Ангел - мститель

– Что? – переспросила она, захлопав глазами.

– Ну, чего тебе хочется скушать? – пояснила я. – Такого, чтобы в кафе не было? И во всех ближайших магазинах тоже. Лучше – в супермаркете, до него минут пятнадцать ходу. И назад столько же, – многозначительно добавила я.

Она прыснула, глянув на меня с восторженным восхищением. О, другое дело – давненько меня такими взглядами не баловали.

– Фиников, – мечтательно протянула она.

Воображение прибавило оборотов.

– Значит так, позовешь его... Не сейчас! – зашипела я, когда она послушно повернулась к Тошиному столу. – Минут за десять до обеда, а то прямо сейчас сорвется – ничего не успеем. Сделай вид, что тебе ужасно неловко его просить...

– А если не пойдет? – с интересом спросила Галя.

– Пойдет – беременным нельзя отказывать, – уверенно заявила я. – Можешь добавить, что их мне врач порекомендовал – тот, моей матерью проверенный. – Надо же хоть какую-то пользу из моих терзаний извлечь!

Оставшееся до обеда время мы с Галей провели в дружном вдохновенном труде. Лишь только изредка обмениваясь заговорщическими усмешками. Вот насколько все же лучше чувствуешь себя, когда у тебя есть, куда применить свои силы, и никто не страхует каждый твой шаг, словно подталкивая тебя к мысли, что сам ты никогда на ногах не удержишься! На катке еще ладно... И то – мне получаса хватило, чтобы освоиться...

Конечно, Тоша согласился – хотела бы я посмотреть, как он вверенному ему человеку, да еще и беременному, в столь ничтожной просьбе откажет! Тем более что он этого человека не просто так, без надзора оставит, а очень даже в моем обществе. А я ведь – не мой ангел, на меня всегда положиться можно...

Правда, был один момент, когда он напрягся, и глаза у него забегали – старательно склонившись над каким-то каталогом, я скосила глаза в их сторону, чтобы не пропустить момент, когда мне, возможно, придется вмешаться и склонить чашу весов Тошиных колебаний в нужную нам с Галей сторону.

Не пришлось. После минутного раздумья он кивнул Гале и тут же подошел к моему столу.

– Татьяна, тут такое дело, – нерешительно начал он.

– Да? – Я с видимым усилием оторвалась от каталога. – Что случилось?

– Меня Галя попросила в магазин сходить, – негромко объяснил он, просительно глядя на меня. – За полчаса, думаю, обернусь. Но обед же... – По лицу у него волной прокатились мучительные сомнения. – Сможешь с ней в кафе пойти? В офисе, на бутербродах, вам оставаться нельзя...

– Да конечно, Тоша – какие вопросы? – с готовностью кивнула я. – Мы и тебе закажем, чтобы ты тоже без обеда не остался... – Он скрипнул зубами. – За полчаса, говоришь, справишься? – решила я уточнить, каким временем мы можем располагать. На всякий случай. С него станется бегом сбегать, как тогда – за машиной Дениса, в которой он Галю к себе домой увез.

– Может, и быстрее, – с надеждой в голосе ответил он. – Только я тебя очень прошу: на улице скользко, хорошо смотрите под ноги. А то мне Анатолий голову оторвет...

– Обязательно! – Я выставила в улыбке все имеющиеся зубы. – И ты не волнуйся – он меня уже научил на льду держаться...

Как только Тоша скрылся за углом нашего офиса, мы с Галей со всех ног кинулись в кафе.

Ни разу даже не поскользнувшись.

Заказ в кафе не занял и минуты – мы там уже давно постоянными посетителями стали.

– Быстро, рассказывай, – поторопила я Галю, как только официантка отошла от нашего столика. – Он сказал: «Полчаса», но вдруг быстрее примчится... Сам же голодный, – торопливо добавила я, когда она глянула на меня с удивленным недоверием.

– Хорошо тебе – рассказывай! – проворчала она, отводя глаза. – Я даже не знаю, с чего начать...

– Начни с чего-нибудь, – предложила я, покосившись на часы. – Только скорее.

– Ладно. – Она опять замолчала, собираясь с мыслями.

Я принялась легонько тарабанить пальцами по столу, чтобы не начать вновь подгонять ее.

– Вот ты говоришь, что тебе мать жизни со здоровьем не дает, – выпалила вдруг она, – а я тебе скажу, что ты понятия не имеешь, что такое жизни не давать!

– Что? – оторопела я.

– А то! – запальчиво ответила она, и шумно выпустила воздух, успокаиваясь. – Вот представь себе, что у тебя сейчас твоего Анатолия нет... вернее, есть, но так – временами наведывается. Что бы тебе твоя мать сказала?

– Не хочу, – отчаянно замотала я головой, отказываясь хоть на секунду вообразить себе любую из предложенных Галей возможностей.

– А мне вот чуть ли не каждый день приходится выслушивать, – сказала Галя, опуская глаза.

– Да что выслушивать-то? – Я уже вообще ничего не понимала.

– Тоша ей поперек горла стал, – тихо ответила Галя.

– А он-то здесь при чем? – Я просто ушам своим не поверила.

– Вот и я ей то же самое, – вновь разгорячилась Галя, – а она мне: «Чего он все ходит и ходит?». А ей – про дружескую помощь, а она мне: «Девушкам в положении просто так не помогают». Я ей: «И так спасибо ему большое», а она мне: «Чего он тебе голову морочит?».

– Голову морочит? – на всякий случай переспросила я.

– Ну да, – поморщилась Галя. – Она почему-то решила, что если он со мной возится, значит, виды какие-то на меня имеет. Вот и пилит меня каждый день: либо, мол, пусть женится, либо отправляется восвояси. Так прямо мне и заявила: «Тебе, дочка, еще вполне может хороший человек повстречаться, который не побоится чужого ребенка воспитывать. А этот тебе только свет застит – ни то, ни се».

Я молча хлопала глазами, не зная, что и сказать на такое.

– Честно говоря, – продолжила Галя, слегка нахмурившись, – я и сама удивляюсь, что это он со мной нянчится? Парень он молодой, симпатичный, умный опять же – ему бы девчонку себе найти, жениться...

– А, – махнула я рукой, – его девчонки не интересуют.

– Это ты о чем? – подозрительно уставилась она на меня.

До меня дошло, что я только что ляпнула.

– Да не о том, – рассмеялась я. – Ты же знаешь – он просто какой-то... не от мира сего. Может, он добротой живет, а не... страстями всякими, – осторожно добавила я, чтобы не повторить опять свою ошибку с попыткой раскрыть Гале глаза на Тошину сущность.

– Да я-то не жалуюсь, – улыбнулась она. Принять человеческую доброту ей всегда было легче, чем существование ангелов. – Мне даже приятно – когда мы в магазин идем или по вечерам прогуливаемся, у меня на мгновенье мысль появляется, что мне его сам Бог послал... – Она задумчиво глянула в окно, и вдруг вскинула на меня испуганные глаза: – Вот только попробуй ему об этом сказать!

– Ни за что! – клятвенно уверила ее я, скрестив под стола пальцы. Если понадобится, очень даже скажу – когда это ему мои слова не на пользу шли! – А может тебе, действительно, выйти за него?

– Татьяна, он об этом не то, что не заговаривал – даже не намекал, – решительно возразила мне она. – И я точно знаю, что он ко мне ничего не испытывает – ну, разве что сочувствие, так, по-дружески. Да и мне это все больше не надо.

– Так уж и не надо? – не поверила ей я.

– Ну, сама подумай – женится он на мне... из жалости... – Она поморщилась. – Продержится на этой жалости и доброте своей какое-то время, а потом встретится ему... та, которая его... в этот мир вернет, и что? Чтобы меня второй раз бросили? И ребенка моего?

Я опять не нашлась, что сказать – Галя впервые, пусть вскользь, упомянула Дениса. Вот этот момент лучше пропустить мимо ушей.

Она, похоже, тоже так подумала – увела разговор в другую сторону.

– Я во всем этом только одному рада. – Взгляд у нее прояснился. – Тому, что мать начинает меня поедом есть, только когда он уходит. Мне и так перед ним неловко – ты себе не представляешь! – а если бы он еще такое услышал, то вообще бы не знала, куда глаза девать... Вот потому я и не могла в офисе говорить, – быстро добавила она, толкнув меня ногой под столом и качнув головой в сторону входной двери.

Глянув туда, я увидела запыхавшегося Тошу.

Весь остаток дня я напряженно размышляла над услышанным. И постоянно поглядывала на Тошу в поисках следов подавленности у него на лице. Это ведь Галя может радоваться в неведении, а мне-то прекрасно известно, что он неизменно и незримо присутствует при всех разговорах в ее доме и не может не понимать, что невольно стал источником раздоров в ее жизни.

Но Тоша сидел за столом со своим обычным невозмутимым, чуть отстраненным выражением, что только углубило мое уважение к нему, равно как и желание дать и ему высказаться. Впрочем, может, он моему ангелу душу изливает – тот, вроде, в последнее время начал пораньше в наш офис возвращаться? Хотя вряд ли – у моего ангела, по-моему, сейчас только одно в голове, как бы в моей беременности поучаствовать, и, зная его, мне было проще предположить, что это он Тошу расспрашивает, какие еще ограничения можно на меня наложить, а не выслушивает его исповеди.

Справедливости ради, я решила не строить предположения – возможно, беспочвенные – а спросить моего ангела напрямик. Не сразу – для начала нужно было подождать и выяснить, не проболтался ли ему Тоша о том, как мне удалось его на полчаса спровадить. Обошлось. Умница Тоша – мне еще больше захотелось сделать так, чтобы и ему спокойнее жилось.