Ангел - мститель

В сентябре жизнь, казалось, вернулась на круги своя. Она все также проводила почти все свободное время со своей группой – вот только времени этого становилось все меньше. Они все уже получили темы будущих дипломов, и к обычным занятиям добавилась подготовка к написанию дипломной работы. Сначала библиотека, где приходилось перелопачивать десятки источников для теоретической части, затем сбор фактического материла – куда только ни приходилось проситься для проведения нужных испытаний и исследований...

Когда они встречались на лекциях или в коридорах, он всегда приветливо здоровался с ней, шутливо интересовался, не погребли ли ее под своей тяжестью заботы выпускника, но никаких попыток к более тесному общению больше не предпринимал. Она даже расстроилась немного – как же, однако, быстро угас его интерес к незадачливой практикантке. Но уже приближался конец семестра, и она выбросила из головы мысли о ветрености особо ярких представителей противоположного пола.

После зимней сессии выяснилось, что ее – как лучшую студентку потока – выдвинули для произнесения ответной благодарственной речи во время торжественной церемонии вручения дипломов. Она пришла в ужас – выходить на трибуну и мямлить что-то под прицелом доброй сотни пар глаз? Да она и до трибуны не дойдет – споткнется и свалится где-нибудь по дороге, под дружный хохот присутствующих. Но до ответственного мероприятия было еще больше четырех месяцев, и она решила отложить свои страхи до тех пор, пока не будет написан диплом – чтобы было, за что благодарить потом.

Спустя дней десять, однако, он остановил ее в коридоре с вопросом: – Ты уже речь подготовила?

– Какую речь? – не поняла она.

– Для церемонии вручения дипломов, – напомнил ей он. – Нам вдвоем выступать придется, и нужно бы наши выступления скоординировать, чтобы мы друг друга не повторяли, а дополняли. Тебе первой слово дадут, так что я бы хотел...

– А ты откуда знаешь? – удивилась она.

– По установившимся правилам сначала нужно о процессе обучения говорить, а потом уже – об общественной жизни, – пояснил он, и, увидев, что она недоуменно захлопала глазами, спросил: – Ты хоть узнавала, на сколько минут тебе речь писать?

Она молча покачала головой. Он вздохнул и предложил ей встретиться через два дня в деканате, где можно будет ознакомиться с порядком проведения подобных мероприятий.

Просмотрев протоколы предыдущих выпусков, она впала в панику. Все студенческие выступления показались ей напыщенными и неискренними – не будет она ничего такого писать, особенно сейчас, когда голова совсем другим занята. Вот когда пройдет защита, и весь этот марафон окажется позади, настроение, надо надеяться, совсем другим будет – тогда и слова от души найдутся.

Он категорически с ней не согласился.

– Это не твое личное «Большое за все спасибо» будет, – решительно проговорил он. – Ты будешь выступать от имени всего потока, и речь твоя должна быть, как следует, продумана.

И, взяв дело в свои руки, он тут же набросал список вопросов, которые им следует затронуть в своем совместном выступлении, обвел кружочками пункты, о которых должна была говорить она, и составил примерный план их изложения.

– Через неделю встретимся – посмотрим, что у тебя получилось, – закончил он тоном, не допускающим возражений.

Ей, впрочем, и в голову не пришло возражать против ответственного поручения.

Она написала эту речь. По абзацу в день. Выдавливая из себя слова – и тут же вычеркивая их и мучаясь в поисках более теплых и душевных.

Просмотрев плод ее титанических усилий, он коротко произнес: «М-да» и взялся за ручку, покрывая аккуратно переписанный текст птичками, звездочками и стрелочками.

– Вот эти две фразы нужно поменять местами... Вот здесь нужно сделать более плавный переход к следующему абзацу... Вот с этими словами нужно обратиться лично к декану... А здесь неплохо бы вставить какое-нибудь яркое воспоминание... – объяснял по ходу он.

– Может, ты сам напишешь? – взмолилась она. – У тебя лучше получается. Заодно и посмотришь, чтобы моя речь твоей соответствовала...

– Нет уж! – отрезал он. – Насколько мне известно, ты общественной работой толком-то и не занималась – пора бы и поучиться. Если сделаешь так, как я сказал, все у тебя отлично выйдет. А чужую речь по бумажке читать...

– Да я выучу! – воскликнула она.

– Три дня тебе хватит? – Разговор был закончен.

Она выпросила у него неделю. И по прошествии этой недели вновь переписанный текст не вызвал у него практически никаких возражений. Буркнув что-то по поводу «ребяческой восторженности», он скрепил три листа ее речи скрепкой и, попросив ее написать сверху свою фамилию, небрежно бросил: – Оставляй, я сам твой текст в деканат занесу, вместе со своим.

– Зачем? – насторожилась она.

– Лучше, чтобы их там посмотрели, – ответил он, словно это само собой разумелось. – Сюрпризы ни им, ни нам не нужны. Да ты не волнуйся – я уверен, что одобрят, не в первый раз пишу. – Помолчав, он добавил: – У меня к тебе еще один вопрос есть.

– Да? – замерла она в недобром предчувствии.

– Выходи за меня замуж, – негромко проговорил он.

Ей показалось, что она ослышалась.

– Что?

– Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, – повторил он, все так же тихо, но отчетливо выговаривая слова.

– Почему? – вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать.

– Ты мне очень нравишься, – с готовностью отозвался он, – и мне кажется, что и я тебе не противен.

– Да ты же меня совсем не знаешь! – воскликнула она.

– Ну почему же не знаю, – загадочно усмехнулся он. – Я к тебе уже давно приглядываюсь.

Она нахмурилась. Это что еще за рыцарские романы во второй половине двадцатого века?

– Допустим, – медленно произнесла она, поджимая губы, – но мне как-то не случилось к тебе... приглядываться.

– Да ну? – весело удивился он. – А мне показалось, что мы с тобой летом отлично общий язык нашли.

– Да мы же и говорили всего пару раз, – растерялась она.

– Вот я и предлагаю – если ты не против, конечно – проводить тебя сегодня домой, – с готовностью подхватил он.

От неожиданности она согласилась.

С тех пор они встречались практически каждый день. Даже когда она оставалась дома, чтобы писать диплом, он подъезжал вечером, и они гуляли где-нибудь час-полтора. Говорил, в основном, он – запомнил, видимо, ее слова о том, что они друг друга совсем не знают. О прошлом своем, о родном городке, о семье он рассказывал мало – упомянул только, что у него есть еще двое младших братьев, и что родителям некогда было особое внимание ему уделять. Куда чаще делился он с ней своими планами на будущее. И звучали они впечатляюще.

Он уже точно знал, где будет работать – получив направление на учебу от завода, он должен был туда вернуться и отработать положенные три года. Но останавливаться на этом он не собирался. Так же, как и не собирался он бросать общественную работу – она дает возможность обзавестись полезными связями и открывает хорошие перспективы, как он выразился. В его словах звучала такая целеустремленность, что она даже позавидовала. Вот надо же – а она всегда сегодняшним днем живет: куда распределят, туда и пойдет работать, а там – как получится.

Не менее четко он представлял себе свое будущее на личном фронте.

– Я хочу, чтобы у меня была крепкая, надежная семья, – говорил он. – Я в лепешку расшибусь, чтобы она ни в чем не нуждалась, и мне только нужно, чтобы я всегда мог найти в ней понимание и поддержку.

– Господи, да ты о семье, как о производственном плане рассуждаешь, – пошутила она.

– А я, между прочим, уверен, – не принял он шутливого тона, – что жену, как работу, выбирают один раз в жизни. И сейчас, по-моему, самое время как с работой, так и семьей определяться – тебе не кажется?