Ангел - мститель

Дождавшись того благостного расположения духа, в которое моего ангела всегда приводило вечернее чаепитие, я объявила, что по части кулинарии сегодня он просто превзошел самого себя.

Совершенно искренне, между прочим.

Он рассеянно кивнул, приняв комплимент как должное.

Я поинтересовалась, не кажется ли ему, что и мне сегодня удалось найти решение проблемы, наилучшим образом учитывающее интересы всех ее сторон.

На сей раз он кивнул одобрительно, все еще витая в облаках умиротворения.

Я сказала, что у меня есть к нему просьба.

Он резко выпрямился, молча и настороженно уставившись на меня.

Чтобы усыпить его некстати проснувшуюся бдительность, я спросила, не изменилось ли его отношение к любопытству как к двигателю прогресса.

Он нервно поинтересовался, о чьем любопытстве идет речь.

О моем, ответила я, радуясь, что он сам нашел последнюю составляющую элементарно простой логической цепочки: если мой личный прогресс вытекает из моего любопытства, то последнее он должен только приветствовать.

Он заметил, что в моем случае любопытство играет роль реактивного двигателя.

Я смутно почувствовала, что слово «реактивный» как-то нарушает стройность столь очевидного для меня логического вывода из нашей философской дискуссии, и прямо объявила ему, что мне очень хочется поприсутствовать при крещении Галиной Даринки. Из чистого любопытства. Поскольку мне никогда еще не доводилось понаблюдать за этим процессом. Даже по телевизору – в фильмах обычно только момент вынимания мокрого и орущего младенца из купели показывают.

Он легко согласился, чуть заметно пожав плечами.

У меня отлегло от сердца. И тут же, в полном соответствии с законом сохранения материи и энергии, возникло ощущение тяжести на душе – навалился груз раскаяния за то, что я его чуть ли не обманом заставляю поступиться принципами.

Я робко спросила, не будет ли ему слишком неприятно сопровождать меня на этой церемонии.

Он спокойно ответил, что наблюдение издалека никоим образом не может быть расценено как участие.

Я растерялась – из какого еще далека?

Он терпеливо объяснил мне, что поскольку Гале еще нельзя будет входить в церковь, ей придется находиться все это время в притворе – уголки губ у него при этих словах брезгливо опустились. Там же будет лучше оставаться и им с Тошей – как некрещеным, насмешливо выделил он последнее слово. Мне же просто совесть не позволит бросить их троих там, в самом дальнем ряду публики, которой, впрочем, ожидается немного, поэтому ничто не помешает мне рассмотреть все происходящее на сцене. А если мне захочется, доброжелательно добавил он, отдельные сцены крупным планом увидеть, он мне потом в Интернете видеосъемку найдет.

У меня сложилось впечатление, что в тот день не мне одной посчастливилось найти решение, удовлетворяющее всем высказанным (и не высказанным) пожеланиям.

Так и вышло, что два человека, имеющих самое непосредственное отношение к появлению Даринки на свет и организации ее крестин, оказались на самых задворках великого таинства. Я подчеркиваю – два человека. Присутствующие ангелы не испытывали ни малейшего дискомфорта, наблюдая за событиями земной жизни, как обычно, со стороны.

Хотя, впрочем, нет – Тоша явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Я следила за обрядом, вытянув от любопытства шею. Кстати, хорошо, что мой ангел в том разговоре об Интернете вспомнил – я потом, потихоньку от него почитала, как все это происходит, чтобы хоть понимать, что перед глазами разворачивается. Галя то и дело смахивала постоянно наворачивающиеся на глаза слезы и не видела и не слышала ничего, кроме совершаемого священником обряда. Мой ангел щурился с поджатыми губами и косился то на меня, то на Галю.

А вот Тоше просто на месте не стоялось. Уже через пару минут после начала церемонии он отошел от Гали и прокрался на цыпочках, за нашими спинами, к самому краю нашей маленькой шеренги и замер справа от моего ангела, чтобы как можно лучше видеть все происходящее.

Когда священник подошел к Даринке с бутылочкой с миром и кисточкой, Тоша вытянулся, как струна, наклоняясь то вправо, то влево и бормоча вполголоса: «Почему она не плачет? Почему она не плачет?»

Галя всхлипнула: «Нет в ней никакой нечисти, что Божьему слову противилась бы – вот и не плачет».

Мы с моим ангелом озадаченно переглянулись – ничего себе «никакой нечисти», с таким-то отцом! Хотя, с другой стороны, темные ангелы при виде светлых тоже не начинают в припадке биться — как мы на примере Дениса убедились – а очень даже мило с ними общаются... А светлые – опять-таки из нашего собственного опыта – даже не всегда темных различить могут, куда уж земным священникам...

Наконец, священник взял Даринку на руки, чтобы трижды окунуть ее в воду в купели, и мы впервые смогли беспрепятственно увидеть ее...

– А куда это она смотрит? – вдруг донесся до меня напряженный голос Тоши.

Наклонившись к моему ангелу, я всмотрелась – и действительно, когда девочку опускали в воду, она словно старалась приподнять головку, чтобы не потерять что-то из виду.

Тоша вдруг резко дернулся вперед, мой ангел схватил его за руку.

– Двое, – едва слышно обронил он.

– Плевать, – также тихо отозвался Тоша.

– Причем с самого начала – подождем. – В голосе моего ангела громыхнуло знакомое мне листовое железо. Очень тонкое, но определенно железо.

Тоша резко глянул на него.

– По сторонам иногда смотреть нужно, – буркнул мой ангел.

– А если они... прямо на месте...? – выдохнул Тоша.

– Не успеют, – уверенно бросил мой ангел.

Как только церемония закончилась, он повернулся к Гале с широкой улыбкой.

– Галя, мы подойдем, поздравим? А то Татьяне уже не терпится со Светой поболтать, – промурлыкал он, и прошипел уголком рта Тоше: – Стоять! Я сам.

Я задохнулась от возмущения, но он уже ринулся вперед. Тоша нервно переминался с ноги на ногу, Галя удивленно уставилась на меня.

– Это не мне, это ему не терпится... Сергея поздравить, – как можно непринужденнее усмехнулась я, молясь, чтобы он не снес всех приглашенных на пути к тому, что его так заинтересовало. – Я лучше здесь с вами подожду.

Мой ангел подлетел к Сергею, крепко встряхнул ему руку и начал подталкивать всех остальных к выходу, то и дело тыча рукой в нашу сторону. Ага, понятно – теперь Гале не терпится с дочкой воссоединиться! Оказавшись за их спинами, он сделал шаг в сторону и замер на месте.

Никто, кроме нас с Тошей, этого не заметил. Галина сестра уже передавала ей Даринку, ее муж рассыпался в комплиментах малышке, Галина мать утирала краем платка слезы, благодаря Сергея за то, что «у внученьки теперь хоть крестный отец будет», Светка утешала ее, говоря, что такое доверие – это для них великая честь, Даринка уже отыскала глазами Тошу...

Я вопросительно глянула на него – он поморщился и нетерпеливо мотнул головой. Я начала набирать воздух в легкие – у него вдруг округлились глаза. Проследив за его взглядом, я увидела, что к нам приближается мой ангел. Как-то странно приближается – чуть разведя в стороны руки, потирая пальцами о ладони и водя туда-сюда глазами.