Ангел - мститель

– Насчет беспристрастности придется вас разочаровать, – фыркнула Марина. – Вряд ли стоит ожидать ее от тех, кому вы своих советников подсовываете, не только не дождавшись просьбы об этом, но даже не удосужившись поставить их в известность об этом. Вряд ли стоит ожидать ее от тех, среди кого вы селекцией занимаетесь, отбирая подходящих кандидатов и окружая их нежной заботой – в принудительном порядке.

По лицу темного главы расползлась довольная ухмылка, как у представителя оппозиции, случайно попавшего на митинг протеста против действующей власти.

– Я, кстати, сейчас обо всех вас говорю, – прищурившись, обратилась Марина к нему. – Стоит человеку отказаться от насилия или, наоборот, принять его всем сердцем, сразу же вокруг него ваша возня начинается – по созданию ему тепличных условий для взращивания интересующих вас качеств. Но люди – в отличие от вас – на черных и белых в душе не разделяются, в каждом из них и хорошего, и плохого намешано, и если выбрал кто-то свой путь – то дайте ему самому его пройти, без вашей опеки, и от всего неприемлемого на нем самому избавиться. Имейте достоинство терпеливо ждать, пока к вам придут, вместе того чтобы подталкивать в нужном направлении... Но это так, к слову – я о другом хотела сказать.

Темный руководитель покосился на моего, словно желая поинтересоваться, испытывает ли тот все еще вышеупомянутое удовольствие от речи независимого оратора, и не пора ли вводить регламент, ограничивающий выступающих во времени.

– Я думаю, что любой из здесь присутствующих сможет подтвердить, – продолжала тем временем Марина, – что меня всегда и во всем справедливость интересовала, безотносительно того, о ком речь. Так вот, хочу сказать вам – как руководитель руководителю – что ваше отношение к своим сотрудникам лично у меня ни в какие рамки в голове не укладывается. Я тоже отправляю своих подчиненных в любую точку мира работать с людьми – но только после того, как побываю там сама и на месте разберусь с обстановкой. Вы же посылаете своих... простите, чуть не сказала – людей, в места, о которых понятия не имеете, напичкав их предварительно сухой выжимкой из впечатлений других, словно рекомендациями из путеводителя.

– Я полагаю, – холодно заметил мой руководитель, – что мы позволим себе самостоятельно определять принципы организации нашей работы. И уж, по крайней мере, здесь обсуждать их мы не будем.

– А я на обсуждении не настаиваю, – вкрадчиво произнесла Марина, – хотя не могу не заметить, что вы отказываетесь обсуждать с людьми принципы работы с ними же. Вам не кажется, что таким образом в самое их основание вы закладываете конфликт? Который – совершенно естественным образом – приводит к ошибкам и даже к провалам... вон, как у него, – она кивнула в сторону своего Кисы. – Но вас и среди своих только безупречные интересуют. Взыграла в человеке, вопреки тепличным условиям, разноцветная природа его – вычеркнуть из списка подающих надежды и на распыл; не привел хранитель подопечного, – она прямо выплюнула это слово, – в соответствие канонам – на обочину его, чтобы марширующих в светлое будущее с ноги не сбивал. Так, что ли?

– К Вашему сведению, – сухо ответил ей мой руководитель, – поскольку в действиях Вашего бывшего хранителя не было установлено ни халатности, ни злого умысла, ему была предоставлена возможность вернуться к своим обязанностям и делом загладить свою вину.

– Даже не выяснив, где он ошибку допустил? – спросила Марина, словно не веря своим ушам. – Пусть, значит, продолжает в том же духе – в надежде, что в следующий раз ему более покладистый человек попадется?

– Анализ своих действий, – ответил ей мой руководитель менторским тоном, – входит в обязанности ангела-хранителя. Так же, как и полная ответственность за свои ошибки. Так же, как и умение найти в себе силы для их преодоления.

– Да откуда же им взяться-то? – стукнула Марина ребром ладони по столу. – Может, не нужно для начала своих будущих кандидатов на финальном отрезке пути каких бы то ни было испытаний, способных дух укрепить, лишать? Или уже тогда своих оступившихся всем скопом поддерживать! Почему вы их одних бросаете – вместо того чтобы вернуть на землю под наблюдением более опытного ангела, который в живом деле показал бы им, как избежать этих ошибок? Не говоря уже о том, чтобы изначально им такую стажировку предоставить?

Маринин Киса вдруг вскинул на нее совершенно ошалевшие глаза и старательно захлопал ими, словно стараясь избавиться от заведомо невероятного видения.

– И если спустя столько времени, – продолжила Марина, делая паузу после каждого слова, – ему все еще не безразлична своя неудача, ему все еще зачем-то нужно разобраться в ее истоках, то вы просто права не имеет судить его за то, что он ради этого на какой-то час с работы сбежал. Как, кстати, и Анатолия, поскольку даже я не могу не признать, что для него хранитель – понятие намного более широкое, чем курица-наседка, неустанно квохчущая над отдельным человеком. А желание спорить с человеком – вместо того чтобы во всем потакать ему – меня, например, скорее склонит к признанию полезности хранителя.

Так, похоже, на мне таки сказалось все напряжение последних часов. А вы что хотите – сначала разоблачение Дениса-Максима, потом рейд к энергетикам, потом налет внештатников, потом прорыв к руководителю через заслон доброжелательного диспетчера, потом беспрецедентный визит небесного руководства... Это у кого психика выдержит? А то, что мне показалось, что Марина начала рассыпаться в похвалах в мой адрес, ясно указывало на серьезный сбой в процессе обработки услышанного.

Эксперимента ради я покосился на окружающих – ближе всех были Тоша с Татьяной. У Тоши подергивались уголки губ – ага, значит, все в порядке: Марина, как всегда, язвит в мой адрес, а мой мозг автоматически, в качестве защитной реакции, переставляет акценты. У Татьяны на лице просматривалась то ли хмурая улыбка, то ли радостная настороженность, то ли болезненная гримаса. Опять все в порядке – никак не может определиться, то ли поддержать критику в мой адрес, то ли велеть Марине не лезть не в свое дело и чихвостить своего собственного ангела.

Я успокоился.

– Нарушение трудовой дисциплины нашим сотрудником, – заявил вдруг главный энергетик, глядя с вызовом на моего руководителя, – будет рассматриваться в нашем отделе.

– Вы меня уволите? – также неожиданно выпалил Маринин Киса.

– Я не имею намерения, – уже увереннее ответил ему главный энергетик, – выносить обсуждение наших внутренних вопросов за пределы отдела, но в целом, учитывая Вашу репутацию, не вижу смысла избавляться от ценных сотрудников из-за часового отсутствия на рабочем месте.

– Тогда я считаю своим долгом поставить Вас в известность, – ясно и отчетливо прого... нет, почти продекламировал Киса, – что около месяца назад я подделал документы для того, чтобы... известный мне человек вне очереди и в обход установленной процедуры получил энергетическую подпитку.

– Вы... что? – медленно проговорил главный энергетик.

Да что же он, идиот, делает? Я в отчаянии глянул на Стаса. Похоже, придется признаваться, а то этот раб инструкции сейчас себя окончательно закопает. Стас едва заметно покачал головой, с любопытством разглядывая Кису. Краем глаза я заметил, что наш бессловесный обмен мнениями не укрылся от внимания Марины – прищурившись, она переводила взгляд с меня на Стаса, с него на Кису и опять на меня с таким видом, словно последний, верхний ряд в кубике Рубика складывала.