Ангел - мститель

Вновь увидев его в офисе, я не удержался от насмешливого:

– Ну, с возвращением тебя – из ссылки!

Он как-то странно покосился на меня и ничего не ответил.

Я спросил у него, оправилась ли Галя – он ответил, что у нее все в порядке, и опять замолчал.

– А монстр как? – поинтересовался я.

Он вздрогнул, воровато стрельнул глазами по сторонам и сдержанно ответил: – Нормально. Ест, спит – все, как положено.

Несколько дней он отделывался от меня такими краткими ответами, пока я, наконец, не выдержал.

– Слушай, ты можешь мне объяснить, что случилось? – рявкнул я, заподозрив, что он опять скрывает от меня какие-то неприятности. – Что с Галей?

– Да говорю же, что у нее все отлично, – опять попытался он отмахнуться от меня.

– А что ты тогда сидишь, как на иголках? – прямо спросил я. – Давай, выкладывай – сам знаешь, что потом только хуже будет.

Он вдруг замер, жуя губами и глядя прямо перед собой ничего невидящими глазами.

– Как ты думаешь, – спустя несколько мгновений медленно заговорил он, – с меня,... после того, как Дениса спровадили,... наблюдение совсем сняли?

Такого поворота я не ожидал.

– Наверно, да, – неуверенно ответил я. – Насколько мне известно, при отсутствии осложнений в постоянной видимости круглосуточное наблюдение не практикуется.

– А не круглосуточное? – тут же отреагировал он.

– Не думаю, – покачал головой я. – За мной, по крайней мере, не наблюдают.

– Так то за тобой, – вздохнул он. – А если у нас дополнительные интересы появятся... не в ущерб основным, конечно,... нам это в вину не поставят?

– Ну, тебя же компьютером никто не попрекал, – усмехнулся было я, но потом у меня словно мороз по коже пошел: – Ты, что, еще одно хобби себе нашел?

– Во-первых, это – не хобби, – лихорадочно забормотал он, – а во-вторых, я его не искал. Оно меня само нашло. Вернее, она.

– Какая она? – окончательно растерялся я.

– Даринка, – застенчиво произнес Тоша, и я просто онемел – таким тоном он когда-то о своем кумире – компьютерном Алеше – говорил. И то не совсем – при упоминании Алешиного имени у него глаза загорались, а не опускались стыдливо.

– Я вовсе не пренебрегаю своими обязанностями, – прорвало вдруг его, – но она – такая крохотная, такая беззащитная... Она ведь ничего еще сама не может, даже сказать, если ей чего-то хочется! А Галя редко сразу правильно догадывается – все методом проб и ошибок! – а я вот как-то сразу чувствую, когда она пить хочет или играться... Она по ночам любит играть – и не плачет совсем. Она вообще никогда не плачет, когда я рядом, – гордо добавил он.

Я смотрел на него во все глаза, сдерживаясь из последних сил – в его присутствии, как я уже понял, не плачут, смеяться тоже как-то неудобно было. Это же надо – ни одним человеком он до сих пор не заинтересовался: ни в одну девчонку не влюбился, ни с одним парнем не сдружился, а тут – совершенно чужой, неразумный еще младенец вдруг превратил его в дрожащее желе эмоций. Да, земля – это все-таки великая сила! Не удовольствуется она твоей любовью к природе, технике, высокой моде и изысканной кухне – не успокоится, пока не заразит тебя одержимостью человеком. И так, чтобы навсегда, неизлечимо.

– Я всегда откуда-то знаю, что ей нужно, – продолжал оправдываться тем временем Тоша, – и она словно это чувствует – сразу беспокоиться начинает, стоит мне хоть в другую комнату выйти. Но я ведь и Гале жизнь облегчаю, когда внушаю ей, что Даринка хочет, правда? Не отзовут меня, как ты думаешь? – с надеждой спросил он.

– Не должны, – уверенно ответил ему я. – Если, когда ты на работу устроился, не отозвали...

– Я и с работы уволиться хотел, – с готовностью подхватил он мою мысль, – но только они же сразу заинтересуются, с чего бы это, приглядываться начнут... Лучше, конечно, оставить все, как есть, не привлекать к себе ненужного внимания... Вот только она там плачет без меня, наверное... – Лицо у него болезненно сморщилось.

– А у Гали спросить? – удивился я.

– Да спрашивал, – досадливо бросил он. – Говорит, что не плачет. Если правду говорит. А часто спрашивать я не решаюсь – если она поймет, что я за Даринку больше, чем за нее, беспокоюсь, это они уж точно заметят.

По глупости я пересказал этот разговор Татьяне. Она тут же принялась комбинировать, как бы устроить Тоше незаметную утечку положительной информации. Причем даже не постеснялась признать, что ей абсолютно все равно, насколько эта информация будет соответствовать действительности. Когда же я возмутился (с полным на то основанием, между прочим!) предложению распространять заведомо ложные факты, она просто сделала вывод, что у меня не хватит способностей убедить младшего коллегу во всей абсурдности его неподобающего ангелу поведения.

Вот вы бы такое стерпели? Естественно, я нашел подходящие слова, заставившие Тошу увидеть всю беспочвенность его страхов и подозрений.

Узнав, что Татьяна напросилась к Гале в гости, я поморщился. Трижды неловкая ситуация! Во-первых, знаю я, как Татьяна умеет руки выкручивать, добиваясь желаемого – с моей точки зрения, приличнее было подождать, пока Галя нас по своей воле пригласит, и хотя бы поинтересоваться, не помешаем ли мы ей. Во-вторых, Тоша опять напрягся – одно дело в невидимости с девчонкой возиться, и совсем другое – при свидетелях. И, в-третьих, у меня не было ни малейшего желания рассматривать чужих младенцев! Я бы лучше этот вечер со своим провел – напомнил бы парню лишний раз, что он – мужчина, а значит, с хрупкими женщинами (начиная с собственной матери, конечно) должен вести себя осторожно и бережно.

Но мне уже хорошо было знакомо это ледокольное выражение на лице Татьяны – пришлось ехать. И, честно говоря, об этом я не пожалел. По крайней мере, по дороге к бывшему Татьяниному дому. Когда перед глазами замелькали знакомые места, я вдруг понял, сколь многого сумел достичь с того момента, как впервые материализовался прямо перед ней. А ведь чуть больше года прошло! И вот, пожалуйста – за столь короткий срок я успел занять весьма завидное положение среди людей: обзавестись семьей, уютным домом, уважаемой работой и даже главным признаком респектабельности – машиной. Полезно вот так, иногда, остановиться, оглянуться на пройденный путь, чтобы произвести переоценку самого себя, поднять планку последующих целей, а главное – хорошенько запомнить аргументы для будущих споров с руководством по поводу рискованных, неординарных решений.

А вот то, во что превратилась Татьянина квартира, привело меня в весьма удрученное состояние. Нет, я никогда не был поклонником хирургической стерильности, которой стремилась окружить себя и мужа Людмила Викторовна, но и тот бардак, в котором мы застали Галю с ребенком, меня покоробил. Я понимаю – маленький ребенок, куча забот, оглянуться некогда... Но что вырастет из этой девчонки, если она с первых же дней вокруг себя такое безобразие видит и воспринимает его как должное? Надо будет обратить на это Тошино внимание.

Сама девочка произвела на меня двойственное впечатление. Симпатичная, ничего не скажешь. Но было в ней нечто такое, что я насторожился. Коротко глянув на мчащегося к ней с протянутыми руками Тошу, она удовлетворенно прикрыла глаза веками – на мгновенье, после чего скользнула взглядом по Татьяне как по пустому месту и уставилась на меня.

Я знаю, что на лице месячного младенца не может отражаться никаких абстрактных эмоций! Но она смотрела на меня с такой непоколебимой уверенностью, что я поежился. Мало ей одного Тоши, который изогнулся в немыслимой позе, чтобы ей удобно было ему большие пальцы рук откручивать – уже на следующий объект переключилась, чтобы и его под каблук... ну, под пятку, неважно!.. загнать! Я вдруг представил себе, как вырастет из нее эдакая вторая Марина, которая точно также пойдет по жизни, даже не оглядываясь, чтобы проверить, все ли встретившиеся ей мужчины ползут за ней на четвереньках, вывалив от усердия языки. Терпеть не могу уверенных в своей неотразимости женщин!

Вот мой парень – это совсем другое дело! Он уже сейчас и отзывчивее, и отходчивее, и дружелюбнее, и вообще понимает, что он – вовсе не пуп земли и обязан с интересами окружающих считаться. Так, нужно будет вечером еще раз с ним побеседовать.

Короче говоря, когда Тоша начал намекать, что пора бы гостям и честь знать, я вздохнул с облегчением.

И, как обычно, рано.

Галя захотела поговорить с Татьяной. После купания и наедине. Я обрадовался возможности напомнить Тоше, что дом не мешало бы в порядке содержать, но он вдруг заявил, что выкупает девочку сам, а девчонки пусть пока поболтают. Интересно, а я куда денусь? Ему помогать буду?! А-а, судя по многозначительному взгляду, помогать мне ему придется потом – чтобы он ушел, не уходя. Ну, ладно, это я не против. И посмотреть, опять же не помешает, сразу ли у младенцев пристрастие к воде появляется – сам-то я с первого раза в душ влюбился.

Оказалось, однако, что Тоша уже принял человеческое понимание взаимопомощи во всем его величии. Мне было доверено держать девочку. На вытянутых руках и согнувшись в три погибели. Пока Тоша ее намыливал – как будто она, вертя во все стороны руками и ногами, и так не норовила каждую минуту выскользнуть. Как тот кусок мыла в ночь моего первого омовения – только очень большой. Уже через несколько минут от напряжения по лбу у меня поползла капля пота. Скатившись, естественно, в глаз, который тут же рефлекторно закрылся.

Вторая капля принципиально пошла своим путем и в считанные мгновенья ослепила меня окончательно. Пальцы рук сами собой раскорячились, пытаясь хоть как-то зафиксировать этого талантливого потомка кистеперых рыб. Хуже того – в отсутствие зрения обострился слух, и в уши мне настойчиво полезло курлыканье Тоши о пальчиках, волосиках, плечиках... и прочих частях тела довольно угукающей амфибии. Мне очень хотелось пнуть Тошу ногой, но, с другой стороны, потерять равновесие и со всего размаха шарахнуться животом о край ванны... Не говоря уже о том, что сослепу я мог этой ногой куда-нибудь в стенку заехать...

Короче, когда все это закончилось, разогнулся я в три захода. Шею свело, поясница ныла, колени противно дрожали... Честное слово, было проще в невидимости под руки людям подныривать и где-нибудь в углу в комочек сжиматься. По-моему. Мне даже пришлось пару минут в ванной постоять, чтобы с силами собраться – и вернуться в общую компанию уверенными и пружинистыми шагами. Мысленно покряхтывая при каждом из них.

Черт бы побрал эту машину!

Хоть бы парень скорее родился – буду с ним каждый день физкультурой заниматься.

До самого конца дня я вновь и вновь переживал эти яркие ощущения – и даже забыл спросить у Татьяны, о чем она с Галей секретничала.