Ангел - мститель

– Присаживайся, – повела Марина рукой в сторону стула, на котором в прошлый раз расположился нетипичный юрист, как только я заглянул к ней в кабинет. – Так о чем ты хотел поговорить?

– О Татьяне, – небрежно бросил я, устраиваясь поудобнее, но без вальяжности, чтобы подчеркнуть свой деловой настрой. – Она к тому времени уже совсем дома заскучала, вот я и подумал, что, может, у тебя для нее работа на дом найдется.

– Да о чем ты говоришь? – обескуражено развела руками Марина. – Ты же сам прекрасно нашу специфику знаешь! Люди со знанием языка нам, конечно, нужны, но уж точно не в удаленном режиме.

– Да это уже не важно, – небрежно отмахнулся я. – Ее назад взяли – как раз в удаленном режиме. Оказалось, что Сан Санычу никого лучше ее не найти.

– Да? – заинтересованно протянула она. – Вот так просто взяло и оказалось?

– Именно, – скромно заметил я. – После принятия некоторых мер. Но главное, что проблема решилась ко всеобщему удовольствию.

– Ну, поскольку настоящий талант никогда не нуждается в славословиях... – Она насмешливо склонила голову. – А как насчет второй проблемы?

– Какой? – решил я все-таки оставить за ней первый ход.

– Ведь зачем-то ты все же пришел, – не поддалась она на мою уловку.

– Да это, собственно, и не проблема, – пожал я плечами, старательно изображая полное равнодушие к началу игры, – я просто хотел уточнить, уверена ли ты, что тебе нужен личный конфликт со Светиным издательством.

– Ага, – понимающе кивнула она. – Ну, если ты в курсе, о каком издательстве идет речь, то не можешь не знать, чем они там занимаются.

– Согласен, – с готовностью кивнул я, – собранные Тошей материалы впечатляют. Но неужели их недостаточно, чтобы привлечь этих деятелей к ответственности?

– Привлечь их к ответственности, Анатолий, – спокойно проговорила Марина, – могут только те, кого они обманули. Со многими из которых я встречалась – для того и Светке звонила, чтобы узнать, какие из прошедших через ее руки книг достойны издания...

Я недоверчиво вскинул бровь.

– Именно для этого, – подтвердила она. – Но Светка же не умеет на вопросы отвечать, не задав своих десяток. И я так понимаю, что круги после моего ей звонка пошли широкие. Которые ты, без сомнения, легко и непринужденно погасил.

– Еще нет, – решительно отказался я от роли вечно готового к труду и обороне пионера. – Сначала у тебя решил узнать, какого именно количества кругов следует ожидать.

Марина расхохоталась.

– Честное слово, я с тобой никогда всерьез не поругаюсь – с таким удовольствием я еще ни с кем не пикировалась!

– Мне приятно хоть в чем-то оказаться тебе полезным, – показал я в широкой улыбке громко скрипнувшие зубы. – Но все же – о чем поведали обманутые авторы?

– Одни из них все еще надеются увидеть свое детище в какой-нибудь обложке, – перешла, наконец, Марина к существу дела, – другим уже надоело свое время впустую тратить, третьи просто не решаются в суд обращаться – у нас недоверие к таким инстанциям в крови сидит. Одним словом, ни один из них не хочет быть инициатором громкого процесса. Но если таковой все же отыщется, они все готовы поддержать его своими заявлениями. Вот мы и решили его создать. Тем более что технология мошенничества из разговоров с ними вполне прояснилась.

– И в чем же она заключается? – спросил я, мгновенно настроившись на рабочий лад – слабые места, согласитесь, всегда со стороны лучше видны.

– Сначала затягивается каждый этап предпечатной подготовки, – бросила и Марина шутливый тон – в ответ на мою заинтересованность. – То ответственный за него сотрудник заболел, то электричество отключили, то компьютер сбой дал, и результаты недельной работы пропали. Затем происходят неприятности покрупнее: от пожара в офисе до неожиданного визита проверяющих организаций. Форс мажор, одним словом, отдельным пунктом прописанный в договоре. После ликвидации его последствий автор узнает, что не только его интересы были затронуты, и нужно подождать своей очереди.

– Но не может же это продолжаться вечно! – не поверил я своим ушам.

– Может, – дернула уголком губ Марина. – Руководство издательства настолько тяжело трудится над защитой интересов попавших в непредвиденные обстоятельства клиентов, что застать его на месте не представляется возможным. Неделями, если не месяцами. А потом до человека доходит – или ему это популярно объясняют – что все указанные в договоре сроки прошли настолько давно, что обращение в суд либо потеряло актуальность по истечении срока давности, либо будет выглядеть просто глупо – где же ты, милый, раньше был?

– И как ты собираешься с этим бороться? – нахмурился я, пытаясь представить себе свои действия в таком вязком болоте. – По окончании срока договора сразу в суд подашь?

– Нет, – покачала она головой, – так я факт явного мошенничества доказать не смогу – они успеют где-нибудь договориться насчет подтверждения форс мажора. Он ведь в жизни действительно случается. При каждой задержке я буду требовать у них зафиксировать ее письменно – с печатью организации и подписью ответственного лица. Отказать в этом они мне не смогут – в договоре указан размер пени за каждый просроченный день, и в их интересах подтвердить отсутствие своей вины в нарушении сроков.

– И так до конца его действия? – спросил я, мысленно признаваясь самому себе, что у меня бы терпения не хватило – при первой же отсрочке карателей к ним пригласил.

– Пожалуй, даже чуть дольше, – задумчиво произнесла Марина. – Мне бы хотелось зафиксировать факт их уклонения от встреч с клиентами. За сроками Максим следить будет. Он же и проверит каждую указанную ими причину задержки – и если она окажется липовой, подтвердит это соответствующим документом.

Меня опять кольнуло неприязнью к этому абсолютно несоответствующему представлениям о своей профессии парню. Ну, в самом деле – один только взгляд на юриста должен человеку чувство уверенности внушать! Так же, как и на банкира. Или на доктора. А тут что? Ему бейсболку набекрень на голову и банку пива в руки – самый, что ни на есть, вечный искатель лучшей доли получится.

– А ты не боишься, – проговорил я, осторожно подбирая слова, – что и с ним... кому-то договориться удастся?

– Не боюсь, – усмехнулась она. – Он... из ваших.

А-а, ну, тогда – другое дело! После Марининых слов даже непритязательная внешность его приобрела несколько другой оттенок – нам ведь действительно не положено излишнее внимание к себе привлекать. И потом – в этом, пожалуй, есть даже некий хитрый маневр: действительно, такой невзрачный адвокатишка ни у одного преступника опаски не вызовет. Пока ему не подойдет время себя в деле показать.

А вот теперь – пусть мне кто-то скажет, когда это я противился (из чистого упрямства) аргументам собеседника, если тот оказывался в состоянии просто и убедительно доказать мне свою точку зрения. У меня ведь потому с Татьяной спорить не получается, что от нее такой вал эмоций катится, что только и остается – в спешном порядке защитный вал отрицания сооружать. Чтобы было за чем укрыться, замереть и молиться, чтобы не с концами накрыло. Причем так, что ни один археолог не возьмется откапывать, опасаясь остаточной психической радиации.

В то время как Марине в убедительности не откажешь. И в стройности изложения фактов. И в умении не отвлекаться на второстепенные детали. И в продуманности ответных шагов. И в отсутствии эмоционального самозавода, искажающего видение реального положения вещей.

Да-а, видно, не прошли даром мои труды – не зря я с ней столько ругался, мирился, скандалил и периодически мирным путем справиться пытался. Она ведь не Татьяна, которую можно терпением и лаской увещевать – ей контрастный душ требуется, чтобы пробрало. Но ведь можно же даже с ней контакт установить! Жаль, что не удалось этого ее... так легко сдавшегося на землю вытащить – посмотрел бы, как виртуозы нашего дела работают.

Вот теперь, пожалуй, пора и мне на сцену из-за кулис выступить – в короткой эпизодической роли, чтобы зрители хоть одним глазком глянули на создателя главной звезды спектакля.

– Хорошо, – хлопнул я ладонью по колену, – что мне делать?

– То, о чем мы с тобой договаривались, – быстро ответила она, вновь откидываясь на спинку своего кресла. – У меня сейчас физически времени нет ни Татьяну, ни Светку успокаивать. Судя по твоему сегодняшнему появлению, они уже обе в истерике бьются. И сколько я Светке не повторяла, что обмануть меня не так-то просто, у нее, похоже, уши заложило. Вот и поработай по специальности, объясни им... или хоть Татьяне, что нечего за меня трястись – на этот раз я точно знаю, что делаю. Все факты я тебе изложила – выбери из них наиболее убедительные.

У меня мелькнула мысль, что рамки эпизодической роли вполне можно расширить – мои недавние мимолетные разговоры со случайными пассажирами окончательно убедили меня в том, что я могу найти общий язык даже с совершенно незнакомыми мне людьми.

– Жаль, что ты не взяла меня с собой на встречи с этими авторами, – проворчал я. – Я бы тебе мгновенно их психологический портрет составил, чтобы в следующий раз легче было их к своей точке зрения склонить. Хочешь, могу с тобой – с той же целью – в издательство пару раз съездить? Или провести пару занятий с этим твоим Максимом, если уж ему придется из разных людей свидетельства выжимать – что-то он мне не очень опытным показался.

Марина издала какой-то непонятный звук – то ли возмущенно фыркнула, то ли одобрительно хмыкнула. Я счел для себя возможным склониться к последнему – Сергей Иванович так реагировал, когда мне удавалось отстоять (в привычных ему выражениях) право быть главой своей собственной семьи, ссылаясь на его пример.

– За него не переживай, – обрела, наконец, голос Марина, – его квалификация хорошо проверена. И со мной никуда ездить не нужно – я им там должна легкой добычей показаться. А если я в твоем сопровождении явлюсь, сам понимаешь... Так что давай каждый своим делом заниматься будет – ты возьми на себя Татьяну со Светкой, чтобы они мне руки не связывали.

Ну, что ж – и в этом она права: мое появление с ней в издательстве несомненно сразу же насторожит мошенников. Вон и Сергей Иванович с Людмилой Викторовной побаиваются в моем присутствии на Татьяну откровенно давить. И эти в восточном отделе практически немедленно на мои просьбы откликаются – сразу чувствуют, что со мной лучше не связываться...

Я с облегчением вздохнул, почувствовав, что сделал все, что было в моих силах, для расширения своего участия в Марининой операции. И если – с какой стороны ни глянь – мне намного разумнее сосредоточиться на Татьяне, так я только за. Уважающий себя ангел-хранитель всегда отдает предпочтение основной работе.