Тени Кирсана

...
Вечеринка давно закончилась, оставив после себя лишь смутный гул в ушах и странную, тягучую усталость — не физическую, а какую-то нервную, будто все мои чувства были перегружены до предела. Особенно после встречи с ним.

Эмиль.

Я шла к своему дому, держа каблуки в руке, босыми ногами чувствуя прохладный асфальт тротуара. Ночь была тихой, лишь где-то вдалеке гудели машины. Но в моей голове все еще звучал его голос — низкий, бархатный, с едва уловимой насмешкой. Его взгляд, который, казалось, видел не только мое черное платье, но и все, что под ним, и даже то, что скрывалось за моими обычными ответами об архитектуре. От одной мысли о нем по спине снова пробежали мурашки, смесь тревоги и какого-то запретного, острого интереса.

Бенджи встретил меня у двери сонным, но радостным повизгиванием. Я сбросила платье, словно сбрасывая с себя наряд чужой, слишком соблазнительной женщины, и умылась, смывая стойкую помаду и тени. В зеркале снова была я — Эмили Майерс, студентка с темными кругами под глазами от усталости. Но что-то изменилось. Во взгляде. Он стал более настороженным, будто я сама себе уже не доверяла.

Залезая под одеяло и прижимаясь к теплому боку собаки, я надеялась, что сон сотрет все странные впечатления вечера.

И тогда зажужжал телефон.

Он лежал на тумбочке, экран вспыхнул резким белым светом в темноте комнаты. Неизвестный номер. Городской, но незнакомый. Кто мог звонить в три часа ночи? С замиранием сердца я подняла трубку.

«Ало?» — мой голос прозвучал хрипло от сна.

Но в ответ была лишь тишина. Глубокая, дышащая тишина. Мне показалось, я слышу в ней чье-то ровное, спокойное дыхание.

«Кто это?» — спросила я уже громче, с проснувшейся тревогой.

Тишина. Потом — легкий щелчок. Соединение прервалось.

Нервы моментально натянулись как струны. Я отложила телефон, объясняя себе, что это был просто сбой, чья-то ошибка. Я выключила звук и попыталась заснуть.

Через пятнадцать минут телефон снова вспыхнул. На этот раз сообщение.

Неизвестный: Не стоило ходить босиком. Ночью асфальт холодный.

Ледяная волна страха прокатилась по мне от макушки до пят. Я резко села на кровати, дико оглядываясь по темным углам комнаты. Бенджи проснулся и настороженно ткнулся мордой мне в руку. Кто это? Как он знает?.. Меня никто не провожал. Улицы были пустынны. Я была уверена.

Пальцы дрожали, когда я набирала ответ.
Эмили: Кто вы? Что вам нужно?
Неизвестный: Ты была самой красивой на той вечеринке. Черное платье. Алые губы. Оно тебе идет.
Эмили :Это несмешно. Перестаньте писать, или я позвоню в полицию.
Неизвестный: Полиция в Кирсане ложится спать рано. Как и хорошие девочки. Но ты не легла. Ты все еще не спишь. Читаешь мои сообщения.

Он был прав. Я сидела, прижав телефон к груди, и дрожала. Его слова не содержали прямых угроз, но в них сквозила абсолютная, пугающая осведомленность. Власть.

Эмили: Эмиль? Это вы?
Неизвестный: Умная девочка. Я знал, что ты догадаешься.

Признание не принесло облегчения. Стало только страшнее. Почему он взял мой номер? Что ему от меня нужно? Я вспомнила его взгляд, полный холодного интереса.

Эмили: Как вы получили мой номер? И что вы вообще себе позволяете?
Эмиль: Я позволяю себе то, что хочу. Всегда. А получить то, что мне интересно, — не проблема. Ты сегодня была великолепна. Но устала. Спи.

Больше сообщений не пришло. Я еще час сидела в темноте, вглядываясь в экран, ожидая новых слов, которые так и не появились. В конце концов, изможденная, я свалилась в беспокойный, поверхностный сон, полный тревожных образов: темных улиц, наблюдающих глаз и чувственных губ, складывающихся в язвительную улыбку.

Меня разбудил звук. Тихий, но отчетливый. Шуршание. Будто кто-то провел рукой по плотной бумаге. Бенджи, обычно чуткий ко всему, спал непробудным сном у моих ног, что было странно.

Я медленно открыла глаза. В комнату через жалюзи пробивался первый, серый свет рассвета. И тогда я увидела.

На полу, прямо у моей кровати, на грубом деревянном полу моей скромной квартиры, лежал букет. Но это был не просто букет. Это была массивная, невероятная охапка из алых роз. Их было так много, что они образовали бархатное, темно-красное море на полу, почти касаясь края матраса. Стебли были толстыми, шипы аккуратно удалены, каждый бутон — идеален, полураскрыт, источал густой, дурманящий аромат, который уже начал наполнять комнату, смешиваясь со страхом в моей гортани.

Я осторожно, как во сне, спустила ноги с кровати, боясь коснуться лепестков. Среди цветов не было карточки. Ничего. Только розы. Алые, как мое вчерашнее платье. Как помада, которую я стерла. Как кровь, стучавшая теперь в висках.

Их было пятьдесят одна. Я не знала, откуда мне пришла эта точная цифра в голову, но я была в ней уверена. Пятьдесят одна роза. Безумная, пугающая, невероятно дорогая роскошь, вторгшаяся в мой маленький, безопасный мирок.

Кто-то был в моем доме. Пока я спала. Он вошел бесшумно, уложил у моей кровати этот алый кошмар и так же бесшумно исчез. И мой пес, мой сторож, даже не проснулся.

Я обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь. Это был он. Это мог быть только он. Эмиль. «Я позволяю себе то, что хочу. Всегда».

Это был не красивый жест. Это была демонстрация силы. Наглое, беспощадное напоминание: твои границы для меня — ничего не значат. Твоя безопасность, твое личное пространство — иллюзия, если я решу в него войти.

Я подошла к окну и резко дернула шнур жалюзи. На улице был пустынный серый рассвет. Ни машин, ни людей. Но я знала — где-то там, в этих утренних тенях, на него смотрят его глаза. Холодные, карие, полные ожидания и обещания.

Я медленно повернулась к морю алых роз. Их аромат стал невыносимым. Это был запах восхищения, переходящего в одержимость. Запах опасности, которая уже здесь, в самой сердцевине моей жизни.