Ангел - мститель

Я всегда знала, что при рождении меня снабдили глубокой склонностью к тренировке извилин. Я еще, похоже, и под акцию попала – и пока мне выдавали дополнительные бонусы в виде стартового пакета находчивости и изворотливости, к раздаче физических способностей я явно опоздала.

Именно поэтому, узнав, что мать хочет отправить меня развивать гибкость и выносливость под надзором инструктора, я решительно воспротивилась этой идее. Хватит с меня моего ангела, который постоянно норовит заставить меня каким-то спортом заниматься. Предварительно продемонстрировав, что для него эти занятия – детская забава. Как прикажете обойтись без комплекса неполноценности, если часами, днями, неделями не можешь освоить то, что у него играючи получается? А если они с инструктором объединятся? А если все остальные в группе от природы способнее меня окажутся? Нет уж, дома я хоть от унизительного сравнения с людьми избавлюсь, а ангелы... ладно, для них хорошая физическая форма – одно из требований профессиональной пригодности.

И мой ангел не преминул, конечно, воспользоваться возможностью в очередной раз доказать мне, что в этом отношении он является профессионалом высочайшего класса. А я опять поняла, что без труда не вытащишь и рыбку из пруда, причем количество затраченных на это усилий переходит в качество улова исключительно в глубоких водах телесных страданий.

Сначала все пошло очень даже неплохо. То ли упражнения были легкими, то ли организм у меня успевал восстановиться после первых попыток грубого насилия. Да и в школе всякие взмахи рук и повороты туловища два раза в неделю не вызывали у меня особых затруднений. Но, как и в любой программе физического развития, вскоре наступила стадия куда более специфических испытаний.

Заплести обе ноги в требуемое положение я не смогла бы даже под дулом пистолета. Пришлось по очереди. Так ведь и это еще не все! В обычных упражнениях каждая конечность изгибалась или выворачивалась под неописуемым углом – и тут же возвращалась на место, получив возможность отойти от шока. А тут же пришлось сидеть в этой дурацкой позе! Если это можно назвать словом «сидеть». С каждой минутой чувство дискомфорта нарастало – и вскоре я уже с нетерпением ждала того момента, когда включатся защитные механизмы тела, послав его в бесчувственность. Ничего подобного – организм просто расконцентрировал болезненные ощущения, в результате чего у меня начали судорожно подергиваться даже пальцы на руках, которые уж и вовсе бездействовали.

Вот недаром восточные люди всегда считались виртуозами в пытках!

В какой-то момент мой ангел небрежно посоветовал мне прекратить возмущаться и попробовать расслабиться.

От такой черствости у меня просто дух перехватило. Вместе со всеми эпитетами в адрес теории здорового тела и ее поклонников. В достойном молчании я обратилась к глубоким дыхательным упражнениям (во-первых, мне еще удушья ко всем страданиям не хватало, а во-вторых, они у меня лучше всего получались) и опомнилась только тогда, когда выяснилось, что я незаметно для себя полчаса в роли пластического акробата прожила.

Вот раньше он не мог мне об этом сказать!

К последующей стадии приобщения к йоге я изначально относилась весьма скептически. Не верилось мне в эту космическую подзарядку – и с полным на то основанием. Мой ангел уже давно рассказал мне, кто такой энергией питается, и главное – откуда она берется. Спасибо большое – я даже на вкус бывших собратьев-людей пробовать не хочу! А насчет бодрости, о которой нам мать рассказывала... так любое тело в восторг придет, если все его части в естественное положение вернуть. А я лучше кофе выпью, если мне прилив сил испытать захочется.

Поэтому я потянулась в заоблачные выси без малейшей надежды нашарить там что-либо новенькое. Так и вышло – ответ пришел из куда более близкого источника. И не постеснялся же выдать себя за сотрудника другой инстанции – сидит, внушает от чужого имени! Пришлось, однако, поправочку внести для правдоподобия – я, оказывается, не просто ему повиноваться должна, а чтобы научиться всему, что он умеет. Интересная мысль. И если с ним не спорить, то процесс обучения пройдет мягко и безболезненно. И это запомним...

Время от времени я бросала на него – сквозь ресницы – короткий взгляд. Ну, любопытно же было понаблюдать за ним при исполнении прямых обязанностей! Раньше, когда он в невидимости был, у меня такой возможности просто не было, а в последнее время он и вовсе на словесное общение перешел, которого мне и с людьми хватало.

Сначала он казался растерянным (А, не ожидал, что я его уловку раскушу!), потом сосредоточенным (Сейчас усилия удвоит!), потом – очень быстро – напряжение сменилось любопытством, удивлением, настороженностью.... И, наконец, полным восторгом. Да что же это такое! Его – так подкармливают, хотя он всего лишь свою обычную работу выполняет, а мне так и пилюлю постоянных поучений подсластить нечем! Где моя награда за долготерпение и ноющие мышцы?

Похоже, там, наверху меня услышали. То ли совесть у них заговорила, то ли почувствовали, что еще немного – и я взбунтуюсь против их ценного работника. Хотя сначала мне показалось, что это он с ума сошел. В один из дней в ответ на очередной возмущенный монолог меня вдруг легонько коснулась волна удовольствия, радости и... благодарности. Я занервничала. Удовольствие и радость – это понятно: я же тут замерла (корни скоро пущу!) тем самым зеленым дубом, вокруг которого этот высоко ученый кот хороводы водит, с песнями и сказками. А благодарность за что? Если он размечтался, что уже загипнотизировал меня в избушку, по первому свистку в нужную сторону поворачивающуюся, то завтра же будет читать про «По усам текло, а в рот не попало». Вслух и с выражением.

Я опять прислушалась. Нет, радость какая-то другая, на него не похожая – чистейшее наслаждение от пребывания в этом мире. Так Светкин Олежка жизни радуется – без слов, но с восторгом. И тут я с замершим сердцем поняла, что это мой малыш со мной заговорил...

Сознание рухнуло с заоблачных высот вниз, к нему поближе, тревожно выспрашивая, когда ему хорошо, а когда – плохо, и как сделать так, чтобы хорошо ему было всегда. Снова накатила довольная волна, на этот раз накрыв меня с головой. Я поняла, что вопросы ему нужно задавать попроще – из тех, на которые «Да» или «Нет» отвечают – и сопровождать их картинками.

Я представила себя, сидящей в этой ненормальной позе. Хорошо. Хм, ладно, придется и дальше мучиться. А в машине, по дороге на работу? Опять хорошо. А на работе? Молчит. А в зале филармонии? У меня сложилось впечатление, что он даже отшатнулся от меня. Договорились, будем музыку дома слушать – мне самой в том кресле ужасно неудобно было. А в картинной галерее? Снова хорошо. А вечером на прогулке? Очень хорошо. Я представила себе своего ангела, идущего рядом со мной. Ответом мне было озадаченное молчание. А когда он орет? Знаю, знаю, что плохо – только он не понимает. Скорее бы ты родился, дружок, чтобы у меня хоть какая-то поддержка появилась...

Пару раз я пыталась рассказать моему ангелу об этих «диалогах», но у меня как-то слов не хватало, да и он всякий раз насмешливо бровь вскидывал. Ну, ясно – где же ему понять это чувство, словно щеки пушистое перышко коснулось? Придется ему подождать, пока малыш родится и ручкой его по щеке,... а еще лучше – пяткой в эту самую бровь...

Вот с Галей было намного проще – она меня с ползвука понимала. И посмеивалась.

– Вот подожди, – кивала она в ответ на мои захлебывающиеся оды, – когда толкаться начнет – сама попросишь, чтобы хоть немного успокоился.

К сожалению, Галя дорабатывала уже последние дни, и когда она ушла, наконец, в декрет, одной отдушиной у меня стало меньше, а одной заботой больше. Говорить с ней я могла теперь лишь изредка и по телефону, а вот с Тошей приходилось по несколько раз в день. По моему совету он не уволился, чтобы неотлучно при ней находиться, и взял теперь привычку чуть ли не каждый час звонить ей, чтобы удостовериться, что все в порядке. И если ему случалось застать ее в этот момент на улице, он чуть из офиса не срывался – и мне не оставалось ничего другого, как раз за разом объяснять ему, что Галя – взрослая, разумная девушка, а не двухлетний младенец, который и адреса своего не знает.

Через несколько дней мне это до смерти надоело, и я позвонила Гале. Как только вернулась с работы домой. Улучив те самые полчаса, когда Тоша до нее еще не добрался, а моего ангела Варвара Степановна опять за чем-то в магазин послала.

– Галь, ты можешь Тошу предупреждать, когда и куда ты на следующий день выходить собираешься? – едва поздоровавшись, спросила я.

– Это еще зачем? – отозвалась она с каким-то напряжением в голосе.

– Он просто очень волнуется – вон на улице скользко еще, – ответила я полуправдой. – Прямо с работы сбежать норовит.

– Вряд ли это получится, – замявшись, уклончиво произнесла она. – Я и сама наперед не знаю.

– Ты, что, говорить не можешь? – догадалась я.

– Угу,– коротко буркнула она.

Ну, в «Да и Нет» вопросах я уже достаточно напрактиковалась.

– О Тоше говорить не можешь?

– Угу.

– Вообще дома о Тоше говорить не можешь?

– Угу.

– Мать, что ли, рядом?

– Угу.

– А завтра выйти сможешь? Днем? Или утром? На полчасика?

– Ммм... Наверно.

– Тогда давай так. – Я принялась быстро соображать. – Тоша тебе обычно в одиннадцать звонит и потом часа на два успокаивается. Сможешь сразу выйти и меня набрать?

– А ты же на работе – как...?

– А, к тебе за стол пересяду и в бумагах покопаюсь – вроде, кто-то из твоих звонит. Договорились?

– Угу. – Она произнесла это таким тоном, что я сразу поняла, что ей просто необходимо что-то кому-то высказать. А у меня вообще в жизни роль такая – слушать. И Марина мне хороший пример показала, как не только настроения других чуять, но и на помощь им приходить без особых просьб.

То, что рассказала на следующий день Галя, меня просто-напросто напугало. Ее матери начали черти в доме мерещиться. По крайней мере, один. Я всегда знала, что с возрастом люди более суеверными становятся, а если это еще и на изначальную религиозность накладывается... И что интересно: настоящего демона (такого, как Денис, например) догматично верующие люди никогда таковым не сочтут – он на себя маску их идеала напялит. А встреться им хороший человек (или не человек), но необычный – молчаливый или замкнутый, то в лучшем случае решат: себе на уме. А там и до колдуна с ведьмой недалеко. Особенно если этот человек им просто не нравится.

Вот и решила Галина мать, что Тоша обзавелся неким чертенком на дистанционном управлении, чтобы ей всякие козни в доме строить.

Решение родилось у меня сразу – мой ангел. В конце концов, он – психолог, а это – тот же самый врач, который права не имеет больному человеку в помощи отказать. А речь явно идет о своего рода заболевании – и Гале в такой обстановке целыми днями находиться совершенно незачем.