крыша поехала, вот и чудится.
Салли кивнул, давая ей передохнуть и собраться с мыслями. Его молчаливое понимание было лучше любых слов.
— Дальше... потом я увидела кошмар, — продолжила она, и голос её дрогнул. — У меня вообще нет обычно снов. Не знаю, как это объяснить... Я засыпаю и просыпаюсь, и уже утро. Я не видела до того момента снов, особенно кошмаров. А в том кошмаре как раз был тот самый Красноглазый.
— Понятно, — просто сказал Салли, и в его тоне не было ни капли недоверия, лишь принятие.
— Вот. Потом я поняла, что Моника как бы скрывает что-то. И с этим местом, и... что с мамой. — Руби прикусила губу, чувствуя, как снова подступают слёзы, и отвернулась к стене, делая вид, что разглядывает плакаты. — Она была странной. Какой-то... не знаю... мерзкой. Было видно, что ей плевать. Потом, когда мы с тобой вчера познакомились и я пришла обратно в квартиру, я увидела, что она сидит в своей комнате с какой-то странной, пипец какой странной книгой. Она светилась в буквальном смысле, и то как она выглядела в зеркале было подозрительно. Ну, я как бы невзначай решила спросить Монику про красные глаза, на что та стала увиливать от ответа, а потом в зеркале я снова увидела Красноглазого. — Она выдохнула, чувствуя, как по телу пробегает холодок, и выпрямила ноги, чтобы Салли мог обработать содранные колени.
— И вот сегодня я решила украсть книгу. Я долго морочилась с тем, чтобы пробраться в её комнату, и когда всё-таки украла книгу, убежала из апартаментов, чтобы её сжечь. И потом, когда уже готова была кинуть её в огонь, эта сумасшедшая налетела на меня из ниоткуда, представляешь? — Девушка раскинула руки для драматизма и откинулась на его подушки, чувствуя, как усталость наваливается на неё всей тяжестью.
Салли лишь кивнул, продолжая с невозмутимым видом обрабатывать и перевязывать её колени.
— Ну, короче, как ты понял, я выиграла эту драку, и когда книга попала в огонь, из неё поднялась чёрная тень с красными глазами и исчезла. Я уж подумала, какая я крутая, смогла избавиться от Красноглазого. — Салли тихо усмехнулся, а она нахмурилась. — А потом тётя стала скулить, мол, «что ты наделала, ты сделала только хуже!
— Ммм, — задумчиво протянул Салли, заканчивая с коленями и переходя к царапинам на её руках. — Может, от того, что ты сожгла книгу, ты на время... освободила Красноглазого? Разрушила, там, связывавшие его оковы.
— Э? — Девушка уставилась на него в ужасе. — Ты что, хочешь сказать, что я только всё испортила?
— Нет-нет, — поспешно ответил он, наконец глядя ей прямо в глаза. — Он был же здесь уже столетия. И не сожги ты эту книгу, не думаю, что он бы так появился, и мы бы смогли его так легко изгнать. Книга, скорее всего, была не источником его силы, а тем, что его немного сдерживало. И ты разорвала печать.
Он взял Руби за руку и потянул, чтобы она села ровнее. Пододвинувшись ближе, он стал аккуратно обрабатывать царапины на её лице. Его близость заставила Руби замереть.
— Что теперь собираешься делать? — тихо спросил он.
Девушка выдохнула, смущённо глядя ему в глаза.
— Я... я думаю, поеду к папе. Позвоню ему чуть попозже.
— Не хочешь остаться здесь? — в его голосе не было нажима, лишь лёгкий, почти неуловимый вопрос.
— У кого я, по-твоему, могла бы остаться? — горько усмехнулась она. — Моника сбежала, да и небезопасно оставаться в квартире у культистки, которая теперь ненавидит тебя и, наверное, зуб точит. Папа, поди, завтра и приедет, не думаю, что он будет медлить.
— Хорошо, — просто сказал Салли. — Можешь пока остаться у меня.
Его предложение повисло в воздухе, тёплое и неожиданное.
— Спасибо, но... где я могу лечь? — спросила она, оглядывая его и без того заставленную комнату.
— Здесь, — Салли поднял голову и взглянул на её широко раскрывшиеся глаза. В его взгляде мелькнула искорка насмешки.
— Э-ээ... в смысле...? — Руби почувствовала, как горит всё лицо.
— Валетом, — пояснил он, как само собой разумеющееся, и снова наклонился к аптечке.
— А... — тихо, как-то даже разочарованно, произнесла девушка.