Глава 29
— Мингю, мы уже сто раз это обсуждали. Я не пойду замуж, пока не вернётся Джису.
— А если она не вернётся?
— Вернётся, вот увидишь, — спокойно ответила жениху, хотя в глубине души не на шутку переживала за подругу.
— Если она уже за Гранью...
— Дженни проверяла — нет её там.
— А если она угодила...
— Это проблемы тех, к кому она угодила. Вот увидишь, Джису — счастливица. Попугает всех немного, даст отдохнуть от себя, соскучиться, понять, как нам без неё, оказывается, грустно и больно, а затем эффектно вернётся.
Разговор повторялся каждую встречу и заканчивался лишь одним способом — если я отвлекала этого настойчивого тирана поцелуями. Сама! Тянулась к нему, обнимала, прижималась к твёрдым губам ласковым касанием. Здесь он, конечно, таял, а я, каюсь, всё ещё привыкала. К крепким объятиям, жарким и смелым, к безумным, головокружительным поцелуям, к любому прикосновению. И иногда теряла над собой контроль, получала удовольствие. Но иногда дёргалась, вырывалась, пряталась. Испуганно и нервно. И всегда, абсолютно всегда видела, как бледнеет кожа любимого мужчины, как он замирает, опасаясь причинить мне боль, как обуздывает эмоции и бережно, бесконечно нежно касается кончиков моих пальцев, напоминая, что это он. Спрашивая разрешения обнять и утешить, дать почувствовать себя в безопасности.
Месяц проходил за месяцем, встреча за встречей, и я потихоньку становилась смелее, сама жаждала прикосновений и объятий, печалясь, что Мингю может забирать меня из Сантора лишь тайно, в нарушение всевозможных правил, и совсем ненадолго.
Но чем чаще мы виделись, тем настойчивее Мингю требовал согласия стать его женой. И чего только при этом не обещал! Кажется, потребуй я сокровища драконов, в Дааярде не осталось бы и медной монеты.
Только вот, как я могу выйти замуж без подруги-свахи? Когда судьба её не определена, не прописана наперёд? Это ещё хорошо, что муж моей драгоценной Лалисы так опасался за здоровье беременной возлюбленной, что приказал срочно отстроить в столице Арратора храм прорицателей и ежедневно ей отчитываться о состоянии души нашей Джису. А уже Лалиса передавала сведения мне. И мы надеялись. Верили. Ждали изо дня в день.
— Соён, давай хотя бы официально обручимся. Ты сможешь приезжать ко мне на каникулы, а не прятаться от своей семьи в лабораториях. Приезжай с подругами, они, кажется, хотели за что-то отомстить драконам, — вновь попытался купить меня Мингю.
— Вернётся наша сваха, тогда и обручимся, — ответила, отвернувшись от любимого к морю. Он смотрел так, что хотелось согласиться, но я знала — рано. Я ещё не готова. Да, Мингю — невероятный, безмерно заботливый мужчина и сдержит своё слово — не тронет меня, пока сама не позволю. Но в моём понимании брак — это когда между мужчиной и женщиной нет преград, а мои страхи всё ещё при мне.
Мингю тоже повернулся лицом к морю и задышал в такт прибою, явно пытаясь успокоиться.
— Лалису бы обрадовали, — тихонько произнёс он.
— Она и так рада. И я прячусь не столько в лабораториях, сколько в королевской детской. Лалисе сейчас непросто с малышами, и она как никогда рада моему присутствию.
— Соён, ты знаешь, как мы все тебя любим, — произнёс Мингю, сделал небольшой шаг в сторону — ко мне. Оценил мою застывшую позу, вернулся на место.
— Далее последует «но», и я не хочу его слышать, — произнесла твёрдо. — Я дождусь Джису. Она нас свела, она должна быть на обручении. Так правильно.
— Милая, мы не ведаем божественных путей. Возможно, она живёт в другом мире, в котором время течёт иначе или живут дикари без магии, принявшие её за богиню...
— Это не важно. Она вернётся сама или её выгонят из мира, закрыв за ней все порталы на амбарный замок, — слово в слово повторила я шутку Лалисы.
— Я не прошу выходить за меня прямо сейчас, Соён. Я буду ждать столько, сколько нужно, как и обещал. Но мне было бы легче, если бы ты обозначила срок моих мучений, — со вздохом закончил Мингю.
— Манипулируешь, — заметила с улыбкой. Когда он строит из себя бедного-несчастного, это выглядит довольно комично. Не с хищным клювом притворяться воробьём.
— Говорю честно, просто хотел добавить немного эмоций. Позволь хотя бы обнять тебя и вместе полюбоваться океаном. Мне уже скоро возвращать тебя академии и идти на бал, где на меня будут гроздьями вешаться озабоченные драконицы... — Мингю нарочно сделал паузу, чтобы заставить меня ревновать, но я промолчала, и он бесшумно переместился. Обнял большими сильными руками, аккуратно-аккуратно, словно боясь раздавить, затем мягко коснулся щеки губами. — С ума меня сведёшь, Соён. Если бы в Санторе разрешили романы преподавателей со студентами, я бы бросил здесь всё и уже был с тобой. Довела меня... Великие боги, я готов был даже наняться младшим помощником садовника и высаживать цветы под твоими окнами, лишь бы видеть хоть изредка, хоть раз пять в день... до обеда.
— Не взяли? — Я едва не рассмеялась, хотя ситуация казалась довольно романтичной.
— Прилетел разъярённый Хосок и, потрясая папкой с доносами, едва не разнёс мой баррагорский дом в щепки воплем, что я должен думать не о девицах, а о деле, — с улыбкой в голосе поделился Мингю.
— А ты?
— А я сказал, что думаю только об одной девице. На что он, немного успокоившись, сообщил, что подобным демаршем лишь доставлю тебе проблем, поскольку тебе придётся оторваться от учёбы, дабы отгонять от меня желающих замуж девиц: у тех разведка работает лучше государственной, и меня вычислят в течение получаса.
— Ты, конечно, тут же испугался, — пошутила, прижимаясь к нему спиной и испытывая желание поцеловать и утешить, но дать волю чувствам себе не позволила. Не хочу перебивать, пусть рассказывает дальше.
— Безумно, ага, — хмыкнул Мингю. — На самом деле немного протрезвел. Удивительное чувство эта любовь. Не думал, что способен на такие... несвойственные мне поступки.
— И не говори, — согласилась, вспомнив, как, получив весточку от любимого, доверила ничего не смыслящей в зельях Момо проконтролировать завершение длительного эксперимента.
Я безумно ждала момент, когда над котелком набухнет пузырь, в котором будут летать серебристые искорки, и планировала использовать необычный опыт других миров для разработки собственного дипломного проекта по зельям. Теперь придётся повторить эксперимент, выпросив горсть редкого ингредиента у ужасного придворного садовника. А ведь можно было перенести время свидания всего на час! Час! Но нет. Я выбрала Мингю, хоть и знала, что этот самый час мы будем препираться по вопросу помолвки.
Мы помолчали, наслаждаясь шумом прибоя, криком чаек, уютными объятиями, и я поразилась, до чего хорошо с ним быть в тишине. Удивительно.
Я никогда не была угрюмой молчуньей, но всё же любила, когда болтают остальные, и с моими девчонками из академии практически отвыкла от тишины и спокойствия. В дружной компании всегда было шумно и весело. А здесь тихо, хорошо, по-домашнему. Так, как было в моей семье до гибели отца и появления ненавистного истеричного отчима.
Не в первый раз я поймала себя на мысли, что именно с Мингю , старшим братом моей подруги Лалисы, думаю о будущем как о чём-то реальном, осязаемом. Пытаюсь представить, как мы будем завтракать, обедать и ужинать, выезжать на балы, работать, обсуждать различные дела, растить детей.
— Ты вздрогнула, но не отстранилась. О чём подумала? — тихо прошептал Мингю.
— О детях, — выдохнула еле слышно.
— Рассказать, как принято воспитывать маленьких Манобан ? У нас есть целая система, разработанная тысячу лет назад и дополненная последующими поколениями.
— Ого, серьёзный подход, — заметила с улыбкой. Слышать это было и интересно, и волнительно. К сожалению, волнительно — в плохом смысле. Отчим был настолько суров, что одно слово «воспитание» будило во мне самые ужасные мысли и воспоминания.
— У нас принято не любить детей, а обожать и поклоняться им, баловать, задаривать игрушками. Они — наивысшее счастье и сокровище рода.
— Звучит прекрасно, но слишком невероятно. Я хорошо знаю Лалису и уже неплохо изучила тебя, вы дисциплинированы и ответственны настолько, что порой кажется, будто росли в военной академии. А что касается ума — здесь явно не одна прочитанная книга и измученный вопросами преподаватель.
— А ты не дала мне закончить, — пожурил Мингю специально для того, чтобы вновь коснуться моей щеки поцелуем.
— Какой приятный штраф, — отреагировала на «наказание», после которого вновь захотелось обернуться к нему, встать на цыпочки и потребовать больше ласки и любви. Но вновь подавила это чувство.
Мужские руки тяжело опустились на талию, чуть сжали. Явно чувствует то же, что и я, но продолжает думать о моих страхах, не движется дальше. А зря! Возможно, я уже дозреваю или даже созрела для полноценных поцелуев. По закону подлости я становилась смелее именно перед возвращением в Сантор.
— Так вот, — справившись с эмоциями, продолжил Мингю. — В нашем роду дети растут в любви. Они всегда точно знают, что можно обратиться с любым вопросом, с любой проблемой к любому члену семьи и получить честный ответ или помощь. Всегда. Что любовь эта безгранична и бесплатна, и что быть одним из Манобан — великая честь.
— И потому необходимо соответствовать остальным, — догадалась я о причине невероятной целеустремлённости Лалиса и Мингю. Они никогда не отступали, не боялись принимать на себя ответственность, двигались только вперёд, не оглядываясь. Зная, что за спиной нерушимая стена — поддержка рода.
— Именно. Лалиса, наверное, рассказывала тебе, как мы её тренировали и помогали с обучением.
— Да.
— Мальчиков воспитывают строже, но смысл тот же. Поверь, тебе совершенно не о чем беспокоиться. В семье Манобан тебя обожают и ждут не дождутся, когда ты вольёшься в наши ряды. Если беспокоишься о своих землях и хочешь оставить их матери...
— Нет. Это моя земля, — едва не рыкнула я, вдруг сообразив, что коварный Манобан всё-таки нашёл, чем меня соблазнить. Как только я стану замужней дамой, смогу полноценно распоряжаться наследством отца.
— Я совершенно ни на что не намекаю, — ужасно довольным тоном произнёс обнимающий меня хитрец. — Ни капельки.
— Да-да, я так и поняла.
— По логике вещей сейчас должна явиться твоя подруга Джису и завопить: «Ты что, решила выйти замуж без меня?» — пошутил Мингю и громко рассмеялся.
Его смех отразился от каменной стены, эхом разлетелся по пустым улицам, и лишь тогда мы осознали, что вокруг царит подозрительная тишина. Неестественная и странная. Ни чаек вокруг, ни людей, ни драконов. Даже море отчего-то больше не обнимает пляж, не украшает его бриллиантовыми брызгами. И где оно вообще?
— Куда пропала вода? В прошлый раз здесь не было такого сильного отлива, — заинтригованно произнесла я, пытаясь разгадать неожиданную загадку.
— То, что пропала живность — плохой знак. Прежде в Дааярде не было цунами, но отчего-то мне кажется, всё свидетельствует именно об этом. Пора уходить.
Мингю попытался увести меня с пляжа, но я не тронулась с места, ещё и пошла навстречу волнам.
— Джису вернулась. Я чувствую её.
— Милая, нам нужно идти. Это небезопасно.
— Если что, спасёмся левитацией, — отмахнулась я и направилась к воде. Затем и вовсе перешла на бег.
Мингю понял, что спорить бессмысленно, и молча бежал рядом. Мы проваливались в усыпанный ракушками, водорослями и разноцветными камнями песок, но не останавливались до тех пор, пока не приблизились к воде.
Я скинула туфли и зашла в воду по пояс, закрыла глаза, попыталась почувствовать Джису, позвать её, но лишь ощутила, как вода затягивает глубже.
— Джису-у-у-у-у! — закричала так громко, как только смогла. — Джису-у-у-у-у, сюда! Иди ко мне!
— Милая, она тебя не слышит. Я так подозреваю, это цунами — продолжение её инициации, не вижу других причин морю гневаться. Естественных условий для цунами в данном регионе нет. Гряда островов в открытом море защищает и это побережье, и арраторское. Инициация — дело личное, так что уходим!
— Но, Мингю.
— Мы ничем ей не поможем, а ты простудишься, море уже совсем холодное.
— Я не такая неженка, как может показаться.
— Пожалуйста, не спорь и позволь о тебе позаботиться, — терпеливо произнёс Мингю, протянув руку.
Против обыкновения, он смотрел не на меня, и я обернулась, заинтригованная донельзя. И ничего хорошего не увидела! На бешеной скорости к берегу неслась гигантская волна с белоснежным гребнем и, как мне от ужаса показалось, голодно рычала.
— Взлетаем? — спросила у любимого, хватая предложенную руку.
Без лишних слов телепортационный кристалл был извлечён из кармана, безжалостно раздавлен и подброшен вверх.
Я задрала голову, поражаясь, что телепорты открываются горизонтально, и в следующее мгновение вынырнула из пола в чужой спальне.
— Почему не Сантор? — уточнила, не скрывая чудовищного напряжения. Казалось, страх и ужас сковали всё тело, превратили в мрамор. Даже дышать нормально была не в состоянии.
— Не уверен, что тебе следует туда отправляться в таком виде.
— Платье можно высушить и очистить заклинанием.
— Соён! — неожиданно резко и громко выдохнул Мингю. Затем сделал разделяющий нас шаг и обнял меня, прижал к себе. — Цунами — не просто большая волна, это вся мощь и сила океана, безжалостная ярость. Я испугался за тебя. Прости, не могу сейчас отпустить. Мне нужно ещё несколько мгновений, чтобы осознать простую мысль — ты в безопасности. Пожалуйста, позволь мне это.
— Я не чувствую себя в безопасности в чужом доме, — проговорила, не двигаясь.
— Этот дом тебе не чужой.
— В чужой спальне, — продолжила гнуть свою линию.
— Через гардеробную — твоя комната. Можешь привести себя в порядок, принять горячую ванну и отдохнуть. Я велю подать ужин и настойку от простуды, а затем, когда ты будешь готова, отправлю в Сантор, хорошо?
— Обычно ты предлагаешь отужинать вместе, — удивилась необычному поведению Мингю.
— Хотел о предположительном возвращении Джису сообщить Лалисе, чтобы она проверила информацию в храме. Я думал быстро всё провернуть, пока ты будешь отдыхать, и обрадовать подтверждёнными новостями.
— Замечательный план. Тогда я, разумеется, приму твоё предложение. В Санторе у нас даже почтовых шкатулок нет. Когда ещё узнаю правду! Хотя я почти уверена, что права.
От прекрасных новостей плечи расслабились, и я перестала походить на деревянный столб, ожила.
Меня провели в спальню через полупустую и тёмную гардеробную и, даже не попытавшись сорвать поцелуй, высушили заклинанием платье, зажгли камин и оставили в одиночестве.
Я заинтересованно прогулялась по комнате под весёлое насвистывание Мингю за стенкой, потом замерла на месте. У него есть повод радоваться. Джису вернулась, а значит, я не смогу и дальше уклоняться от обручения и свадьбы.
Мысль заставила побледнеть и испуганно ухватиться за спинку кровати.
Мне придётся выйти замуж.
Замуж!
Я закрыла глаза и вспомнила пьяного отчима, пришедшего в мою спальню, когда мне было всего тринадцать.
— Я говорил тебе не грубить моим друзьям! — ревел он. — Ты подрываешь мой авторитет.
— Они ко мне приставали! — закричала я в ответ. — Твой дружок трогал мои колени, пока вы ели рыбу и пили вино!
— Ну и потерпела бы! Тебе велено было молчать и улыбаться! Такой серой мыши, как ты, радоваться надо, что хоть кто-то обращает на тебя внимание!
— Выйди из моей спальни! Немедленно!
— А то что? Пожалуешься матушке? — ухмыльнулся отчим и сыто рыгнул. — Так она не поверит. Что бы я с тобой ни сделал, она не поверит. Что бы ни случилось, она обвинит только тебя. Что стоишь такая бледная? Ты не дура, да, понимаешь, что я прав. Помни, Соён, кто здесь хозяин, да не зарывайся. В следующий раз сиди смирно и не позорь меня.
Тогда отчим успокоился, увидев страх и обречённость в моих глазах. Он был прав. Мама всегда была на его стороне. Всегда и во всём.
Я не умела ругаться и спорить, отстаивать своё мнение в словесных баталиях, но у меня был доступ в папину лабораторию, где я начала активно экспериментировать с зельями. Отчим и его друзья литрами пили успокоительное, слабительное, снотворное... Да что только они не попробовали! Я была так зла на всю мужскую братию, что ни в чём себе не отказывала. И действовала так скрытно, хитро и коварно, что меня никто не мог заподозрить в произошедшем.
Кроме мамы, наверное. Но та молчала. Хоть на что-то хватило ей ума — и на том спасибо.
Друзья отчима постепенно вывелись из нашего дома, устав бороться с различными напастями, но отчим остался. И чем старше я становилась, тем чаще он, не стесняясь моего присутствия, рассуждал о том, как счастливо мы заживём, когда все мои дары проявятся и на них можно будет хорошо заработать. Ему не важно было, что это будут за способности, он бы радовался любой и из любой извлёк бы практическую пользу.
Когда мне стукнуло шестнадцать и встал вопрос о поступлении в академию, он устроил настоящую истерику, не желая отпускать меня в столицу.
— Это королевский приказ. Так заведено, — лепетала мама, наверняка по обыкновению заламывая руки.
— Пусть учится в местной академии и ездит из дома! — ревел он так, что в кабинете моего отца звенели стёкла. — Она должна быть под присмотром! Мы не можем лишиться...
Дальше он понизил голос, но я была достаточно взрослой, чтобы понимать его мотивы. Как единственная наследница земли и состояния Ройсов, я была завидной партией для любого молодого человека. В Королевской академии магии, откуда мне пришло приглашение, регулярно проводились званые вечера с танцами, где молодые люди знакомились без присутствия старших членов семьи. И большинство девиц даже до второго курса не дотягивали — выходили замуж.
Отчиму такое положение вещей было крайне невыгодно. Он не желал терять доступ к превосходной кормушке, ведь мой муж запросто мог услать и его, и мою мать в отдалённое поместье и забыть о них, выделив нищенское содержание.
Я предполагала, что он найдёт подходящего — ему! — кандидата мне в мужья, но отчим решил не размениваться по мелочам и понапрасну не рисковать. И накануне моего отбытия в Королевскую Академию Магии заявился ко мне в спальню.
Он делал это не впервой, но обычно заходил, громко шагая, хлопая дверью, никого не стесняясь, и при этом орал так, что слышно было в соседнем государстве. Голос у него невероятный — хоть арии пой. Но сегодня всё было иначе.
Едва слышно скрипнула дверь. Затем половицы.
Я уже почти приготовилась ко сну и расчёсывала волосы перед тем, как заплести в косы. Личной служанки он меня давно лишил, так что я была совершенно одна.
— Собралась? — тихо спросил отчим и как-то странно хмыкнул, заметив дорожный сундук и чемоданы в углу.
Я вытянула шею, пытаясь разглядеть, не прячется ли мама за его спиной, и с ужасом поняла, что её нет.
Интуиция завопила, что ночной визит задуман не для простого разговора, ведь меня вполне можно было вызвать в кабинет. В приличное время!
— Да, — ответила, быстро собирая волосы в узел. Показывать косы мужчине ещё неприличнее, чем сидеть перед ним в ночной сорочке и халате.
— Не дёргайся. Я ведь член семьи, меня можно не стесняться.
Он стоял достаточно далеко — у камина, так что я нашла в себе силы выдать вполне невинную фразу о приличиях. Поднялась и прошла к небольшому столику с косметикой и украшениями, где взяла ленту и подвязала волосы.
От липкого мужского взгляда хотелось поморщиться, но я старалась держаться свободно, чтобы лишний раз не вызывать подозрений, и смогла провернуть задуманное — передвигая различные предметы на столике, убирая, складывая украшения в выдвижной ящичек, незаметно кинула кольцо с печаткой в почтовую шкатулку, надеясь, что в столь поздний час моя подруга не спит. По давней привычке мы каждый вечер обменивались сообщениями, и мне не нужно было вычерчивать руны получателя. Хватит и незаметного, крохотного импульса, запускающего магический механизм.
— Плохо убрали пыль, — произнесла, кастуя мелкое бытовое заклинание, чтобы замаскировать магический всплеск.
Я думала спросить его, по какому поводу явился, но сообразила, что этим лишь приближу момент истины. Как вести себя, что делать и говорить, не знала. К своему стыду, я оказалась невероятно недальновидной и не держала в комнате ни оружия, ни зелий. Боялась, если найдут хоть что-то, непременно всплывёт наружу правда о моих проделках над гостями. Хотя чего лукавить? Я не умела пользоваться оружием, а зелья умела варить лишь самые примитивные, из имеющихся ингредиентов. В борьбе за невинность они не помогут.
— Твоя мать сказала, у нас нет объективных причин, по которым ты не можешь отправиться в КАМ, чтобы не вызвать недовольство монархов, — начал разговор отчим. — Оказывается, всех наследниц демонстрируют королевской семье и лишь затем определяют их дальнейшую судьбу.
Он говорил спокойно и размеренно, чувствовалось, что он принял все необходимые решения, и мне остаётся лишь подчиниться им. Либо... Сама не знаю как, но воспротивиться. Я была типичной книжной девушкой из хорошей семьи, не умеющей за себя постоять, отчим же — участник боевых действий, да и вообще крайне задиристый тип. Куда мне с ним справиться? Я способна лишь на самые примитивные бытовые заклинания.
Мысль о бытовой магии никак не выходила из головы. Я силилась сообразить, что же пытается нашептать интуиция, но страх кричал куда громче, заглушая её намёки.
Отчим, меж тем, отлип от камина и направился в мою сторону.
— Я не могу позволить тебе привлечь внимание принца. Как ты знаешь, в принцессы берут лишь невинных девиц, так что...
Я испуганно вскрикнула и, не до конца осознавая, что делаю, метнула ему под ноги полировочное заклинание, превратив полы в идеально ровный и скользкий каток. Отчим не ожидал сопротивления от обычно покорной тихой мыши, потому не успел сконцентрироваться и полетел лицом вниз, я же, сообразив, что отступать некуда, продолжила кастовать заклинания из «дамского набора»: в момент сшила в единое полотно полы халата, к ним же присоединила рукава, лишая отчима возможности двигаться, а затем приземлила ему на голову вазу с цветами.
Именно в этот момент дверь отворилась, и в мою спальню проник ещё один мужчина.
— Добрый вечер, — вежливо поздоровался он, бросив взгляд на поверженного в неравном бою с бытовой магией мужчину. — Я прибыл по просьбе Лалиса Манобан , чтобы доставить вас в Королевскую академию магии.
— Благодарю вас, — ответила, по привычке присев, но не нащупав пальцами юбку. — Прошу извинить мой внешний вид и... состояние помещения.
— Не стоит волноваться, я совершенно спокойно отношусь к беспорядку, — с милой улыбкой ответил мужчина. В следующее мгновение тело отчима поднялось в воздух и полетело в сторону окна, которое распахнулось, повинуясь команде вошедшего.
На мгновение показалось, мой спаситель выбросит отчима со второго этажа, но тот аккуратно переместил его на каменную мостовую.
— Спасибо, — вновь проявила я вежливость, быстро уничтожая следы преступления в спальне. — Вы позволите мне одеться?
— Это не обязательно, я перемещу вас в выделенные вам покои в академии, — ошарашил меня мужчина. А затем перед камином открылась арка телепорта, куда тут же полетели все чемоданы.
Быстро подхватила приготовленное на завтра платье, смахнула в дорожный ридикюль косметику с туалетного столика и достала почтовую шкатулку.
— Я готова. Жаль, не успела закончить с отчимом. — После того, как я самостоятельно справилась с ужасной ситуацией, чувствовала себя настоящим победителем и держалась молодцом.
— Вы пришили его руки к телу, а затем дополнительно приклеили заклинанием для железа и стекла, — хмыкнул ректор Королевской академии магии. — Думаю, он прочувствует вашу заботу с лихвой. Даже не знаю, сколько часов его будут спасать, когда найдут, но отчего-то мне его совсем не жаль.
— О-о-о, — протянула я в ужасе. — Я совсем не собиралась... Это от стресса. Я перепутала! Не высчитала векторы... Великие боги!
— Поверьте, если боги стали свидетелями этой схватки, они от вас в восторге. Лично я доволен новой ученицей своей академии. Люблю, знаете, девушек с характером. Пойдёмте, леди Соён. Хоть я знаю координаты КАМ назубок, долго держать арку телепорта весьма утомительно.
Я не стала оглядываться по сторонам. Меня ждало прекрасное студенческое время и счастливое будущее.
Тогда я и подумать не могла, что все мои надежды будут лишь бледной копией яркой реальности.