Ангел - мститель

Когда мы вышли с Тошей из офиса, он уже ждал нас у входа. Они обменялись быстрыми взглядами – я хмыкнула про себя. Каждый, небось, надеялся, что я другому преждевременно проболтаюсь. Нет уж, будем придерживаться принятого среди ангелов равноправия – до самого кафе я рассыпалась в дифирамбах Галиной Даринке. Чтобы заранее настроить аудиторию на нужную волну.

Как только мы расположились за столиком, и написанное на их лицах ожидание начало давить на меня с двух сторон, я быстро изложила Тоше Галину просьбу, закончив коротким перечислением ее положительных для него сторон.

Ответил мне мой ангел.

– Татьяна, ты совсем спятила? – рявкнул он.

От неожиданности я даже забыла, что нужно обидеться.

– Это еще почему? – запальчиво воскликнула я.

– Ты предлагаешь... ему, – прорычал он, тяжело дыша, – участвовать в церковной церемонии?

– Не в церемонии участвовать, – решила я сразу правильно расставить акценты, – а выручить Галю в безвыходной ситуации. Чем ему, собственно, и положено заниматься.

– Мы мало с тобой о религии говорили? – заговорил он тише, что всегда было плохим знаком. – О том, насколько в ней идея духовного роста личности наизнанку вывернута? О том, насколько унизительно представление о том, что высшее сочувствие положено только раболепию и самоуничижению? Ты хочешь, чтобы он принял участие в посвящении человека в рабы Божьи?

– Да ведь это же – всего лишь церемония! – возразила я, чувствуя, что нас заносит в высоты небесной философии, вместо того чтобы оперативно решить небольшой практический вопрос. – Обряд! Так просто принято! Так раньше в пионеры посвящали! И если ты сам говоришь, что за ним на самом деле ничего не стоит, то что в нем плохого? Это же точно так же... точно так же, как... как ты йогой занимаешься! Ты же буддистом от этого не стал!

Он вдруг вздрогнул, бросил вороватый взгляд на Тошу и окончательно рассвирепел.

– Йога – это для здоровья! – снова рявкнул он. – Даже если до источников этой... космической энергии считанные единицы добираются, физические упражнения абсолютно всем одну только пользу приносят! А что дает это выстаивание часами в церкви – кроме отекших ног и потакания условностям? Я еще хоть как-то могу понять, когда по незнанию в очередь на раздачу небесных благ заблаговременно записываются, но он-то? Для него это – то же самое, как если человек с медицинским дипломом ворожее в снятии сглаза ассистировать будет!

– Я не знаю насчет диплома... – ядовито заметила я, но меня перебил Тоша.

– Ребята, подождите, – глухо произнес он, обхватив голову руками и не отрывая глаз от стола. – Анатолий, не нужно из меня борца за принципы делать. – Мой ангел открыл было рот, но Тоша, не заметив этого, продолжил: – Татьяна, для меня это крещение ничем не хуже совместного принятия пищи, но... это невозможно.

– Почему? – спросили мы с моим ангелом одновременно, но по-разному: он – с любопытством, я – с унынием.

– Я об этом ее желании давно знаю, – ответил Тоша, все также не поднимая глаз. – Она с тобой, – коротко глянул он на меня, – не с первой об этом говорила. И я проконсультировался...

– Где? – вытаращился на него мой ангел.

– У нас, – с вызовом посмотрел на него Тоша. – Я – не ты, я рисковать просто так не буду. И потом – с меня прошлого раза хватит: и сам на карандаш навсегда, наверно, попал, и тебя чуть не подставил.

– И что тебе сказали? – тихо спросил мой ангел.

– Что такая практика у нас не приветствуется, – явно процитировал Тоша. – Особенно, в данном случае. Последнее я, правда, не очень понял, – озадаченно покачал он головой, – надо понимать, опасаются, что при отсутствии отца мне придется слишком много внимания Даринке уделять – в ущерб Гале.

– Тоша, но ведь это же абсурд! – уже пришла в себя я. – Это же – не два человека на разных краях земли, это – одна семья, и ты совершенно спокойно сможешь...

– Татьяна, я уже сказал – на такой риск я не пойду, – твердо заявил Тоша. – Я это их «не приветствуется» отлично понял – могут в любой момент отозвать с задания. Плохо, если мне из Галиной жизни придется исчезнуть, но ей я хоть никаких обещаний никогда не давал. Но когда я за Даринку – на всю жизнь! – ответственность на себя возьму, как ей потом объяснять, если меня выдернут отсюда к чертовой матери? – Тоша помолчал немного и хмуро добавил: – И это еще не все.

– А что еще? – резко спросил мой ангел, поставив локти на стол, плотно переплетя пальцы рук и уперев в них подбородок.

– Сначала Галя обо мне как о крестном со своей матерью поговорила. Крику было, – он покачал головой, – на добрый час! Что я и так ее перед людьми позорю, а стану кумом, так и вообще рукой подать до страшного греха, который на ребенка ляжет, и чтобы духа моего в доме не было, если она не передумает... Одним словом, я понял, что если пойду в эти крестные, то либо ее мать со свету сживет, либо мне в невидимость уйти придется и только по праздникам Даринку проведывать. А какая от меня тогда помощь будет?

Я вдруг заметила, что мой ангел смотрит на Тошу так, словно впервые в жизни разглядел его, как следует. И молчит! Опять молчит! Я поняла, что полагаться Тоше – кроме как на меня – больше не на кого.

– И что теперь делать? – растерянно спросила я. – Галя сказала, что поймет, если ты откажешься, но, с другой стороны, она права – от таких просьб у нас не отказываются. По крайней мере, если и дальше дружить хотят...

– Я не знаю, Татьяна, – почти простонал Тоша, закрывая лицо руками. – Я не знаю, что делать.

Ничего лучшего в ту минуту он сказать не мог. Я уже давно заметила, что когда у ангелов руки опускаются, у меня голова всегда начинает на повышенных оборотах работать.

– Спокойно, – решительно проговорила я. – Сейчас нужно придумать причину, по которой ты не можешь... не не хочешь, а не можешь сделаться крестным...

Я напряженно нахмурилась, лихорадочно перебирая свои скудные познания в области правил доступа к церковным таинствам. Ничего, кроме наипервейшего и очевидного требования к участникам, мне в голову не приходило, но ведь не может быть, чтобы ангелы...

– Слушайте, – медленно проговорила я, и мой ангел нервно вздрогнул, – а ангелы – крещеные?

– Что ты несешь? – прошипел мой ангел.

– Так да или нет? – обратилась я исключительно к Тоше. – Вы проходите какое-нибудь... ну, не знаю, посвящение, что ли, после возрождения?

– Да нет, – растерянно протянул Тоша и глянул за подтверждением на моего ангела – тот глаза к небу закатил. – Обучение – да, профориентация – само собой, представление непосредственному руководителю – в обязательном порядке, но без всяких особых ритуалов – мы же не в тайный орден во вражеском окружении вступаем.

– Ну, и отлично! – воскликнула я. – Честно признаемся в этом Гале, и, поскольку в церковных церемониях могут принимать участие только крещеные, она вовсе не обидится – это же не твоя вина, что тебя в детстве родители к религии не приобщили.

Мой ангел опять зашипел, как кот, которому на хвост наступили, но Тоша посмотрел на меня с той надеждой, с которой безнадежно больной узнает об открытии чудодейственного препарата. Причем такого, который уже на ком-то другом блестящие результаты показал.

Гале я позвонила тем же вечером. Предварительно спросив моего ангела, сможет ли он сам ужин приготовить. Он возмущенно фыркнул, и я быстро ретировалась в гостиную, плотно прикрыв за собой дверь. Дело в том, что мне пришло в голову слегка модифицировать выработанную версию – и мне не хотелось, чтобы Галя перебила меня вопросом, что это у меня с таким шипением на сковородке жарится.

Приличествующим грустному известию тоном я сообщила ей, что Тоша оказался некрещеным. Так же, как и мой ангел. О чем он, Тоша, безмерно сожалеет. Не менее чем мой ангел. Поскольку, если бы не этот печальный факт их биографии, они бы с огромным удовольствием согласились крестить Даринку. Оба.

– Ну что ж – так тому и быть, – вздохнула Галя. – В конце концов, для девочки только крестная абсолютно обязательна. Мне просто так хотелось, – тоскливо добавила она, – чтобы у нее крестный отец был, если уж родного нет.

У меня защемило сердце.

– Галя, подожди отчаиваться, – забормотала я, лихорадочно размышляя – и, разумеется, в моей еще не сбросившей обороты голове родился следующий блестящий выход. – Хочешь, я Светке позвоню? Насчет Сергея спрошу? Вы ведь, по-моему, с первой встречи друг другу по душе пришлись.

Чтобы не дать моему ангелу шанса объявить и эту мою идею вопиюще абсурдной, я и Светке сразу же позвонила. И, естественно, она меня поддержала. Сказав, что у нее нет ни малейших сомнений, что Сергей только обрадуется. Галя им обоим настолько понравилась, что они с удовольствием с ней породнятся – и у малышки мужское влияние в жизни появится, и у Олежки что-то вроде сестры появится.

Одним словом, к началу ужина у Галиной Даринки уже был крестный – о чем я гордо сообщила моему ангелу, ненавязчиво обратив его внимание на тот факт, что человеческая тенденция без колебаний протягивать друг другу руку помощи избавляет их от необходимости бесплодно ужасаться непреодолимости возникающих препятствий.

Ужин в тот вечер показался мне особенно вкусным – я его честно заработала. Голова моя, однако, восприняла его как награду за ударный труд – и удвоила усилия. Таким образом, к концу трапезы у меня родилась не только еще одна идея, но и план по ее реализации.