Ангел - мститель

– Ни в коей мере не оправдываясь, – продолжил Киса все с той же непробиваемой уверенностью в своей правоте, – скажу, что в том случае действительно требовались срочные, безотлагательные меры, но факт служебного правонарушения налицо и не может оставаться безнаказанным. Я могу только надеяться, – добавил он, опустив голову, – что отсутствие стремления к личной выгоде позволит мне самому подать заявление об увольнении.

– Нет уж, извините! – вспылил главный энергетик. – Если Вы сочли своим долгом придать своему поступку такую широкую огласку, словно он для Вас предметом гордости является, то мы не можем себе позволить оставить это позорное пятно на нашем имени без какой бы то ни было реакции...

– Да бросьте Вы! – лениво протянул Стас. – Какую широкую огласку? Ну, собрался тут – на земле, между прочим! – десяток наших представителей. Ну, пусть представляют они разные отделы, так что? Как будто мы все здесь не знаем, что глубокое уважение к законам вовсе не означает слепого следования их букве. Я с той ситуацией немного знаком, и могу Вас уверить, что он пошел на нарушение под... определенным давлением извне.

Стас бросил на меня предостерегающий взгляд, главный энергетик – подозрительный, мой руководитель – отчаянный. На его лице заглавными буквами был написан категорический и безусловный запрет высказываться, в какой бы то ни было форме, по поводу вышеупомянутого давления – до отбытия небесной делегации. Чего не скажешь о лицах Татьяны и Марины – те прямо засветились нездоровым любопытством. Я счел мнение своего руководителя более весомым в данный момент и изобразил из себя воплощенную невинность.

– И если он осознал и признался, – продолжил Стас, подрагивая подбородком, – так отпустите Вы его с миром, чтобы повтора не было. Вопрос только в том, куда он пойдет? – Склонив голову к плечу, он окинул Кису оценивающим взглядом. – Может, к нам подашься, правильный ты наш? У нас всегда найдется место тем, кто умеет по ситуации реагировать.

– Особенно, если под определенным давлением извне, – лениво вставил Максим.

– Хочешь свою реакцию проверить? – поинтересовался Стас, не поворачивая к нему головы. – На давление?

– Нет-нет, я, честно говоря, о другом думал, – быстро заговорил Киса, нервно взмахнув рукой, и робко глянул на моего руководителя: – Я думал, что... если то давнее предложение еще остается в силе,... я имею в виду, продолжить,... то я бы хотел вернуться в отдел хранителей.

Мой руководитель удивленно глянул на него.

–Даже не знаю, – неуверенно произнес он. – Выводы комиссии, занимавшейся Вашим делом, по-моему, никто не отменял, но столько времени прошло... Вам многие навыки восстанавливать придется, квалификационный тест заново проходить, и потом наверняка достаточно долго ждать, пока Вам подберут минимально проблемного человека для первого раза...

– А зачем же ждать-то? – вмешалась вдруг Татьяна, страдальчески сморщившись. – Вот пусть у нас сейчас и восстанавливает,... что ему там нужно восстанавливать. Марина, – воззвала она к той с тем знакомым мне (до нервной дрожи) блеском в глазах, – что ты только что говорила насчет стажировки под руководством более опытных...?

– Хм, – по лицу Марины расплылась хитрая усмешка, от которой мне и вовсе не по себе стало, – а ведь интересно, пожалуй, может получиться...

– Вы хотите сказать, – медленно проговорил Киса, судорожно сцепив руки на коленях и впившись в нее исступленным взглядом, – что не стали бы возражать, если бы меня направили,... мне доверили,... я снова стал Вашим хранителем?

– В полной видимости – раз, – принялась Марина выбрасывать пальцы, словно клинки в него метала – впрочем, целилась она явно в моего руководителя. – С правом исключительно совещательного голоса – два. Под ответственность Анатолия – три. И общаться на «ты».

– Куда под мою ответственность? – завопил я – вот недаром у меня сердце екнуло, когда женщины в ангельский разговор вмешались! – Марина, ты что несешь? У меня Татьяна на руках, ребенок на подходе, Тоша уже давно в стажерах... И за все твои прежние выходки кто, как ты думаешь, по шапке получал? А работа? А вот этих красавцев, – я отчаянно замахал руками, стараясь одним жестом объединить ее непримиримых соратников поневоле, – если что, кому разнимать?

– Ты справишься, – широко улыбнулась она, небрежно поведя рукой. – Я уже давно заметила, что твоим способностям более широкое поле приложения нужно. И потом – ты ведь сам всем нам столько твердил о том, что останавливаться в своем духовном росте – просто преступно. Не станешь же ты свои собственные слова опровергать! Или они только людей касались? – прищурилась она с привычной насмешкой в глазах.

Мой руководитель вдруг громко расхохотался.

– Честно говоря, – откинулся он на спинку своего стула и с довольным видом сцепил пальцы на животе, – такое предложение мне тоже кажется и справедливым, и логичным. В конце концов, Анатолий, мы уже неоднократно принимали Ваши неординарные идеи – при условии, что Вы же и займетесь их реализацией. Внимательное и вдумчивое отношение к сотрудникам, – покосился он на Марину, – нам тоже не чуждо. И судя по той бурной деятельности, которую Вы развили в последнее время, Вы вполне созрели для дальнейшего расширения полномочий.

Я молча хватал ртом воздух. В горле у меня столпилась целая куча аргументов в пользу того, что объемы работы обратно пропорциональны ее качеству, что для каждого верблюда (вернее, его спины), несмотря на размеры поклажи, существует своя последняя соломинка, что новые обязанности неплохо бы и дополнительными правами уравновесить (в этом вопросе я всегда открыт к обсуждению), что Геркулес прославился своими подвигами только потому, что совершал их по очереди, а не все скопом...

Ни одному из них, беснующихся в тесноте, давке и жарком споре, который из них важнее, так и не удалось вырваться на оперативный простор. Татьяна заговорила. И как только она ко мне обратилась, все мои слова рухнули куда-то вниз, увлекая за собой и все мои внутренности – так она меня еще никогда не называла.

– Толь, – выдохнула она с болезненной гримасой на лице, – можно, мы сейчас уедем? По-моему, мне в больницу пора...