21
Красная птичка стрелой взлетела ввысь и растворилась в промозглом зеленоватом тумане, который окружал все вокруг непроницаемым облаком. Он был таким густым, что даже звуки казались приглушенными и далекими.
Такое искажение плохо. Нельзя будет заранее почувствовать приближение твари и среагировать.
- Думаешь, она сможет хоть что-то разглядеть? - недоверчиво прошептала я, поежившись от прохладной влажности, которая, казалось, за пару секунд пропитала волосы, кожу и даже одежду, противной дрожью пройдясь по позвоночнику.
От тепла башни не осталось и следа.
Как и от уверенности, что мы справимся.
Страшно захотелось развернуться и вернуться назад. Остановил серьёзный взгляд напарника. Позориться перед ним не хотелось.
- Это же не обычная птица и видит она по иному, - отозвался едва слышно Чон, поправляя широкие лямки рюкзака. - На рассвете здесь всегда так... сумрачно. Ближе к обеду распогодится и туман осядет на землю.
- Угу, - я рассыпала вокруг нас пыль, которая убивала запах.
После чего оглянулась, последний раз взглянув на каменную башню, что была нашим домом эти сутки, дала кров, еду, тепло и призрачную надежду на то, что все закончится не так плохо и мы сможем выбраться отсюда.
- Нам туда, - указал напарник направо, бросив на меня быстрый взгляд, от которого меня снова передернуло. - Что?
- Твои глаза, - пробормотала я. - Такие... красные... немного жутко.
- Ты в красном цвете тоже выглядишь не очень, - отозвался он.
- Пф! Странное какое-то зелье, - отозвалась я, проходя мимо него.
Немного замешкалась, глядя на проступающие сквозь туман изогнутые стволы деревьев, а потом вновь зашагала вперед.
Страх перед неизвестным никуда не делся.
Но сидеть и ждать спасения - не выход. Нам стоит самим искать путь домой. Поэтому надо идти вперед. Быстрее выйдем - быстрее придем...
Надеюсь.
- Это еще почему? - в два шага догнав меня, спросил Чон.
- Ты должен был стать хорошим, милым, добрым и веселым, - перечислила я, даже не думая обижаться, скорее по привычке. - И что в итоге? Опять колкие шуточки и сарказм. Или такого как ты даже зелье не берет?
- А ты ждала от меня улыбочек и наивных шуточек?
- Человечного отношения.
- А с каких пор правда стала нечеловечной?
Я промолчала.
- Правильно. Нам пока лучше не разговаривать, - заметил летун, осматриваясь. - Свой запах мы убрали. Но у тварей отличный слух. Не стоит их провоцировать.
- Угу.
Следующие несколько часов прошли однообразно - мы шли вперед.
Периодически Чон вдруг застывал, невидяще смотря перед собой, и менял направление.
Я лишних вопросов не задавала и молчала, отлично понимая, что происходит. Птичка давала сигналы, предупреждая об опасности. Что там могло нас ждать, я не знала и знать не хотела.
Хватит того, что как только начал опускаться туман, обнажая изуродованный лес, пришли звуки. Чьё-то рычание, вой, лай, треск, а еще непонятный глухой стук.
Его сложно было выделить среди остального, но эта монотонность в конце концов привлекла внимание.
Ощущение, что кто-то бил. По чему именно, не понятно. Словно по земле. Для чего - тоже не ясно.
Звук то затихал, становясь почти неразличимым, то становился все громче, навязчивее.
Странно. В трудах о Черном лесе об этом ничего не говорилось. Да и брат с сестрой не рассказывали такого.
Туман рассеивался, но теплее не становилось. Погода была примерно одинаковая - промозглая сырость. Это там, за границами могло быть жаркое лето или студёная зима. Здесь же все было одинаково серо и уныло. А сейчас еще и душно. Удушливый запах лишайника и мха щекотал нос.
Идти становилось все труднее, но я отчаянно храбрилась, смотря в спину напарника и ступая за ним след в след. Быть обузой не хотелось. Поэтому как бы ни тяжело мне было, я молчала, стискивала зубы и шла дальше.
Но усталость давала о себе знать. Ноги путались, я пару раз едва не упала, зацепившись за корни деревьев, но всё-таки устояла. Ныли плечи и рюкзак с каждым шагом становился все тяжелее и тяжелее. Болела шея, спина... все болело!Вот уже полчаса я держалась на одном упрямстве, сверля взглядом белобрысый затылок напарника.
«И откуда в нем столько силы? Ведь не просто идет, держа темп, но еще и птичку свою подпитывает, а она энергии и сил много занимает. Неужели это зелье так ему помогло?»
Задумавшись, я не заметила, как Чон вдруг остановился, задрав голову. Лишь чудом я на него не налетела, успев вовремя остановиться.
Тревожно замерев, затаила дыхание, вслушиваясь и пытаясь понять, что же случилось.
- Привал. Десять минут, - глухо произнес он, попятившись к ближайшему дереву.
Опираясь о ствол, даже не сел - упал! - закрыв глаза и тяжело дыша.
Все мои обидные слова и насмешки застряли, стоило мне рассмотреть его лицо. Бледный, как сама смерть, с черными синяками под глазами и вздувшимися венами, которые синими дорожками уродовали красивое лицо.
- Чонгук, - тихо прошептала я, присаживаясь напротив.
Он не сразу ответил, продолжая сидеть с закрытыми глазами.
- Чонгук, - снова позвала я, кусая губы от волнения.
- Что?
- Ты... как?
Глаза он всё-таки открыл, глядя на меня жутким красным взором.- Живой, - сухо отозвался летун, - умирать не собираюсь.
- Уверен? Вид у тебя как у покойника.
Я с тихим стоном вытянула ноги вперед, массируя занемевшие лодыжки. По коже тут же пробежали неприятные иголки судорог.
- Устала? - неожиданно заботливо спросил напарник.
- Хочешь сказать, что я тоже выгляжу как покойник? - усмехнулась я, убирая прилипшую прядь со лба.
Тот лишь пожал плечами, блекло улыбнувшись.
- Все нормально, - отозвалась я.
Оставив лодыжки в покое, я принялась разминать шею.
- Устала, конечно, и с радостью бы просидела здесь подольше, но... жить хочется больше, чем отдыхать. Мы много прошли? Далеко до деревни?
- Много. Мы прошли от силы четверть.
- Четверть, - разочаровано прошептала в ответ, - я надеялась хотя бы на половину.
Где-то вдалеке вновь раздался чей-то вой. Зато методичный стук вновь стих.
- Ты уверен, что нам можно здесь отдыхать? А вдруг... кто-нибудь появится.
- Я контролирую. Стая шерхов в паре километров правее, загнали одинокого шершара. Им сейчас не до нас. Южнее парочка двухглавых псов охотятся. Но они идут в противоположную сторону. Так что у нас есть время немного отдохнуть и перекусить.
Я кивнула, доставая из кармашка рюкзака бутылку с водой. Откупорив крышку, жадно припала к горлышку, сделав ровно два глотка. Хотелось больше, но нельзя. Впереди еще долгий путь. Воду, как и силы, надо экономить.
Последним совсем крохотным глотком я промочила горло, с наслаждением закрыв глаза.
Вода была необычная, с добавлением тонизирующего состава. Немного, но для восстановления сил пойдет.
- Я думал, ты сдуешься еще час назад, - неожиданно произнес напарник, заставив меня открыть глаза и удивленно на него уставиться.
Летун все-таки опирался на ствол дерева, наблюдая за мной.
- Немного промахнулся. Полчаса. Последние полчаса я держалась лишь на упрямстве, - отозвалась я, роясь в кармане сумки и доставая сухпаек, выданный в академии.
Специальное питательное печенье поможет восстановить силы и утолить голод на долгое время. В нем тоже было немного тонизирующего зелья.
- Ты удивительная, Лалиса, - еще тише добавил Чонгук.
Бросив копаться в кармане, я подозрительно на него уставилась. Особенно настораживала его улыбка. Такая лениво-расслабленная.
- Кхм... кажется, зелье наконец подействовало, - отозвалась я.
- Дождалась?
- Не знаю. Ты пока анекдоты травить не начал.
- Для этого одного зелья мало.
Я все-таки улыбнулась в ответ.
- Ты почему не пьёшь? И не ешь? Сам же сказал - у нас всего десять минут.
- Угу.
Чон не сделал ни единой попытки дернуться.
И, кажется, до меня начало доходить почему.
- Ты ненормальный! - прорычала я, подползая к нему на коленях и присаживаясь так близко, насколько это было возможно. - Высокомерный, невыносимый и жутко упрямый!
- Осторожнее, Лиса, еще немного и я решу, что нравлюсь тебе, - произнес Чонгук и зашипел от боли, стоило потянуть его в сторону.
- Дурак! - беззлобно добавила я, пытаясь стащить с напарника рюкзак. - Так довести себя до истощения! Ты о чем думал?
- Ждал подходящее безопасное место для привала, - устало прикрыл глазами летун.
- Дождался! - рыкнула я, доставая бутылку из кармана рюкзака.
Откупорив крышку, осторожно поднесла горлышко к его обескровленным губам и слегка наклонила. Он приоткрыл рот, судорожно глотая, почти захлебываясь.
Три глотка.
- Как так можно? Ты даже двинуться не можешь. Какие десять минут? - продолжала ворчать я, доставая пакет с печеньем.
Отломив кусочек, вновь поднесла к его рту.
Хоть силы жевать у него были.
Наверное, со стороны это смотрелось странно. Чумазые, усталые, сидим в Черном лесу, едва живые. А я еще кормлю его как маленького.
- Ты понимаешь, что доводя себя до истощения, делаешь только хуже? - продолжала отчитывать я напарника, скармливая ему все печенье до самой крошки.
Судя по тому, как кожа приобретала нормальный цвет, ему становилось лучше.
- Я рад, что именно ты оказалась здесь со мной, - неожиданно произнес Чонгук, смотря воспаленными красными глазами.
Странное ощущение, словно он смотрит на меня и в то же время будто сквозь.
- Ну у тебя опыт побольше моего. Сколько напарниц сменил за все время?
Я уселась рядом, опираясь о ствол и откусывая кусочек своего печенья.
М-м-м-м.
Вкусно и питательно. Не зря нам дают его на время практики.
Жалко, что мало. Надолго не хватит.
- Пять или шесть. Не помню.
- Совсем не помнишь?
- Я их не запоминал. Ни одну целительницу, с которой работал. Для меня они все одинаковые.
- Звучит обидно...
- Зато честно. Я действительно никого не запомнил... Кроме тебя.
- Ну-у-у-у, - протянула я, совершенно не смущаясь. Как-то сложно смущаться, сидя на влажной земле в самом сердце проклятого леса, едва держась от усталости и не зная, выживешь ты или нет, - меня сложно забыть. Почти невозможно. И чем я лучше других целительниц?
- Я тебе не нравлюсь, - вдруг отозвался он, пытаясь приподняться.
Со второй попытки ему это удалось.
Чон повел плечами, потер шею и начал медленно массировать ноги.
- И что? Что в этом особенного? Или хочешь сказать, что я единственная, кому ты не нравишься? Очень сомневаюсь.
- Ты единственная, кто смело об этом заявляет. Я наследник древнего рода. Лучший студент. Внешне тоже довольно симпатичный...
- Про скромность не забудь, - ехидно вставила я, пытаясь устроиться поудобнее.
- Они все - целительницы - испытывали ко мне... симпатию. Кто-то боготворил, кто-то был влюблен или думал, что влюблен. Одна даже однажды залезла ко мне в постель. Пришлось выгонять и докладывать ректору.
- Разве это плохо? Испытывать симпатию или любить? Чувства же не запретны.
- Они мешают, - неожиданно резко ответил напарник. - Сводят с ума, выбивают из колеи, лишают равновесия и стабильности. Ты уже не принадлежишь себе, твой разум отказывает рационально думать и работать. Все мысли о той... кто никогда... неважно!
- Зря ты так, - тихо отозвалась я, с тихим стоном вытягивая ноги вперед и рассматривая грязь и пожухлые листочки, прилипшие на ботинки. - Да, любовь лишает рассудка, но она дает смысл жить.
- А ты? Ты любила когда-нибудь? - вдруг спросил он, поворачивая ко мне голову.
Вопрос был личным. Настолько личным, что я не обязана была отвечать. И вообще это не его дело!
Но я ответила, подняв голову и рассматривая темное небо над головой, которое хорошо виднелось сквозь изогнутые уродливые ветки дерева, под которым мы сидели:
- Нет, не любила.
- Кхм...
- Но это не значит, что я не верю в любовь. Верю. Я вижу, как любят друг друга мои родители. Каждый день и час. Да, они ругаются. И довольно часто. Моя мама - саламандра, огненная, темпераментная, взрывная. А папа камнеград. Спокойный, обстоятельный, крепкий, как скала и такой же надежный. Они разные. Настолько разные, что мало кто верил в этот союз. Но они есть, и мы есть. Их дети, такие же непонятные, странные и немного сумасшедшие.
- Сумасшедшие? - переспросил Чон, криво усмехнувшись. - Разве сумасшествие - это хорошо? А как же стабильность, уверенность в завтрашнем дне?
- Это скучно. Что может быть интересного в равнодушии и холоде отношений. Когда даже поговорить не о чем. Ну представь!
Я повернулась к нему и с жаром начала объяснять, даже пару раз руками взмахнула.
- Вот женат ты на правильной до тошноты Юджинии. У вас все идеально, ваши семьи одобрили союз и утирают скупую слезу от умиления. Роскошная свадьба, долгожданный наследник через девять месяцев. А там через пару лет еще один про запас. Можно и дочь для укрепления связей между семьями. И проходит десять лет, а то и двадцать. И что?
- Что? - сухо уточнил летун, впиваясь в меня пристальным и даже злым взглядом.
Мне бы надо остановиться, но... он же сам начал этот разговор!
- Оглянешься ты на прожитые годы и... вспомнить нечего. Никакого яркого воспоминания. Разве что, - я вздохнула и даже слегка улыбнулась, обводя глазами унылый пейзаж, - кроме этого нашего приключения... Весело, да? Сидишь смотришь на идеальную жену с детьми, а вспоминаешь меня и Черный лес. Разве это жизнь?
А дальше произошло нечто совсем неожиданное.
Прошипев что-то не очень приличное, летун вдруг схватил меня за шкирку и швырнул в дерево. Да так, что я охнула от боли и болезненно зашипела. Но и этого ему показалось мало, Чон вдруг навалился следом, выпрямляя наши тела и вжимая в ствол так, что весь воздух из легких выбил.
- Кхэ-э-э-э, - только и смогла прохрипеть я, вытаращив глаза.
Понимаю, зашла далеко, ляпнула не подумав, но зачем так реагировать?
А он надавил сильнее, еще и капюшон куртки сверху накинул.
- Энгалихай, - прошипел он, прижав ладонь к моему рту.
Активация метки, которую я собственноручно вышивала этим утром.
Плащ зашелестел, удлиняясь, скрывая нас с головы до ног и подстраиваясь под окружающее пространство, становясь единым целым с деревом.
- Тихо, - щекоча кожу на щеке, отозвался Чон, когда я слегка пошевелилась, пытаясь выбраться из-под него. - Ни звука.
А потом... потом я услышала это.