Ангел - мститель

К воцарению мужчины в доме та, которую позже назвали Мариной, привыкала долго и тяжело. Поначалу она просто разрывалась между матерью и мужем. Каждый вечер ее тянуло поболтать с матерью, поделиться – по заведенному между ними обычаю – всеми произошедшими событиями, но мать постоянно гнала ее от себя.

– Иди-иди, – твердила она, – мужа одного бросать не годится.

У ее мужа, однако, подробности ее трудового дня особого интереса не вызывали. Он предпочитал большие семейные советы за ужином, на которых предполагалось обсуждать, что в доме нужно поправить и какие покупки планировать на ближайшее время. Последнее слово в таких обсуждениях всегда оставалось за ним – мать начала как-то тушеваться в своем собственном доме.

– Мама, да что же ты не сказала, что у тебя в комнате занавески рвутся? – бросила как-то в сердцах та, которую позже назвали Мариной, зайдя к ней в комнату, чтобы полить цветы. – Лучше бы мы их поменяли, а второй замок подождал бы.

– Ничего-ничего, – отмахнулась, смутившись, мать, – я их подштопаю – еще десять лет провисят. Неудобно мне ему о таких мелочах говорить – он и любой починкой сам занимается, и денег на все в доме дает...

Судя по всему, это чувство финансовой зависимости заставило мать все чаще и чаще (временами даже навязчиво) предлагать молодым свою помощь – особенно, когда у тех появились дети. Она даже заикнулась о том, что дочери не следует бросать работу – можно, мол, на полставки, с утра работать, а она пока с детьми посидит, а сама только во вторую смену выходить будет. Но зять решительно заявил ей, что дети с малолетства должны знать, что у них есть мать и отец, которые всегда будут в курсе всех мельчайших подробностей их жизни и не станут – в отличие от бабушек и дедушек – потакать всем их капризам.

Мать обиделась было на эти слова, но затем вспомнила, видно, свои деревенские корни и призналась дочери наедине:

– Прав он – как всегда, прав. Детей нужно в строгости воспитывать – со вниманием и заботой, но и спуску им не давать. А я бы не удержалась, чтобы их не побаловать – с тобой-то некогда было.

И с тех пор она ограничилась приготовлением воскресных обедов, когда та, которую позже назвали Мариной, с мужем уходили на полдня, чтобы погулять с детьми.

Когда же муж перешел работать в министерство, мать и вовсе стала его побаиваться. После ужина, когда он раскрывал газету, она тут же удалялась на кухню, чтобы вымыть посуду, и затем тихонько уходила к себе в комнату – и слышно ее было только, когда дети заходили к ней, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Если у той, которую позже назвали Мариной, случались ссоры с мужем, мать не вмешивалась, но всегда находила возможность отчитать ее на следующий день.

– Не спорь с мужем, дочка, – твердо говорила она. – Он умеет подальше нас с тобой в будущее заглядывать. Вот сейчас, видишь – квартиру ему дают, уедете вы от меня, а каково детям было бы, если бы они ко мне крепко привязались?

Нет, решила та, которую позже назвали Мариной, не будет она рассказывать матери о размолвке с мужем из-за встречи выпускников. По крайней мере, не сегодня. Или хотя бы до тех пор, пока сын с дочкой не уснут. С матери еще станется велеть ей возвращаться с детьми домой – чтобы не показалось со стороны, что она дочь против ее мужа поддерживает.

С этой мыслью она и вышла с работы и поехала домой.

Оставалась еще одна проблема – школьные занятия детей в субботу. Можно было бы, конечно, отвезти их к матери после субботних уроков, но пока с ними туда доберешься, потом домой... Так она к самому началу встречи – прямо впритык – и успеет. А ей нужно приехать раньше, чтобы внести в кассу столовой собранные ею деньги, и потом – ей хотелось собраться не спеша, привести себя в порядок, настроиться на нужный лад... Муж, пожалуй, будет недоволен тем, что дети занятия пропустят, но один раз, в кои-то веки... Он ее тоже, между прочим, подвел – пообещал детьми заняться, а потом взял и уехал, бросил все дела на нее одну... Вот она сама и решит, как с ними справляться...

В школе, дождавшись, пока дети собрались, она попросила их подождать ее в коридоре и подошла к столу учительницы.

– Елена Ивановна, – негромко проговорила она, – нам с детьми нужно прямо сейчас к их бабушке поехать. Так что они не смогут завтра в школу прийти, по семейным обстоятельствам. – Увидев нахмуренные брови учительницы, она быстро добавила: – Мы потом обязательно задание узнаем и выполним его – и классное, и домашнее.

– Что-то Ваш муж утром ничего об этом не говорил, – подозрительно прищурилась учительница.

– Эти обстоятельства только что возникли, – не моргнув глазом, ответила та, которую позже назвали Мариной, радуясь своей предусмотрительности – нехорошо, чтобы дети слышали, как их мать врет. Тихий внутренний голос с воодушевлением подхватил последнюю мысль – она мысленно огрызнулась, чтобы не вмешивался в чужой разговор.

– Записку напишите, – поджав губы, бросила учительница. – На имя директора. Мне по каждому «н/б» отчитываться приходится.

– Да-да, конечно, – торопливо согласилась та, которую позже назвали Мариной. – А можно листик у Вас попросить? И ручку тоже...

Через пять минут она вышла в коридор и подошла к детям, настороженно всматривающимся ей в лицо.

– Ну что, идем? – сказала она, взяв их за плечи и нетерпеливо подталкивая их к выходу.

– А что это ты так долго? – угрюмо спросил сын. – Я сегодня ничего такого не сделал.

– Вот и молодец! – похвалила она его. – Вот поэтому мы сейчас зайдем домой, оставим все ваши вещи и поедем к бабушке.

– Чего это? – еще больше насупился сын.

– Но ведь мы у нее давно уже не были, – пристыдила она его. – Вы у нее и на завтра останетесь – вместо школы, – бросила она напоследок безотказную приманку.

– Вместо школы? – удивилась дочь. – Папа сердиться будет.

– Не будет, – уверила ее та, которую позже назвали Мариной. – Мы с ним все вчера обсудили.

– А почему он тогда сказал, что ты с нами после школы в кино пойдешь? – спросила дочь, сдвинув в недоумении брови.

Та, которую позже назвали Мариной, скрипнула зубами. А вот это уже совсем нечестно – раздавать обещания от ее имени, да еще и детям, делая ставку на то, что им-то она отказать не посмеет.

– Я завтра не смогу. – Она чуть наклонилась, вглядываясь детям в глаза. – Мне завтра нужно будет отлучиться. По делам. А вы будете спать, сколько захотите, а потом телевизор у бабушки посмотрите.

– Не хочу, – набычился сын. – У нее черно-белый телевизор.

– Ну, тогда мы попросим бабушку с вами в кино сходить, – упрямо не сбивалась с жизнерадостного тона та, которую позже назвали Мариной.

– Не надо, – тут же отозвалась дочь, – бабушка всегда ворчит, что мы шумим. И на улице тоже. – Помолчав, она тихо спросила: – Мама, а с тобой нельзя? По делам?

Та, которую позже назвали Мариной, остановилась как вкопанная. Тихий внутренний голос ехидно поинтересовался, что же она собственным детям врать будет о своих неотложных делах. Ей вдруг явственно послышались в нем интонации мужа.

– Понимаешь, малыш, – серьезно проговорила та, которую позже назвали Мариной, – я хочу завтра встретиться со своими друзьями – с теми, с которыми мы вместе учились. Мы не виделись десять лет – больше, чем вы на свете живете.

– А вот я с Вовкой и через двадцать лет встречаться не буду! – возмущенно фыркнул сын.

Рассмеявшись, она потрепала его по голове.

– Это ты сейчас так думаешь, – примирительно сказала она, и добавила, переводя взгляд с дочери на сына: – Ну что, отпустите меня – на один только день?

Смирившись, дети молча кивнули.

Дома она велела детям переодеться и добавила, что они могут взять с собой все игрушки, какие им только захочется. Сын с дочерью принялись тянуть время, по десять раз меняя решение в отношении одежды и ссорясь из-за того, кто понесет плюшевого зайца, а кто – разборную железную дорогу. В конце концов, они приехали к ее матери как раз к началу вечерней сказки.

Мать ждала их с ужином, но дети в один голос заявили, что будут есть только после любимой вечерней передачи. Мать раздраженно покачала головой, но та, которую позже назвали Мариной, сцепив зубы, уселась с ними перед телевизором – ей очень не хотелось оставлять их надутыми и обиженными.

Из всех ее добрых намерений, однако, вновь ничего путного не вышло. После сказки дети послушно отправились ужинать, но за столом ковыряли вилками в тарелках, не обращая ни малейшего внимания на все ее уговоры побыстрее заканчивать и идти спать. Мать не вмешивалась, поджав молча губы и бросая время от времени то на одного, то на другого ребенка недовольный взгляд.

Наконец, в начале десятого той, которую позже назвали Мариной, пришлось прикрикнуть на них. И – странное дело! – когда ее муж безапелляционным тоном отправлял их в ванную, они слушались без возражений и даже охотно; в ответ же на ее слова они насупились и заворчали что-то о том, что завтра ведь не нужно рано вставать. Тихий внутренний голос с готовностью заметил, что если металла в голосе не хватает, то нужно добиваться желаемого результата терпением и лаской.

Она пошла с детьми в ванную, следя за тем, чтобы они не начали там брызгаться водой, помогла им вытереть насухо разулыбавшиеся мордашки и повела их в свою бывшую комнату. Там она сказала им, что если они быстро улягутся по кроватям, она еще успеет почитать им на ночь. Через несколько минут они нырнули под одеяла и принялись спорить о том, какую сказку им хочется послушать. Она успокоила их, предложив прочитать две – каждому на выбор. Спор разгорелся с новой силой – чью сказку читать первой. Сын категорически отказался уступить сестре, заявив, что девчонкам и так во всем уступают. Пришлось тянуть жребий.

Слушая любимые истории, дети успокоились, притихли и через какое-то время начали посапывать. Она поднялась со стула и на цыпочках направилась к двери.

– Мама, а ты когда завтра за нами приедешь? – послышался из-за ее спины сонный голос дочери.