Ангел - мститель

Подъезжая к этому последнему, наверно, в городской черте кафе (да как у него совести хватило заставить ее в такую даль пешком тащиться!), я сразу их увидел – Татьяна вцепилась ему в руку, из последних, видимо, сил пытаясь оттащить его оттуда. Ничего-ничего, сейчас помогу – сейчас он у меня сам оттуда полетит. На крыльях любви. Не разворачиваясь, я бросил машину на противоположной стороне дороги и в несколько прыжков добрался до обернувшейся ко мне со светящимся надеждой лицом Татьяны.

– Как ты себя чувствуешь? – выдохнул я, внимательно вглядываясь ей в глаза и отдирая ее руки от Тошиного локтя.

– Нормально, – удивленно ответила она, опасливо покосившись на Тошу.

Переведя от облегчения дух, я оглянулся по сторонам в поисках остальных зрителей тщательно спланированного ангельского турнира. И понял, что опоздал.

– Ты что с ним сделал? – сделал я шаг к Тоше, решив, что если он уже вынудил Татьяну присутствовать при дуэли насмерть, и она, похоже, ее пережила, то я вполне могу счесть себя секундантом павшего и поднять его шпагу.

– С кем? – надменно глянул на меня Тоша.

– С наблюдателем, – процедил я сквозь зубы. И он мне еще блеял, что ему неудобно служебным положением пользоваться? К работе на Стаса с Мариной это, надо понимать, не относится – вон и юридической, и карательной поддержкой не постеснялся заручиться.

– Ничего, как видишь, – ядовито отозвался он. – Стою и жду твоего высокого разрешения пару вопросов ему задать.

Нет, ну, это уже вообще! Набрался, понимаете ли, земных привычек – сначала уложить на месте честно исполняющего свой служебный долг коллегу, а потом – когда... если он в себя придет – беседу вести.

– И сколько же ждать придется, – вежливо поинтересовался я, – пока он сможет на твою пару вопросов ответить?

Он как-то странно глянул на меня.

– А чего ждать-то? Он, по-моему, не так уж и занят, – кивнул он в сторону единственного занятого столика.

Ничего не понимаю. Этот наблюдатель, что, в невидимости там сидит? Тогда почему Тоша его чует, а я нет? Или он на него дома уже настроился?

– А как ты его распознал? – не сдержал я профессионального любопытства.

– Да я же тебе говорил, – разозлился Тоша, – что я его уже несколько раз видел!

– Кого? – оторопел я.

– Да вот этого! – снова кивнул он в том же направлении. – И мне очень интересно, что ему от карателей нужно...

– Тоша, подожди, – перебил я его, выставив ладонью вперед руку, – ты несколько раз видел того, который сейчас там с Мариной и Стасом сидит?

– Ну да! – нетерпеливо кивнул он, и вдруг подозрительно уставился на меня. – А ты, что, его знаешь?

– Конечно, знаю, – небрежно пожал плечами я. – Это – Максим, адвокат Марины, тоже из наших.

– А что он тогда возле Даринки делает? – нахмурился в замешательстве Тоша.

– А может, просто подойдем и спросим? – подала вдруг голос Татьяна. Мы с Тошей переглянулись, и она быстро добавила: – Только давайте я разговор начну.

Не дожидаясь нашего ответа, она решительно направилась к столику, за которым сидела Марина с двумя ангелами.

– Привет, – весело окликнула она их. – А мы тут мимо проходили – решили поздороваться, а то уже сто лет не виделись. Не помешали? – Она внимательно посмотрела на Марину и перевела вопросительный взгляд на Максима.

Марина коротко глянула на обоих своих спутников – те отреагировали по-разному: Стас с досадой качнул головой, Максим бесшабашно дернул плечом.

– Ну, садитесь, – чуть прикусив губу, обратилась она к нам. – Мы, правда, уже домой собирались...

– Марина, кто это такой? – решив, что с вежливостями покончено, прямо спросил я, видя, что она не намеревается представлять Татьяне с Тошей Максима.

Она старательно округлила глаза.

– Так я же вас, по-моему, уже познакомила...

– Максим, – ответил вместо нее тот, повернувшись с открытой улыбкой к моим спутникам. – Представляю интересы Марины в деле о мошенничестве с изданием ее книги.

– Марина, ты, что, опять за свое взялась? – вскинулась Татьяна.

– А какие интересы ты представляешь, крутясь вокруг моей жены и дочери? – отчеканил Тоша.

– Ого! – усмехнулся Максим. – Уже и жены?

Марина со Стасом обменялись озабоченным взглядом и одновременно уставились на него.

– Ты же обещал! – процедила Марина с тихой злостью в голосе.

– И обещание свое не нарушил, – откинулся Максим на спинку стула, сложив руки на груди и надменно вскинув бровь. – В сторону его жены я ни единого взгляда не бросил, а на свое творение посмотреть мне никто не запретит.

–Ах, ты, сволочь! – Тоша начал приподниматься со стула.

Я схватил его за руку чисто рефлекторно. Вот в такой дуэли... нет, в такой настоящей, горячей драке, когда костяшками пальцев, сжатых в кулак, ощущаешь, как сворачивается нос, хрустит челюсть и лопается, как перезрелая дыня, кожа на лице... нет, на морде этого сменившего масть гада, от которого мы с таким трудом навсегда, как нам казалось, избавились... Вот в такой драке я не секундантом, а равноправным участником стану. Вот только девчонок увел бы Стас куда-то. А потом вернулся – у меня к нему тоже пара вопросов есть.

– Денис? – потрясенно выдохнула сидящая с другой от Тоши стороны Татьяна.

– Интересно тебе стало? – шипел Тоша, вырываясь из моих... о, и Татьяна в него вцепилась!... наших рук. – А ты видел, как она рождалась? Ты ночами возле нее просиживал, чтобы ей не страшно было? А днями места себе не находил – как она там?

– И не собираюсь, – добродушно уверил его Максим-Денис. – Я в заботливые папаши не рвался и не рвусь, но – нравится тебе это или нет – кое-что этому ребенку и от меня досталось, и мне было бы любопытно посмотреть, как эта часть меня в земных условиях развиваться будет.

– Тоша, спокойно! – в один голос пришли нам с Татьяной на помощь Марина со Стасом, затем переглянулись и продолжили, перебивая друг друга: – Гале ничего не грозит. Ему поставлено жесточайшее условие никоим образом не вмешиваться в ее жизнь. И на девочку он никаких прав не имеет. Он сам перед возвращением на землю отказ от них подписал. И согласился, что малейшее поползновение к контакту с ними будет служить основанием для немедленного отзыва. Даже без нашего участия.

– Да в гробу я видел ваши условия! – взорвался Тоша. – Ему их нарушить – раз плюнуть, вывернется, как в прошлый раз. А у Даринки, что, на всю жизнь травма? Ты лучше меня послушай, – уставился он тяжелым взглядом на Максима-Дениса. – Если я тебя еще раз возле Гали с Даринкой увижу,... узнаю, учую... – распылю в земных условиях. А они потом сгусток энергии с земли отзовут, чтобы он здесь атмосферу не отравлял. И на сей раз меня никто не остановит. Убери руки! – рявкнул вдруг он, повернувшись ко мне.