Ангел - мститель

Открыв глаза, я обнаружил себя в очень странном помещении. Оно было длинным и узким, и по центру его, на уровне пояса, медленно двигался некий конвейер, один конец которого уходил в пол прямо у двери, а другой – в противоположную стену, в соседнюю комнату, наверно. Вдоль стен справа и слева тянулась стойка, разделенная перегородками – так, что получался непрерывный ряд рабочих столов, за каждым из которых сидел ангел. Над столами, на стенах находилось какое-то оборудование с многочисленными дисплеями, тумблерами и кнопками. Время от времени над одним из столов зажигалась красно-оранжевая лампочка, и сидящий там ангел натягивал на голову нечто вроде наушников и принимался строчить что-то – то и дело поглядывая на дисплеи и подкручивая те или иные тумблеры – на листке бумаги, даже издалека явно напоминающем бланк. Заполненные бланки отправлялись затем на конвейер.

Судя по всему, мы попали туда определенно не в самое горячее время. Лампочки горели только над тремя столами, и остальные ангелы негромко переговаривались между собой, расслабленно откинувшись на спинки стульев или развернувшись к своим столам вполоборота. На нас со Стасом никто из них даже и не глянул.

– Э,... простите, пожалуйста, – обратился я к ближайшему к нам ангелу, – Вы не подскажете, где мы можем найти ангела, который раньше хранителем работал?

Он вздрогнул и резко повернулся к нам, подозрительно прищурившись.

– А вы что здесь делаете? – резко спросил он.

– Нам нужен ангел, который раньше работал хранителем, – повторил я громче и с изрядной долей раздражения. Что за манера приставать с расспросами, когда русским языком сказано, к кому мы пожаловали?

– Опять Вы! – взвизгнул сидящий в дальнем правом углу ангел хорошо уже знакомым мне сварливым голосом. – Да для Вас хоть какие-то границы существуют? Раз пошли Вам навстречу, затем другой – теперь, что, можно вообще на голову садиться?

– Лично на Вашу голову я не претендую, – разозлился я. – Укажите нам, где находится мой бывший коллега, и мы немедленно избавим Вас от своего присутствия.

– Вот я говорил, – закивал головой направо и налево мой вечно недовольный знакомец, – что нечего было в прошлый раз ему потворствовать. Ему уже одних мысленных получасовых переговоров недостаточно – собственной персоной заявился, лишь бы персонал от дела отвлекать.

– Я вижу, от какого дела мы вас отвлекли, – проговорил вдруг Стас с тихой угрозой в голосе.

– А Вы кто такой? – агрессивно повернулся к нему ярый поборник трудовой дисциплины.

– Я – руководитель отдела внешней защиты, – все также негромко ответил ему Стас.

В комнате мгновенно повисла тишина. Те ангелы, которые не участвовали в нашей перепалке и лишь с любопытством поглядывали на нас со Стасом, тут же отвернулись к своим столам и принялись изображать бурную деятельность, перекладывая с места на место письменные принадлежности и покручивая разнообразные ручки на приборах.

– Э... – растерянно протянул наш собеседник, – нас не предупреждали о Вашем визите.

– Это – не проблема, – любезно улыбнулся ему Стас. – Если для беседы с интересующим нас сотрудником вашего подразделения требуется разрешение вашего руководителя, будьте добры сообщить мне, где его искать. Заодно я передам ему свои соображения по повышению эффективности труда конкретно вашего звена. Если же и он занят, я побеседую с руководителем всего вашего отдела – где он находится, рассказывать мне не нужно.

– У нас только летом затишье, – принялся оправдываться попавший, как кур в ощип, активист. – Посмотрели бы Вы, что здесь через месяц твориться будет...

– Значит, мы очень удачно выбрали время для посещения, – непринужденно заметил Стас. – Та что – будем терять его на переговоры с начальством?

Окончательно сникший выразитель общественного мнения молча мотнул головой в сторону двери в противоположном от нас конце комнаты. Я направился было туда, но Стасу, похоже, произведенный эффект показался недостаточным. Медленно продвигаясь к двери, он внимательно поглядывал на рабочие столы, а над одним из них даже склонился на мгновенье, словно изучая все, что на нем находилось. Сидящий за ним ангел оцепенел и нервно отвел глаза в сторону.

Соседняя комната была немного иной, но не менее странной. Она была еще более узкой, и выходящий из первой конвейер двигался в ней вдоль левой стены. Пространство над ним также было разделено на кабинки, в каждой из которых в стену было встроено нечто вроде картотечного шкафчика со множеством выдвижных ящичков с номерами на них. Внизу шкафчика, с двух сторон располагалось по пустующей сейчас полочке.

Вдоль правой же стены шел еще один конвейер, также уходящий в следующую комнату. Я еще хмыкнул про себя, что с такой загрузкой могли бы и не расходовать энергию на механические приспособления, а ножками из одной комнаты в другую побегать. Оба конвейера разделяло не более двух широких шагов.

В этой комнате также находилось до десятка ангелов, и все они точно также собрались в дальнем ее конце, оживленно болтая о чем-то. Все, кроме одного. У первого конвейера, неотрывно глядя на него, стоял высокий, тощий, сутулый ангел, который почему-то напомнил мне цаплю. Наверно, потому что стоял он так неподвижно, что с первого взгляда его можно было принять за какое-то приспособление.

С виду он был идеальным хранителем – взгляд просто скатывался с него, ни за что не цепляясь. Мелкие черты лица, опущенных на движущуюся ленту глаз не разобрать за круглыми очками, волосы мышиного цвета торчат ежиком во все стороны, руки худющие уперлись в борт конвейера, и одежда под стать – светло-серая рубашка в полоску с закатанными рукавами и свободные, серые же брюки. Одним словом, у меня сложилось впечатление, что он даже здесь, дома, старается слиться с окружающей средой.

Когда мы вошли, вместе с нами в эту комнату въехал заполненный бланк. Как только он достиг этого единственного исполняющего своего обязанности ангела, тот – резким, отточенным, механическим каким-то движением – поднял руку, взял с ленты бланк, пробежал его глазами, поднеся почти к самому лицу, открыл один из ящичков, вложил туда бланк и, закрыв ящичек, нажал на кнопку рядом с номером на нем.

И опять замер.

– Вон он, – негромко сказал я Стасу.

– А ты откуда знаешь? – недоверчиво глянул на меня Стас.

– Облик... подходящий, – фыркнул я.

Мы подошли к нему – он даже голову в нашу сторону не повернул.

– Привет, – негромко поздоровался я, – это я с Вами о Марине говорил.

Наконец-то мне удалось разглядеть его глаза – увеличенные стеклами очков и серые, конечно. Не серо-голубые, не лучистые, как у Татьяны, не темнеющие к центру, как грозовая туча – просто чисто-серые ясные глаза. Но от напряженности его взгляда мне прямо как-то не по себе стало. Он уставился на меня так, как может взирать компьютер своим экраном на дилетанта, вознамерившегося посмотреть, как там у него все внутри устроено.

– Что Вам еще нужно?

Господи, у него даже губы двигаются, словно ими какой-то механизм управляет! И голос – монотонно-механический, значит, это не искажения были во время нашего сеанса мысленной связи. Ничего-ничего – мне и в тот раз удалось его на кое-какие эмоции расшевелить.

– Мне нужно, чтобы... Вы, – (Ох, и отвык же я уже от этого Выканья!) – прямо сейчас поставили ее на подпитку.

Ну, я же говорил, что собью его с заданного алгоритма! Он прямо-таки отшатнулся от меня – и отнюдь не отточенным движением.

– Вы, должно быть, шутите? – И в голосе его амплитуда колебаний расширилась.

– К сожалению, нет, – ответил я. – Она попала в аварию, и жизнь ее сейчас висит на волоске. Мы же с Вами не хотим, чтобы она еще раз погибла? Мы же не хотим, чтобы ее сочли стремящейся к саморазрушению личностью? Мы же не хотим, чтобы ее другим пришлось спасать от распыления?

При слове «авария» он так вздрогнул, что на меня вдруг нашло озарение. Святые отцы-архангелы, я вас умоляю – пусть Марина никогда не вспомнит самый конец своей предыдущей жизни! Пусть у нее останется в памяти, как она в этой аварии выжила!

– Опять? – тихо произнес он с таким ужасом, что я немедленно обратил внимание отцов-архангелов на то, что далеко не одинок в своем обращении к ним.

– Она, что, именно так в прошлый раз и погибла? – подал голос Стас, вперившись в Марининого ангела тяжелым взглядом.

– Она попала под машину, – опустив глаза, вернулся тот к заунывному бормотанию. – Вернее, она под нее бросилась.

– А я тебе что говорил? – повернулся Стас ко мне.

– У нее не было намерения покончить с собой, – чуть горячее забубнил Маринин ангел. – Она думала, что успеет. А я не успел ее удержать.

– Это – дело прошлое, – решительно заявил я, – а нам сейчас нужно о настоящем думать. Она вчера не попала под машину – ей эту аварию подстроили. – Стас резко глянул на меня, но я решил отложить объяснения на потом. – Я же тебе говорил, что она чуть ли не во все дела карателей лезть начала... Кстати, это – Стас, – вспомнил я о приличиях, – руководитель отде... короче, главный каратель.

Маринин ангел вскинул на Стаса загнанный взгляд и отступил от него чуть в сторону.

– А ты не нервничай, – нехорошо усмехнулся Стас, – ты меня сейчас только в одном смысле интересуешь – поможешь девчонке жизнь дожить или нет?

– Я не знаю, как, – тихо ответил Маринин ангел. – Я ему, – он кивнул в мою сторону, не сводя со Стаса глаз, – уже говорил, что я на промежуточном звене нахожусь. Я оттуда, – последовал кивок в сторону первой комнаты, – заявки получаю и на рассмотрение, – следующий кивок был направлен в сторону картотечного шкафчика, – их передаю. Если ответ положительный, они идут уже к тем, кто непосредственное подключение осуществляет.

– Она заявку подать не может – без сознания, – быстро вставил Стас.

Маринин ангел закрыл на мгновенье глаза.

– Если я пойду и возьму бланк, – проговорил, наконец, он, – это сразу же подозрения вызовет, и заявку застопорят...

– Ну, бланк, допустим, есть, – небрежно бросил Стас, вытаскивая из-под куртки несколько листиков из первой комнаты.

У меня челюсть отвалилась. Да когда же он успел? Я же, вроде, прямо за ним, ни на шаг не отставая, шел... Стас с невинным видом скосил глаза в сторону.