Ангел - мститель

– Тоша, если придется, я тебе мешать не буду, – пообещал я ему, – вместе распылим к чертовой матери. Но сейчас дай-ка мне со Стасом побеседовать... о подборе кадров.

– Ну, меня распылить – это вы, пожалуй, надорветесь, – прищурившись, спокойно произнес Максим-Денис, – но покидать землю у меня нет ни малейшего намерения. Так что в отношении девочки считай меня обычным наблюдателем – они ведь тебя не раздражают? – а на жену твою я и вовсе посягать не собираюсь. Я сюда из-за Марины вернулся, – повернулся он к ней с томной улыбкой.

– Которой тебе не видать, как своих ушей, – высокомерно заметил Стас.

– А мне казалось, – снисходительно бросил ему Максим-Денис, – что мы договорились, что это она будет решать.

– А мне казалось, – отрезала Марина, – что я вам обоим объяснила, что я – не по этой части. Хотите сотрудничать – я с удовольствием, а петушиные бои будете в другом месте и по другому поводу устраивать.

– Так вот почему ты там, в больнице наизготовку стоял, – медленно протянул я, глядя в упор на Стаса, – вместо того чтобы что-то делать...

– А что, нужно было ждать, пока вот этот подсуетится? – огрызнулся Стас, мотнув головой в сторону Максима-Дениса. – У него уже свой запрос готов был.

Нахмурившись, Марина переводила взгляд с меня на двух своих братьев по оружию возмездия.

– Так что же ты с ним опять, – презрительно спросил я, – чуть ли не в обнимку сидишь, очередной проект обсуждая?

– Что же делать, – пожал плечами Стас, – если он – высококлассный специалист? Я в делах личными пристрастиями не руководствуюсь, а лучше него здешние законы никто не знает. И потом – обсуждали мы не новый, а все тот же проект, для реализации которого состав команды давным-давно утвержден, и на самом, что ни на есть, высоком уровне.

– Все тот же? – переспросил я, не веря своим ушам. – Значит, мало тебе, что с таким трудом удалось ей эту жизнь вернуть? И не тебе, между прочим. Будешь и дальше ее в самые опасные переделки втравлять – лишь бы потом успеть у соперника из-под носа ее выхватить?

– Меня никто никуда не втравляет! – вспыхнула, как и следовало ожидать, Марина. – Я сама категорически настаиваю на своем участии в окончании этого дела. Меня не устраивает, чтобы каждый из причастных к нему был наказан в душе и втихомолку – я считаю, что оно должно получить широкую огласку с тем, чтобы издательство обязали издать книги обманутых ими авторов. Люди должны знать, что на любых мошенников есть управа, а читатели должны получать хорошие книги.

– А с твоей аварией что делать? – устало спросил Стас, словно уже не в первый раз повторяя этот вопрос. – Я же тебе уже объяснял, что доказать их причастность к ней никак не удастся – разве что непосредственный исполнитель решит признаться, а для того чтобы вынудить его к этому, даже нашими методами, слишком много времени понадобится.

– Непосредственный исполнитель – мой, – коротко заявил Максим-Денис. – И этот вопрос не обсуждается.

– Что – ценный кадр на горизонте замаячил? – ядовито вставил Тоша.

– Если бы он не Марину руку поднял, тогда возможно, – спокойно возразил ему Максим-Денис. – В отличие от некоторых, я в своей работе личной оценке весьма доверяю. Но поскольку он замахнулся на моего партнера – и очень для меня ценного – я намерен показать ему, что людям стоит бояться не карающего ангела, – дернул он уголком рта, нарочито не глядя на Стаса, – а повышенного внимания со стороны демонов.

– Вернемся к повышенному вниманию, – вновь вступил в разговор я, обращаясь исключительно к Стасу. – Я все-таки хотел бы получить ответ на свой вопрос – ты настроен опять подвергать Марину опасности? После всего, о чем мы с тобой договорились?

– О чем это вы договорились? – тут же насторожилась Марина, меряя нас с ним по очереди подозрительным взглядом.

Стас замялся, неловко ерзая на стуле. Над столом повисла напряженная тишина – я опять оказался в центре всеобщего внимания, но смотрели они все на меня по-разному: Тоша – с интересом, Максим-Денис – с настороженностью, Татьяна – с какой-то непонятной обидой. А нет, с очень даже понятной – я понял, что в первую очередь должен ей все объяснить.

– Мы договорились, – ответил я Марине вместо Стаса, – что тебе нужен ангел-хранитель. Не для того чтобы тебе в уши добрые советы нашептывать – не хочешь о нем знать, и не надо! – а для того чтобы одергивать этих двух энтузиастов своего дела, для которых ты – приз, в который нужно первому зубами вцепиться и в свое логово утащить. Для того чтобы было кому соломку, над которой ты в свое время издевалась, подстилать, когда тебя на части рвет от желания доказать всему миру свою самостоятельность и независимость. Для того чтобы жизнь твоя – а с ней и шанс выступить супер-героиней своего времени – раньше времени не оборвалась.

– Тебя бы кто одернул! – проворчал Стас, в то время как Максим-Денис фыркнул: – На себя бы посмотрел насчет зубами вцепиться!

– Анатолий, – медленно проговорила Марина, – я тебе искренне признательна и за заботу вообще, и за помощь тогда, после аварии, но... Мы с тобой уже много раз говорили – не нужен мне хранитель, просто по моей природе не нужен. Мне сама эта защитная позиция претит – если думать о том, как обороняться, вместо того чтобы в наступление идти, то так и придется до скончания века оборону держать. И мой прошлый опыт это только подтверждает – я вполне допускаю, что тот хранитель на правильный путь меня наставить пытался, только не на мой.

– А вот и неправда! – подала вдруг голос Татьяна – настолько неожиданно, что все прямо подпрыгнули. – Я здесь – наверно, единственная, у кого есть право сказать тебе – и не в первый раз, между прочим! – что ты просто неправильно задачу хранителя понимаешь. С нами, людьми, спорить нужно, чтобы мы четче свои собственные мысли формулировали, чтобы мы свои желания с возможностями реально, со стороны сопоставляли. Ты вот столько об испытаниях говорила – что же ты не хочешь в такой критике испытание своему самолюбию увидеть?

– Критики мне от Анатолия хватает, – криво ухмыльнулась Марина.

– И поэтому ты злишься? – просто спросила ее Татьяна. – С нами ругаются только те, кому мы не безразличны – это я точно знаю. Так, может, если в наступление идти, то сначала на себя? Подумать, где сама-то неправа оказалась? Вот и с тем твоим хранителем... Если между двумя людьми... и не людьми тоже, отношения не сложились, не бывает так, чтобы только один виноват был.

У меня в самом прямом смысле слова глаза защипало. Я всегда знал, что в целом, в глубине души Татьяна очень неплохо ко мне относится – и как к мужу, и как к хранителю. Очень в глубине души, чтобы не поистрепать это чувство под жизненными ветрами. Эта непоколебимая уверенность поддерживала меня во все времена наших размолвок и тягостного молчания, моих недолгих отлучек и ее увлечения какими-то другими сторонами жизни. Но чтобы услышать сейчас, привселюдно, признание в столь глубоком понимании моей истинной сущности...

Я в очередной раз осознал, что ради этой женщины стоило сражаться со всеми препятствиями и преодолевать все преграды, приноравливаться к земной жизни и смиряться с человеческим сумасбродством – ради нее стоит, и всегда будет стоить идти на самые невиданные подвиги.

Я оглянулся по сторонам в поисках подходящего места совершение приличествующего случаю героического поступка.