Ангел - мститель

– После ужина, – негромко, чтобы не разбудить уже спящего сына, ответила та, которую позже назвали Мариной.

– А мы потом сразу домой поедем? – не унималась дочь.

– Сразу, – пообещала та, которую позже назвали Мариной, и добавила: – Если вы будете бабушку хорошо слушаться.

– Честно-честно? – на всякий случай переспросила дочь.

– Честно-честно, – улыбнулась та, которую позже назвали Мариной. – Спи, малыш – так завтра скорее придет.

Тихонько прикрыв за собой дверь, она пошла к матери на кухню.

– Все, мама, они, вроде, угомонились – я поехала, – сказала она прямо с порога.

Стоя у мойки, мать глянула на нее поверх очков.

– Нет уж, ты мне сначала расскажи, что там у вас приключилось.

– Да ничего такого, – пожала плечами та, которую позже назвали Мариной, – просто командировка неожиданно на голову свалилась.

– У твоего ничего неожиданного не бывает, – отрезала мать, выдвигая табурет из-под стола. – Садись и рассказывай.

– Да что рассказывать-то, мама? – нахмурилась та, которую позже назвали Мариной, но к столу все же села. Неудобно было, оставляя матери детей на целый день, отказывать ей в простой просьбе.

– Ну, к примеру, с чего это тебе так приспичило на какую-то встречу бежать? – прищурилась мать.

– Да вы, что, сговорились? – не выдержала та, которую позже назвали Мариной, забыв о своем намерении не посвящать мать в семейную размолвку.

– Ага, твой, значит, тоже против! – не замедлила сделать правильный вывод из ее слов мать.

– А даже если против, так что? – запальчиво возразила ей та, которую позже назвали Мариной.

– Вот мне и интересно, с чего это ты против мужа решила идти, – с нажимом произнесла мать.

– Да почему же против? – растерялась та, которую позже назвали Мариной. – Его ведь даже дома нет – не нужно ему ни с детьми оставаться, ни ужин самому себе готовить! Почему я не имею права один раз за столько лет пару часов своей жизнью пожить? Что плохого в том, чтобы с другими людьми встречаться – не ради карьеры, не для поддержания нужных знакомств, а просто так?

– А то плохо, – решительно заявила ей мать, – что если муж считает, что ты не должна что-то делать, то нечего ему в пику, за спиной...

Ту, которую позже назвали Мариной, вдруг словно прорвало.

– В пику? – задохнулась она. – В пику?! А ну, напомни мне, когда это я ему хоть что-то наперекор сделала – да нет, хоть одно слово поперек сказала! На работе каждый второй день допоздна сидит – пожалуйста. Весь дом у меня на плечах – разумеется. У детей уроки каждый день нужно проверять и каждую третью неделю на больничном с ними сидеть – нет вопросов. Все, как он скажет! А меня он спросил? Что я обо всем этом думаю?

– Глупая ты, дочка, – вздохнула мать. – Ученая, а дура. Не знаешь ты, как оно в жизни бывает. Нужно было тебя почаще к нам в деревню возить – посмотрела бы, как мужья жен с топором вокруг дома гоняют. По пьяному делу. А твой-то – не пьет, на чужих баб не заглядывается, все только в дом и тащит. Тебя вот пальцем ни разу не тронул... А может, и надо было, – помолчав, добавила она, – чтобы знала, что с чем сравнивать.

Та, которую позже назвали Мариной, молчала. В словах матери не было ни единой крупицы неправды – как тут же не преминул подчеркнуть тихий внутренний голос. И тут же подсунул ей образ визгливой соседки Нины Петровны – как образец совершенства, к которому она движется семимильными шагами. Она вдруг сама себе противна стала. Надо же – мужу так не решилась все это в глаза высказать, на мать выплеснулась. Да еще и после того как попросила ее присмотреть за детьми.

– Мам, не сердись, – тихо сказала она. – Это я сгоряча. Просто... Я даже не знаю, как объяснить. Что-то не так у меня в жизни. У меня ее просто нет. Меня уже просто нет. Я превратилась в приставку: на работе – к приборам, дома – к плите, с детьми – к учебникам, с мужем... Для него я – что-то вроде батареи. Набегается по своим важным делам, придет к ней и усядется рядом, чтобы погреться. А на следующий день ее опять можно в пустом доме бросить – пусть дожидается.

– Да ты радуйся тому, – воскликнула мать, – что он к этой твоей батарее всякий раз вернуться стремится. Вон отцу твоему я со всем своим теплом – и с тобой в придачу – не нужна оказалась, к другой батарее сбежал. А твой от тебя уйдет, что ты делать будешь – с двумя детьми? Ты о них думаешь?

– Да уж справлюсь как-нибудь, – беззаботно тряхнула головой та, которую позже назвали Мариной, сводя разговор к шутке. – Ты же справилась!

– Да уж видела я сегодня, – проворчала мать, – как ты с ними справляешься. Отца-то, небось, они с первого слова слушают. И речь не о том, что на свою зарплату ты их не поднимешь – им авторитет отцовский нужен, крепкая рука в доме. Не имеешь ты права их этого лишать.

– Мам, а на что я в жизни имею право? – печально спросила та, которую позже назвали Мариной.

– Ты имеешь право радоваться, что твоя забота кому-то нужна, – уверенно ответила ей мать, – что не посадили тебя на комод, как тех твоих кукол – красоваться без дела и пыль собирать. Вот ты говоришь, что тебя уже нет – так и должно быть! Ты, как замуж вышла, должна перестать отдельной горошиной по миру кататься – должна в любое время в первую очередь о семье своей думать и чувствовать себя ее частью. Даже если и не главной – не всем же в жизни командовать, кому-то нужно и команды выполнять, а то останутся они словами пустыми.

– Должна, должна, должна, – устало повторила та, которую позже назвали Мариной. – Мам, почему я все время что-то кому-то должна? Почему никто не спросит, чего я хочу? Почему все лучше меня знают, что мне нужно? Я отрастила себе чувство долга, как горб – вот и перекосило теперь, не знаю, как выпрямиться.

– А на чувстве долга, дочка, земля стоит, – решительно возразила ей мать. – В жизни много чего приходится делать такого, что нужно, а не что нравится. Вот начну я, к примеру, задумываться, хочется ли мне гнойному больному перевязку делать...

– Земля, между прочим, не стоит, а вертится, – усмехнулась та, которую позже назвали Мариной. – И мы вместе с ней. Крутимся каждый день, от одного дела к другому мечемся, не задумываясь, зачем. Просто потому что так нужно, потому что все так делают.

– Вот детвора начнет скоро на каждое твое «Нужно» «Зачем?» спрашивать, – проворчала мать, – тогда узнаешь. Твой-то, кстати, знает, что они уроки завтра прогуляют?

– Нет, – поморщилась та, которую позже назвали Мариной. – Я сказала ему, что детей к тебе привезу, но не уточняла, когда.

– Ох, ты доиграешься! – снова вздохнула мать. – А может, все-таки передумаешь – не поедешь?

– Да нет, мама, – покачала головой та, которую позже назвали Мариной, – мне встряхнуться нужно, вырваться хоть ненадолго из ежедневной круговерти, вспомнить, какой я была... Может, тогда я пойму, что мне сейчас в жизни поправить нужно. Вот видишь, – улыбнулась она, – уже думаю о том, что нужно, как ты и сказала.

– Ну, хоть переночуй у меня, – не отставала мать. – Смотри – вон уже темень какая на дворе. А завтра с утра и поедешь.

– Спасибо, мам, но нет, – она решительно встала с табуретки. – Дети могут раньше проснуться, опять раскапризничаются. И потом – я хотела голову вымыть, накрутиться...

– Ну конечно, – буркнула мать, – без прически ты никак не поймешь, что тебе от жизни нужно... Ладно, раз так – иди уже. Как приедешь, позвони, что добралась, – напомнила она дочери напоследок.

По дороге домой та, которую позже назвали Мариной, старательно прислушивалась к тихому внутреннему голосу, который принялся развивать мысли ее матери. А ведь, действительно, неужели она возится с детьми, ухаживает за мужем, ходит на работу только потому, что так делают все? Благодаря тому, что она взяла все заботы по дому на себя, муж может выполнять большую и важную работу, а у детей вполне достаточно времени, чтобы спокойно учиться. А на работе... Ну что ж, там она никаких особых успехов не достигла, но зато внесла свой вклад в разработку далеко не одной темы, и без ее измерений все великие научные идеи, как правильно заметила мать, так и остались бы пустыми словами.

Она мысленно улыбнулась. Ну вот – стоило лишь ненадолго отвлечься от повседневных забот, и она уже совсем иначе видит свою жизнь. И мужа из командировки она встретит тепло и приветливо, и очень хорошо, что она в его жизни – уютная и надежная батарея. Ведь это благодаря ей ему всегда есть, куда вернуться; более того – ему хочется туда вернуться. Она обязательно расскажет ему, как много поняла в его отсутствие, и он увидит, что если позволить ей посвятить своим интересам хоть какую-то, крохотную часть жизни, лучше от этого будет всем вокруг...

Подойдя к своей двери, она услыхала пронзительно надрывающийся в квартире телефон. В голове у нее молнией мелькнула мысль, что что-то случилось с детьми. Может, простыли? Нужно было со школы домой быстрее идти. Господи, неужели температура поднялась? Или, не дай Бог, что-то с желудком? Они и ужинали сегодня поздно, и поесть толком не поели, а она даже не обратила внимания, что мать им в тарелки положила...

Ворвавшись в квартиру, она схватила трубку и услышала голос мужа.