Ангел - мститель

Мы решили приехать к ним во время дневной прогулки – чтобы выспаться, наконец, по-человечески. И позавтракать не спеша – с удовольствием, с подшучиванием друг над другом, с какими-то разговорами без начала и конца и ни о чем. И поспорить о том, что Татьяне надевать. И заехать в магазин за фруктами для Гали и очередной погремушкой для ее дочери. И поругаться насчет цвета этой погремушки. И зайти заодно в отдел детской одежды – откуда она знает, какие производители лучше других?

Господи, как же мне всего этого в последнее время не хватало!

Одним словом, в ту субботу я пребывал в самом радужном настроении. И немалую роль в этом сыграло то, что встретились мы с Тошей и Галей (и с юной экстремисткой, конечно – но она, слава Богу, в коляске безмолвствовала) в моем любимом парке. От одной только перспективы пройтись по памятным местам, похлопать по стволу старого знакомца-дуба, усмехнуться при виде оросительного механизма, под которым я в ночь перед свадьбой душ принимал, мне запеть хотелось.

А уж поглядывать ежеминутно на светящееся личико Татьяны, оживленно вертящей во все стороны головой с выражением того умиленного узнавания, которое и меня до краев заполнило. И сравнивать его с тем, каким оно было всего пару дней назад – до того, как я нашел способ вернуть ее к жизни... Это, знаете ли – лучшая награда любому ангелу хранителю!

Впрочем, забывать о цели каждого своего действия ангелу-хранителю тоже не положено. Да и Татьяна, похоже, ходить устала.

Усадив их с Галей на скамейку в тени раскидистого клена, я сказал, что мы с Тошей еще немного пройдемся. И тут же добавил, что недалеко, увидев, что у него глаза в панике округлились.

– Теперь к делу, – отойдя на пару шагов, начал я. – Расскажи-ка мне, что ты там для Марины копал.

– Уже рассказывал, – рассеянно ответил он, то и дело бросая короткие взгляды через плечо.

– А теперь поподробнее, – терпеливо продолжил я. – Можешь начать с названия издательства.

Он остановился как вкопанный.

– А ты откуда знаешь?

– Я много чего знаю, – невозмутимо ответил я, и, пристально глядя ему в глаза, уверенно произнес название Светиного издательства.

– Ну, и чего тогда спрашивать? – насупился он.

– Раз спрашиваю, значит, нужно, – отрезал я. – Говори, чего накопал.

Оказалось, что Тоша собрал Марине данные по всем незавершенным заказам: фамилия и адреса авторов, сроки выполнения работ – поэтапно, степень завершенности каждого из проектов. Как по мне, то собранной им информации было вполне достаточно для привлечения мошенников к ответственности. Я нахмурился.

– А ты знаешь, что Марина сама решила у них заказ сделать? – спросил я, внимательно следя за выражением его лица.

– Да? – искренне удивился он. – Хотя... довольно логично. Если эти люди молчат, значит, нужно их путь с самого начала повторить – но, только выяснив сначала, где на нем подводные камни расположены. И тогда на каждом камешке можно этих паразитов и прищучить.

Вот в этом весь Тоша: его всего лишь нужно задачкой посложнее заинтересовать – в лепешку расшибется, чтобы ее распутать. А во что потом нити из этого расплетенного клубка совьются, его не заботит.

– А тебе не приходило в голову задуматься, почему эти люди молчат? – процедил я сквозь зубы.

– Да потому что информацией не владеют! – уверенно махнул рукой он. – Каждый из них, небось, считает, что его одного вокруг пальца обвели – вот и не хочется дураком в глазах других выглядеть.

Хм, зная болезненное человеческое самолюбие – очень даже возможно. Но с окончательными выводами я решил подождать до разговора с Мариной – сейчас я уже чувствовал себя вполне к нему подготовленным. Главное — не строить никаких версий в отношении выбранной ею тактики, а то если выяснится... когда выяснится, что она опять что-то совершенно неожиданное придумала, могу снова оказаться твердолобым противником широкого взгляда на мир и все, в нем происходящее.

Вдруг я заметил, что Тоша как-то нервно оглядывается по сторонам. Причем явно старается делать это незаметно – что тут же меня насторожило.

– Ты чего... зыркаешь? – подозрительно прищурился я.

– Ничего я не зыркаю, – огрызнулся он, выпрямившись и приняв невинный вид.

– Тоша, сколько повторять – не темни! – разозлился я. – Если тебе Марина о чем-то молчать велела, так сам уже должен был понять – рано или поздно все наружу выйдет, и только хуже будет.

– Вот же далась тебе Марина! – фыркнул он. – Мне просто этот... наблюдатель уже на нервы действует.

– А он здесь причем? – не понял я.

– Вот и я спрашиваю, чего он возле Даринки крутится, – согласно закивал Тоша, приняв мой вопрос за поддержку. – Ему положено в невидимости наблюдать – вот и сидел бы там!

– А он что делает? – Меня уже разбирало искреннее любопытство – глядишь, скоро самому придется не в меру ретивого сотрудника секретного отдела к порядку призывать.

– Не знаю, оттого и зло берет, – поморщился Тоша. – Дома его не слышно и не видно, а вот на улице... Я даже заметил не сразу. Пару раз раньше домой вернулся – с транспортом повезло – и Галю с Даринкой еще на улице застал. Смотрю, тип какой-то мимо них идет и, как только с коляской поравнялся – зырк внутрь! Только на третий раз понял, что один и тот же. Вот спрашивается, что он там высматривает?

– А с чего ты взял, что это – наблюдатель? – засомневался я.

– Ну да, конечно, нечего людям делать, кроме как в чужие коляски заглядывать, – саркастически фыркнул Тоша. – Особенно мужикам. Они и в свои-то только при подаче звукового сигнала взгляд бросают.

– Ну, заглянул – и что? – решил я повременить с вынесением вердикта за недостаточностью улик.

– Ничего, – еще больше нахмурился Тоша. – Больше ни словом, ни жестом внимания к себе не привлекает. Но я никак не могу понять, зачем он в видимость переходит, если ему ничего, кроме наблюдения в обязанности не вменено. Не нравится мне все это!

От облегчения я рассмеялся.

– Тоша, да ты сам подумай – вечером, когда он тебе на глаза попадается, сколько народа на улице толпится? Вот ему и приходится, как и нам, в эти моменты материализоваться! Чего ты кипятишься? Основную же часть времени он тебе глаза не мозолит. У тебя уже, честное слово, мания преследования какая-то развивается!

– Вот я на тебя через пару месяцев посмотрю! – мрачно отозвался Тоша.

Я хмыкнул. Предрекать он мне может все, что хочет, конечно – от зависти, но я, в отличие от него, умею по ситуации реагировать и к ней же адаптироваться. Вот, к примеру, до самого понедельника ни единой мысли о Марине в голову не допустил – от всей души, ежеминутно наслаждался вновь обретенным... нет, не покоем – бурлящим энтузиазмом в доме. Татьяна носилась по квартире, сияя, пытаясь делать по три дела одновременно, категорически отказываясь от моей помощи и ворча, что ей катастрофически не хватает времени – короче, жизнь вернулась в свое нормальное, привычное русло.

И сам-то разговор с Мариной я начал вовсе не с того, что прямо на кончике языка подпрыгивало. Сперва не мешает напомнить ей о моем несравненном умении видеть выход из любой ситуации и добиваться его самостоятельно, настойчиво и результативно, решил я, гордясь своей выдержкой.