Ангел - мститель

– Где вы были? – спросил муж со сдержанной яростью в голосе.

– У мамы, – брякнула она от неожиданности правду.

– Ты, вообще, чем думаешь? – Когда он говорил вот так – раздельно и отчетливо, словно откусывая слова – ей всегда становилось не по себе. – Одиннадцать часов, детям уже давно спать пора.

– Так они уже давно спят. – Она вдруг страшно разозлилась на свой оправдывающийся тон. – Я их у мамы оставила.

– Что значит – оставила? – почти шепотом спросил муж. – А в школу завтра?

– Один раз в жизни пропустят – ничего страшного, – ответила она с деланной уверенностью, понимая, что отступать дальше некуда. – Я учительнице объяснительную записку оставила, а в воскресенье мы с ними все задания сделаем.

Некоторое время трубка молчала. Ей даже показалось, что муж ищет промахи в ее плане – и не может найти ни одного.

– Значит, тебе уже не полдня, а полтора понадобилось, чтобы от семьи... отвлечься, – произнес он, наконец, с таким ядовитым презрением, что она вздрогнула, как от пощечины.

– Вовсе нет, – возразила она, сдерживаясь. – Мне просто не хотелось выдергивать их завтра из школы и мчаться со всех ног к маме, чтобы не опоздать на встречу. Пусть спокойно отсыпаются, а потом мы все упущенное нагоним.

– Значит, ты все-таки решила пойти? – отрывисто спросил муж. Она прямо увидела, как он прищурился при этом.

– Да, решила, – с вызовом ответила она.

– И надо понимать, до утра гулять будешь, – язвительно продолжил он, – по старой привычке?

– Почему до утра? – искренне удивилась она. – Я детям обещала, что заберу их сразу после ужина.

– Ну, мало ли что ты кому обещаешь, – пренебрежительно бросил муж. – А с кем до ужина от семьи отдыхать будешь, уже выбрала? Или потому и опаздывать не хочешь, чтобы самых ценных до твоего прихода не расхватали?

– Да ты вообще...! – задохнулась она. – Ты сам-то куда завтра идешь? На неофициальную встречу? В ресторан? Со спецобслуживанием? Как будто я не знаю, что в него входит! И ты еще будешь с больной головы на здоровую перекладывать?

– Что же в него входит? – с тихой угрозой спросил муж. – И откуда, хотел бы я знать, тебе это известно? Опять только на то и способна, что всякие грязные сплетни слушать? И слюни при этом от зависти пускать, на себя их примеряя? Так ты заработай сначала такое положение, чтобы тебе спецобслуживание предлагали, а потом будешь думать, нужно оно тебе или нет. Ты, правда, не будешь, – коротко и зло хохотнул он.

– Послушай, зачем ты это делаешь? – сбавила она тон, чтобы утихомирить раскалившиеся страсти. – Зачем ты хочешь все испортить? Ты ведь меня прекрасно знаешь – ты знаешь, что я ничего плохого делать не стану. Мне просто остановиться нужно, оглянуться, понять, из чего моя жизнь состоит...

– А на это я тебе так скажу, – перебил ее муж, – тот, кто идет по жизни, постоянно в прошлое оглядываясь, рискует споткнуться и упасть. И в настоящем рядом с ним может не оказаться никого, кто помог бы ему подняться.

– А ты не допускаешь мысли, – негромко спросила она, – что, упав, я смогу сама подняться?

– Все понятно, не о чем с тобой разговаривать, – отрезал муж. – Философские беседы будешь вести, когда действительно начнешь хоть что-то сама в жизни делать. А то все ей на блюдечке доставляется... В общем, так: пойдешь на встречу – пеняй на себя.

– Что значит – пеняй на себя? – напряглась она.

– А то, что я в командировку хочу спокойно уезжать, – отчеканил он, – а не сидеть и думать, какое ты коленце в мое отсутствие выкинешь. До сих пор тебе ни в чем отказа не было, так что – смотри сама. И не вздумай детей на вранье подбивать, – добавил он, – в отношении того, когда ты вернулась; я все равно до правды докопаюсь.

– Да я не могу совсем не пойти! – воскликнула она в отчаянии. – Я же в организации участвовала, деньги на столовую собирала – мне же их хотя бы отвезти нужно. На меня же люди понадеялись! Как они расплатятся, если я не приеду?

– Вот утром и подвезешь их этой... как ее... ну, той, что тебе звонила, – решительно произнес муж. – Столовая ваша уже наверняка давно оплачена, кто-то свои деньги заложил – вот она ему их и передаст. А ты, как я вижу, прекрасно знаешь, как такие дела организуются, – насмешливо добавил он.

– А если я ей не дозвонюсь? – Она с отвращением услышала, как зазвенел ее голос.

– Значит, найдешь кого-нибудь из тех, кому всю неделю трезвонила, – тут же решил и эту проблему муж.

– Ты, что, меня совсем полной дурой выставить хочешь? – негромко спросила она, изо всех сил глотая прорывающиеся наружу слезы. – Сначала собирала с них эти деньги, а теперь им же назад и всучивать? Да еще и просить передать неизвестно кому?

– Дурой ты сама себя везде выставляешь, – проворчал муж, но уже спокойнее. – Вот только это ты сама и умеешь. Ладно... На который час встреча назначена?

– На шесть, – неожиданно для себя самой соврала она, добавив час к обусловленному времени.

В разговор немедленно включился тихий внутренний голос, тут же завопивший, что любая, самая мельчайшая ложь – во имя чего бы то ни было – никогда еще никому не приносила ничего хорошего. Она устало заметила, что если человека загоняют в угол, он защищается, как может.

– На шесть? – медленно протянул муж. – И ты собиралась к ужину за детьми вернуться? Ты знаешь, с твоим умением планировать тебе действительно лучше делать так, как тебе говорят. Вот и слушай внимательно: организаторы наверняка на час-два раньше прибудут, чтобы за кухней проследить. Подъедешь туда к четырем, максимум, к полпятого, отдашь деньги, объяснишь, что семейные обязанности не позволят тебе остаться – и немедленно за детьми. На все разъезды со сборами часа два – два с половиной с головой вам хватит – значит, чтобы к ужину дома были. Я к тому времени уже тоже, пожалуй освобожусь – позвоню и проверю.

– А может, мы все же у мамы поужинаем... – нерешительно начала она.

Он оборвал ее на полуслове.

– У детей свой дом есть. И нечего их посреди ночи в общественном транспорте через весь город таскать. Пусть пораньше спать ложатся – им в воскресенье прогул, твоими стараниями устроенный, отрабатывать придется.

– Хорошо, – коротко ответила она.

– И нечего из себя жертву несправедливых притеснений строить. – Муж, видимо, уловил в ее голосе остатки сопротивления. – Оглянуться тебе захотелось? Так ты напрягись, вспомни, сколько раз тебя раньше на такие встречи звали.

– Звали! – снова вскинулась она – с обидой. – Первые два года. Но ты же прекрасно знаешь, что я не могла пойти – дети маленькие были.

– А они очень настаивали, друзья эти твои? – фыркнул муж. – И потом, небось, частенько позванивали – просто чтобы узнать, как у тебя дела? Нет, это они сейчас о тебе вспомнили, когда я в министерстве прочно утвердился – полезные связи еще никому не мешали. Ты и в институте у них незаменимой подругой была, чтобы было, на ком на зачетах и экзаменах выезжать.

– Неправда! – задохнулась она.

– Правда, – жестко отрезал муж. – В общежитии не ты, а я жил – и лучше тебя знаю, о чем там разговоры шли. – Не простившись, он положил трубку.