15 Часть
Зайдя в злополучную комнату, Руби тяжело дышала, вытирая тыльной стороной ладони крупные капли пота, стекавшие со лба. Воздух был спертым и густым, пахнущим дорогими духами, табачным дымом и чем-то старым, почти затхлым, что странно контрастировало с роскошью. Сглотнув плотный, вязкий комок слюны, она наконец окинула взглядом пространство, в которое так грубо вторглась.И замерла в изумлении.
В отличие от всех комнат, которые она встречала в апартаментах с их заезженными, безликими бежевыми обоями, здесь царила иная реальность. Стены были затянуты плотными вишнево-бордовыми обоями с шелковистым отливом, создававшими ощущение кокона. Комната была оформлена безупречно, с этим девушка поспорить не могла. На стенах, в строгих черных рамах, были развешаны виниловые пластинки, не просто так, а как произведения искусства. Массивная кровать из темного, почти черного дерева с резными столбиками была застелена шелковым постельным бельем цвета спелой вишни. На полу лежал плотный, узорчатый ковер, выдержанный в тех же глубоких, винных тонах. И венчал все этот гнетущий шик тот самый письменный стол, монументальный, из того же темного дерева, что и кровать.
«Что она вообще делает в этих апартаментах? Денег ей бы на отдельный частный дом точно хватило».
Сделав шаг внутрь, она боковым зрением снова уловила то самое большое зеркало в резной раме. По спине пробежал ледяной холодок, и она резко отвернулась, не в силах снова увидеть в нем то, что скрывалось за пеленой обыденности.
Собрав волю в кулак, она подошла к столу. Ее пальцы, все еще дрожащие от адреналина, провели по гладкой, отполированной поверхности. На столе царил идеальный, театральный беспорядок стояла толстая восковая свеча густого красного цвета в тяжелой золотистой подставке, несколько помад с оттенком глубокого, почти кровавого красного, маленькое зеркальце в стиле ар-деко, изящный мундштук, пачка импортных сигарет, коробок спичек и прочие мелочи, которые казались Руби бессмысленной мишурой.
Но главного не было.
Той самой книги, пульсирующей зловещей энергией, на столе не было.
Вопросительно и с нарастающей паникой оглядев столешницу, Руби опустилась в кожаное кресло. Она принялась лихорадочно рыться в ящиках стола, выдвигая их с громким скрипом. Все, что попадалось под руку — модные глянцевые журналы, пачки старых писем, флаконы духов, даже золотые украшения, она с отвращением швыряла на пол, где они ложились в бесформенную кучу хлама.
«Хлам, один хлам!»
Мысленно рычала она, перебирая содержимое очередного ящика.
«Где эта чертова книга?»
Вот ее пальцы наткнулись на небольшую, но увесистую шкатулку. Деревянная, инкрустированная темно-красными рубинами, она выглядела старинной и дорогой. Попытавшись открыть ее, Руби поняла, что крышка не поддается. Она повертела шкатулку в руках, но не нашла ни замочной скважины, ни защелки. Раздраженно фыркнув, она отправила ее в общую кучу на полу с глухим стуком.
Прошло минут пятнадцать безуспешных поисков. Отчаяние начало подступать комом к горлу. И тут ее взгляд, выхватывая каждую деталь, заметил едва уловимую линию на дне центрального ящика. Не скрытый замок, а тонкую, почти невидимую выемку. Сердце заколотилось с новой силой. Она подцепила ее ногтями и потянула на себя.
Раздался тихий, но четкий щелчок. Небольшая панель отъехала, открывая потайной отсек.
И там, в темноте, лежала Она.
Книга.
Теперь, держа ее в руках, Руби могла рассмотреть каждую ужасающую деталь. Обложка была сделана из грубой, обожженной по краям кожи, на которой проступал странный, нечеловеческий рисунок пор.
«Теперь страшно представить, чья именно эта кожа»
Поверх кожаного переплета была наложена вторая обложка из черного, отполированного до зеркального блеска дерева, в которое были вправлены темно-красные рубины, точь-в-точь как на выброшенной шкатулке. Они мерцали тусклым, зловещим светом, словно в них были запертые капли крови. Девушка с трудом разомкнула тяжелые металлические застежки и раскрыла фолиант. Страницы были из пожелтевшего пергамента, испещренного выцветшими чернилами и сложными схемами. Текст был написан на языке, похожем на латынь, но с добавлением незнакомых Руби символов, которые будто шевелились на краю зрения.
Она с треском захлопнула книгу. Тяжесть ее в руках была не только физической, но и метафизической. Она чувствовала, как от артефакта исходит леденящий холод и тихий, настойчивый гул, наполняющий голову.
«Найти нашла, но что мне с ней делать-то теперь?»
Она стояла посреди разгромленной комнаты с этим сгустком тьмы в руках, ощущая себя абсолютно потерянной. Ее взгляд снова скользнул по столу и зацепился за картонную коробку спичек.
Ухмылка, жестокая и полная решимости, исказила ее черты. Она схватила спички, прижала книгу к груди так крепко, что костяшки пальцев побелели, и, не оглядываясь, пулей вылетела из комнаты, из квартиры, из апартаментов.
Ноги сами несли ее по улице, затем по парку. Она бежала, задыхаясь, не чувствуя усталости, движимая единой целью. Ее глаза лихорадочно сканировали пространство: резные лавочки, ухоженные клумбы, старые деревья. Вдалеке, на краю аллеи, стоял обычный железный мусорный контейнер, матово поблескивая на скудном свете.