Глава 24
Иногда состояние шока — спасение. Напутствие Айаурргха заставило замереть от осознания совершённой глупости, поэтому в подводное озеро я влетела не зажмурившись. И заметила тоненькую, почти незаметную арку телепорта.
Обычно телепорты — это огромные стационарные ворота, древние, напитанные силой под завязку. Их ставят там, где в воздухе витают обрывки магической энергии: возле детских садов, академий магии, неподалёку от мест романтических свиданий и площадей. Или над подземельями, где допрашивают и казнят преступников.
Второй вариант — места силы. Их мало, они невероятно ценны, на таких строят дворцы и храмы, за них сражаются. Наша принцесса Лалиса на недавно открытом месте силы приказала возвести госпиталь имени прежнего короля Феликса. Она не теряет надежды помочь ему восстановить здоровье и до сих пор проводит с ним немало времени, несмотря на заботы и беременность.
Третий вариант — телепорты стихийные, что к этому озеру точно не относится, ведь оно находится на одном и том же месте и работает всегда.
Выходит, Айаурргх действительно привратник и лишь активирует спрятанный на чудовищной глубине артефакт. Без него сюда не попасть. Занимательно.
Все эти мысли пронеслись в непутёвой блондинистой головушке за считанные секунды, и я почти подобралась к разгадке до того, как собственными глазами увидела подтверждение недовыстроенной теории.
Итак, подтверждение номер один: Айаурргх действительно работает на Хёнджина. Хоть в чём-то не солгал. Дальше пока утверждать не берусь.
Меня вышвырнуло на высоченную каменную скалу, с которой открывался потрясающий вид на ту самую хижину с аметистовой дорожкой, про которую не так давно мне рассказывал морской царь. Судя по непривычно зеленоватому небу с тремя лунами, тёмно-синему океану, не блестящему, а словно бархатному, и красно-коричневому песку, ловушка для красивой морской ведьмы находилась в другом мире.
Ну здорово. Выходит, про почтовую шкатулку можно сразу забыть. Айаурргх солгал, чтобы я не сопротивлялась, поверила в свою удачу и добровольно прыгнула куда велено.
А я уже и тексты писем придумала!
Мамочки! Так это я не смогу предупредить Лалису и девочек, что драконы — гады и лицемеры, и совсем не силой своего обаяния и сути воздействуют на человеческих девушек! И похвастаться, что я успела провести целое мини-исследование на эту тему за один-единственный бал в Баррагоре! Приврать, что рисковала собой и выводила в коридор четверых разных драконов, проверяла их воздействие на себя, несчастную-горемычную! Что ни говори, с повелителем драконов на его территории, в его месте силы, опыт совсем недостоверный. Целое место силы против малюсенького защитного браслета — так себе сражение, скажем прямо.
И теория подтвердилась! Драконы — коварные гады! Особенно повелитель, конечно. Он-то знал все нюансы и явно обрадовался, когда я сама напросилась в гости с невестами.
Великие боги, до чего я порой недальновидна и глупа! А ведь Розэ не раз и не два говорила мне, что я замечаю то, что другие не видят, слышу то, что другие упускают, улавливаю малейшие изменения во внешнем виде или голосе. И должна всем этим богатством пользоваться! А у меня талант есть, а опыта нет!
Стыдно. Ужасно стыдно, но я приложу все усилия, чтобы не позволять собственному легкомыслию ставить меня в столь невыгодное положение. Если выживу.
Ветер бросил в лицо сладковатый аромат морепродуктов и пряный — подгнивающих на берегу водорослей. Я вздрогнула и очнулась, вынырнула из океана самобичевания.
— Да, Джису, влипла ты, — произнесла вслух, пытаясь подбодрить себя голосом. — Надеюсь, меня сюда отправили не на перевоспитание.
Я представила, как живу в маленькой хижине, старею, сморщиваюсь, становлюсь менее легкомысленной, но злой, нелюдимой и вредной.
— Б-р-р-р! Нет уж! Если сюда есть вход, значит, и выход найдётся. А если Айаурргх не солгал и сюда прибудет Джин, так и вообще прекрасно. Вдвоём мы точно разберёмся с этой загадкой.
Я покрутила головой, внимательно всматриваясь в пространство, усиливая магией зрение. На горизонте ни единого островка или континента. Затем вспомнила наставления любимого тренера Морта и запустила простейшие поисковые маячки — малюсенькие шарики с личной силой. Им не требуется уйма внешней энергии, они привязаны ко мне постоянно и от меня же подпитываются. На любом расстоянии, что самое главное в данном случае. Если здесь есть большая земля, они её найдут и подадут знак, лишь затем растворятся.
Так, чему ещё полезному учили нас в Санторе? Спускаться со скалы — занятие привычное, Морт нас прилично гонял по пересечённой местности, и даже скалолазание для учащихся академии Сантор — не пустой звук. Но здесь может быть подозрительная живность и ловушки. Учитывая, что их разрабатывали демон и ведьма из другого мира, просто не будет.
Я присела, положила руки на камень и, как объясняла одногруппница и подруга Розэ, прислушалась к ощущениям. У меня нет её дара, но азам выживания, которые знал любой северянин, она нас научила. В академии все знания выдавали строго по программе, так что мы с девочками крутились и вертелись как могли, в том числе и натаскивая друг друга в тех сферах, где были сильнее и опытнее.
Нащупала подземный источник воды, отправила туда щедрую порцию личной силы, которой маги пользовались в самую последнюю очередь, приберегая для подобных ситуаций, а затем помогла водичке просочиться в каждую трещинку маленького, уютного, но пока безумно страшного и неизученного острова. Затем всю собравшуюся на скалах влагу превратила в пар и прощупала ещё и воздушное пространство.
Ага! Ловушки есть, и их немало, но ни одной в воздухе!
— Хм, а может, и это ловушка? — преисполнилась я подозрительности, напомнив себе в очередной раз, что Йери и Хёнджин — древние и хитрые создания. Наверняка их защита рассчитана на самых разных существ, не только на маленьких талантливых свах.
Заморозила кусок скалы, оторвала её, раздробила, отдохнула немного после сложных трудов, а затем левитацией запустила каменную дробь в воздушное пространство. С высоты, надо признать, весьма удобно!
Что тут началось!
Часть камней взорвалась, другая — покрылась инеем, третья — сгорела. Я и не знала, что камень может гореть и рассыпаться пеплом!
От ужаса бросило в холодный пот.
Миленько. Выходит, мне придётся сидеть на вершите скалы до тех пор, пока не умру от голода, холода или торжественного выхода из океана какого-нибудь чудовища.
Посмотрела вниз, на голодное, ревущее море. Оно словно жаждет поглотить моё бездыханное тело, сожрать его, изничтожить. Растворить артефакты, напитаться чужой силой. Устелить дно белоснежными косточками.
Я села на прохладный камень и задумалась.
Если цель погружения в Бездну — пройти сюда и умереть, накормив собой океан, то... Глупо. С тем же успехом меня мог сожрать Айаурргх.
Меня доставили сюда с другой целью. Разумной целью! Логичной. Тщательно продуманной, выверенной.
Если принять за правду всё сказанное осьминогом-мутантом с извращённым чувством юмора, выходит, что отсюда есть путь в «мой» мир. Очень странное заявление, учитывая, что я родилась и выросла в «своём» мире.
Но если я появилась в Арраторе лишь для того, чтобы выполнить предназначение?
Что-то безумно важное... Не личное...
Ведь распоряжаются судьбами всех живых существ боги, а значит, это предназначение — важный винтик в огромном механизме их планов.
Что такого я сделала в последнее время, раз меня пнули в Бездну?
— О, боги, — простонала, закрыв глаза. — Великие боги! За что? Ну я ведь помогала, от всего сердца помогала.
Айаурргх сказал правду: я действительно выполнила своё предназначение в этом мире. И это совсем не поиск истинных пар и сводничество! Богам нет дела до простых смертных, пока те не становятся участниками их великих планов, которые касаются не просто одного маленького мира, а целой системы!
Покусала губы, вспоминая один тяжёлый и страшный день, когда я спасла Розэ из-за Грани. Призвала её из другого мира. Вытащила за волосы, можно сказать. Розэ, благодаря которой сейчас восстанавливается целый мир! Мир её предков. Прекрасный Крадор, в котором кроваво-красных корундов так много, что на день рождения Розэ пообещала мне сделать из них трон, чтобы я не так сильно грустила по Жемчужному замку!
И ведь благодаря Розэ наш мир очистили от недружелюбной и вредоносной расы айнад, закрыли северным варварам возможность вернуться в свой мир, откуда, вполне вероятно, их изгнали боги. Благодаря ей воскресили ещё один мир — Аэнор. Там, конечно, работы не на один век, но богам нужны новые и старые миры, в которых их будут прославлять...
Наша Розэ — ключевой винтик в огромной системе божественных планов, а я... маленькая, но очень важная шестерёнка. А учитывая всё, что Розэ пришлось пережить, даже не могу ей завидовать!
Так, мысли ушли не туда. Думаем о богах.
Я нужна была, чтобы Розэ исполнила все пророчества, спасла миры и вернулась из-за Грани. Почему-то именно я и только я могла вытащить её оттуда.
Потому что хорошо её знаю. По-настоящему. Ту самую Розэ, что есть на самом деле, а не ту, что она демонстрирует окружающим. Мой дар свахи позволяет лучше понимать людей и их поступки. И ещё я наблюдательная, хоть и редко этим пользуюсь. Даже то, что Айаурргх проболтался сегодня про свою связь с Хёнджином, — часть моего дара.
А ведь это весьма забавно. Все знают, что я плохо умею хранить секреты, но доверяют мне их с завидной регулярностью. И весьма охотно!
Но... что же это получается? Неужели мне действительно придётся уйти в какой-то другой мир?
Я не хочу!
Решила немного посидеть на своём относительно безопасном пятачке скалы, подождать Джина, но заметила, что небо начало темнеть. А это значит, нужно срочно попасть в дом. Только он защитит от ночных страхов и напастей, укроет, даст ответы.
Попробовала рассуждать логически. Как бы я организовала оборону острова?
Понять бы ещё, от чего его нужно защищать. И от кого.
Улучшенным магией зрением всмотрелась в пространство вокруг домика. Следов животных нет, полоса пляжа нетронутая, растительность дикая, неухоженная, очень своеобразная, на нашу, арраторскую, не похожая, но сам дом сияет словно новая монетка — зачарован под завязку. Даже если я смогу спуститься, не факт, что получится войти.
Море вспенилось, забурлило, зашипело, накатив на раскалённый непонятно чем песок, и выпустило в пространство так много пара, что пейзаж стал напоминать картины древних художников: тушь, мягкое прикосновение кисти, много воды на тонкой рисовой бумаге. Серо-чёрные разводы в белёсом мареве.
— Как красиво, — прошептала восхищённо, прижимая руки к груди.
Пар поднимался, уплотнялся, с картины мира исчезали тёмные тона, и я в ужасе поняла, что сейчас окажусь в бесконечной непроглядной белизне. И это куда страшнее, чем нынешняя моя ситуация, ведь я не увижу ничего! И именно этим могут воспользоваться притаившиеся хищники!
Сердце застучало как сумасшедшее, разгоняя адреналин по венам. Я поднялась во весь рост, расправила плечи и приготовилась к бою, переживая, что спину никто и ничто не прикрывает. Долго там будет плыть этот Джин? Доплывёт ли? Справится ли с хитрым и коварным чудовищем?
Зря я об этом подумала. Теперь поводов переживать стало ещё больше, и не уверена, что за себя волнуюсь сильнее.
Коварный монстр мог и его заболтать. Не зря, видимо, Йери запретила Джину...
Так, стоп.
Что мне говорил монстр?
Что единственный билет в Бездну для Джина — влюбиться без памяти и нырнуть за любимой. То есть за мной.
Несмотря на повышенную влажность и нарастающую прохладу, меня бросило в жар. Нет, ну до чего приятно позволить себе поверить в чувства морского принца. И всё это так романтично, лучше, чем пишут в моих любимых книгах...
Так, стоп! Джису, включите здравомыслие.
Морская ведьма и демон. Какая романтика? Может ли она быть? То, что Йери описывала в своей книге, запросто могло быть художественным вымыслом!
А если нет?
В голове моментально выстроилась целая история любви: Хёнджин путешествовал по мирам (не с его характером сидеть в двух стенах, даже если эти стены — мировой океан, маловато ему, не тот размах, амбиции-то у демона ого-го), увидел прекрасную Йери, перенёс самоцветы в заранее заготовленное место, организовал ловушку. А дальше — головокружение, страсть, возможно, всё-таки любовь, долгие годы сложных отношений, появление фурий в Подводном царстве, неоднократные попытки побега со стороны Йери, снова страсть, беременность и осознание, в какую ловушку она на самом деле попала.
Дальше — больше.
Хёнджин отбирает у неё сына, отпуская туда, куда она так стремилась.
Уж не сюда ли?
— Отпуская ли? — спросила я пространство, прощупывая его на предмет подкрадывающихся существ. Никого.
Интуиция подсказала ответ на озвученный вопрос: разумеется, да, она не сбежала, Хёнджин её отпустил. Потому и не гоняется за ней по всем мирам. Ведь всё прочее меркнет, растворяется целиком и полностью, когда на первый план выходит кровожадная суть, взывающая к мести. Он бы нашёл и уничтожил, или притащил бы за волосы в Жемчужный замок и наказал, или придумал бы что-нибудь ещё более жестокое.
Кто бы что ни говорил, как бы ни врал мне и себе, но Хёнджин отпустил Йери, и она ушла. Ушла, бросив ребёнка на отца. Зная, что маленькому демону не выжить в войне с большим.
Не раз я видела примеры, как мать защищает дитя. Жизнью рискует, своей, чужой — без разницы. Предаёт чужие идеалы, свои. Лишь бы спасти кровинушку.
В Арраторе весьма суровые законы, но даже в них есть целый список послаблений для матерей, совершивших преступление ради детей.
Почему же Йери так поступила?
Ну не верю я, что она плохая. Что бросила единственного и долгожданного сыночка без надежды на светлое будущее. Это против женской природы. Против того, что я читала в её книге, в которую она вложила не только бездну смыслов, но и часть своей души, часть своей любви. К сыну, к демону, которого полюбила всем сердцем... или со всей силой наложенного на неё заклятья. Уж простите, Хёнджину не доверяю, подозреваю его до последнего — даже в своём не написанном, но продуманном романе.
Вымысел вымыслом, но эмоции в тексте не скрыть. Книга Йери насквозь пропитана слезами, написана кровавыми чернилами, собранными из ран её души. Не может так написать безжалостное существо. Никак не может!
Пока я прокручивала в голове услышанные, увиденные, прочитанные события, формируя их в единую картину, туман поднялся ко мне плотным белым маревом, скрыв всё, кроме ярко светящих лун.
Безбрежные белоснежные облака отражали бледный свет и завораживали необычной, инопланетной красотой.
Мысли увязли в светящейся пене, в её невероятно лёгких, воздушных очертаниях. Я словно угодила в изящную паутину и не могу, не желаю из неё выбраться, созерцая бесконечное великолепие природы, её величие.
В голове ни единой мысли. Я смотрю, любуюсь, кручу головой, полной грудью вдыхаю аромат соли и водорослей. На этот раз он с заметной прохладной ноткой, почти не пряный...
— Джису! Джису! — раздаётся знакомый голос, но я не могу сообразить, что от меня хотят, зачем отрывают. Любуюсь и любуюсь. — Джису, очнись! Это я, Джин! — продолжает надоедливый голос. — Только не это. Нет. Джису! Джису, как давно?
Я не отвечаю.
Мне безумно нравится это место. Тихое, спокойное, умиротворяющее. Здесь так приятно было находиться до появления этого... Кого? Его не было, а потом он появился и начал мне мешать. Неприятный тип. Гад какой-то.
— Джин? — шепчу, удивляясь, до чего странно звучит голос. Хрипло, слабо. И горло отчего-то болит. И в теле странное... — Что со мной?
— Как ты меня напугала: на себя не похожа. Пойдём отсюда, поторопись, Джису, прошу тебя, — непривычно суетливо говорит Джин.
— Нельзя, ловушки, — шепчу, всё ещё не соображая до конца, что происходит. Но точно знаю — уходить опасно. Безопасно только здесь.
— Иллюзии! Все ловушки — иллюзии. Ты разве не чувствуешь магию этого мира? — удивлённо спрашивает Джин, а я силюсь понять, что он имеет в виду, но безуспешно. — Тебя совсем высосали местные. Ну даёшь! Ты ведь знакома с иллюзиями. Ладно, потом объясню.
Меня подхватывают на руки и несут вниз. Прямо в этом белом мареве, где не видно ни зги. Где невозможно понять, идёшь ты к обрыву или по тропинке к дому. Но в объятиях Джина тепло и спокойно, надёжно. И хоть я не до конца помню, кто он, как ко мне относится, как я отношусь к нему, — обессиленно закрываю глаза и кладу голову на широкое плечо.
Мне комфортно и тепло, мерное покачивание убаюкивает. Стоит услышать долгожданный скрип двери, как я проваливаюсь в спасительный сон, так и не вспомнив, зачем мне была нужна эта дверь, этот дом.
Пробуждение не из приятных — мне страшно холодно. Безумно. И воздуха так мало, словно я попала внутрь айсберга и дрейфую в безбрежном северном океане. А ноги отчего-то ошпаривает кипятком, и я кричу, хотя краем сознания цепляю странный каркающий звук и даже осознаю, что это звучит мой голос.
А дальше приходит убаюкивающее: «Спи, спи, моя хорошая. Спи, драгоценная» — и я вновь ныряю в пучину неведения, без снов, мыслей, но и без боли тоже.
Каждое пробуждение хуже предыдущего. Меня то кипятят в раскалённой лаве, то сжигают в огне, то оставляют в чёрном пространстве без воздуха, то я барахтаюсь в быстро затвердевающей смоле и превращаюсь в истукана. И нет ни единой мысли, ни единого всплеска сознания. Даже страха нет. Есть боль. Много, очень много боли, в которой я теряюсь. Растворяюсь. Горю и умираю.
— Доброе утро, соня!
Всю свою недолгую жизнь нежилась в кровати перед пробуждением, но сейчас всё кажется таким странным и ненатуральным, что подскакиваю, вмиг генерируя защитные щиты и боевые заклинания высшего порядка, до которых в академии Сантор ещё учиться и учиться. Но кто втихаря не читал книгу заклинаний, когда родители не видели? Любой ребёнок подтвердит: дай только волю, малейшую секундочку — ты уже сидишь с высунутым языком и спешно перерисовываешь в тайную тетрадочку понравившиеся схемы и руны, переписываешь заклинания, а затем зубришь их и мечтаешь проверить на практике.
— Это сон? — подозрительно спрашиваю у довольного, словно солнышко, морского принца. Выглядит он, кстати, так себе. Взъерошенный, осунувшийся, глаза запали. Разве что улыбка сверкает словно тысяча солнц.
— Ты в безопасности, можешь опустить щиты и не грозить здесь водяными змеями, они меня любят, — смеётся Джин и смотрит с такой щемящей нежностью, какую я ни за что бы не позволила себе представить ни в одной из фантазий. Даже в самой сокровенной.
Выходит, не сон. Наверное.
— Это точно не очередная иллюзия? — спрашиваю, прищуриваясь и развеивая заклинания, однако щиты не снимая. Мало ли.
Джин хмыкает, а затем стекает в стоящее рядом с моей кроватью кресло, падает в него без сил. Тонкие пальцы касаются бледного лица, прикрывая его, да только я полна сил и энергии. Отлично вижу, что он устал, расстроился и пытается это скрыть, чтобы не тревожить меня.
Нет, ну точно Джин. Точно не сон. Всё как обычно: я дурю, он улыбается и позволяет мне всё на свете.
Но сейчас он совсем без сил. Удивительно. Что случилось-то?
Трясу головой, пытаясь сбросить липкую паутину наваждения, прояснить сознание. Не получается. Я будто внутри толстой сферы, в пузыре, из которого не могу найти выход.
— Джин, со мной происходит что-то странное, я сама не своя. Всё происходит словно во сне, а я не могу проснуться.
Он тут же собирается с духом, словно тащит из артефактов последние крохи силы, поднимается и идёт ко мне.
— Давай отнесу тебя к морю, тебе там легче.
Слова его не расходятся с делом. Меня бережно подхватывают на руки и выносят из домика Йери.
— Я могу идти сама, — шепчу, пусть хочется и дальше прижиматься к нему, такому родному, своему. Великие боги, до чего же я рада, что он пришёл! Что он рядом!
— Не здесь, — непонятно отвечает он.
Меня погружают в неожиданно тёплую и ласковую воду, оставляя на поверхности лишь лицо. Тело наливается силой, такой привычной и родной, удивительно своей...
— Что это? Почему? — шепчу, не открывая глаз, настолько мне хорошо.
— Т-ш-ш, засыпай. Засыпай, моя хорошая, — убеждает Джин. И я покорно проваливаюсь в сладкую дрёму. — Вот так.
Сон не зря называют лучшим лекарем. Просыпаюсь совсем другим человеком.
— Доброе утро! — вещаю бодро и усаживаюсь в кровати. Вижу спящего в кресле Джина. — Ой, — шепчу машинально, зажимаю рот руками, не позволяя вырваться словесному потоку.
До конца не ясно, сон это или явь. Странное состояние не покидает, поэтому я осторожно сползаю вниз, касаюсь босыми ступнями неожиданно горячего деревянного пола.
Почему он такой... раскалённый?
Бегу к окошку, выглядываю. Знакомая картина — беспросветная белизна. В прошлый раз тоже так было. Пляж без видимой причины раскалялся и пытался вскипятить море, погружая остров в облако пара. Что-то вроде местной ночи.
Пяткам весьма неприятно, и я обращаю внимание на то, что Джин, как и я, без обуви. И почему не просыпается?
В теле бурлит энергия, клокочет, рвётся наружу. Бегу к Джину, не в состоянии спокойно сделать разделяющие нас несколько шагов.
— Джин, просыпайся! — зову его безуспешно. Никакой реакции. — Джин, ты шутишь? Хочешь, чтобы я тебя пощекотала? — Тянусь к телу, которое при первом же контакте с моими шаловливыми пальчиками стекает на горячий пол, где и застывает в неудобной позе. — О...
Сердце остановилось от ужаса. Мир взорвался.
Сковывающая моё сознание сфера раскололась на миллиард крошечных частиц, позволяя вернуться в реальность. В жестокую реальность, в которой больше нет Джина.
— Нет! — крикнула я в пространство. — Только не это! Не так!
Покрутила головой, ожидая волшебства. Надеясь, что явится богиня, язвительно ответит: «А так!» — а затем всё вновь станет замечательно и прекрасно.
Но нет. Никого не было. Только он и я. Мы. Точнее, только я, если ощущения не врут.
Стоп.
Что сказал Джин в прошлый раз? Здесь сплошные иллюзии или что-то такое. В общем, глазам верить нельзя, ощущениям, возможно, тоже. Одни мои сумасшедшие сны чего стоили! Надеюсь, это были сны!
Но как увидеть истинное положение вещей? Как убрать наносное и понять, что есть реальность? И как вновь не попасться на крючок коварного мира, в котором пространство меняется так же быстро, как смещаются цветные стекляшки в детском калейдоскопе?
Дверь тихонько скрипнула, пропуская настоящего Джина. Надеюсь, настоящего.
Посмотрела на погибший вариант, затем вновь обратила взор к вошедшему.
— И как мне проверить, кто из вас настоящий? — спросила, пытаясь не сойти с ума.
— Это я, Джису, — устало выдал «вошедший» и пошёл к кровати, на которую упал кулем.
— Что ты делал в тумане? — спросила въедливо и подозрительно. Никакой уверенности, что это настоящий Джин, у меня нет.
— Искал дом Йери, — ответил он сонно.
— Но мы ведь...
— Не в нём, — коротко ответил Джин. — Включи «ястребиный глаз», — посоветовал он, после чего буквально отключился.
Заклинание наизусть я не знаю, но когда-то видела, потому прошла к книжной стенке и попыталась найти в библиотеке не-Йери (а чьей?!) подходящий справочник. И мне повезло! Здесь есть точь-в-точь такой же томик, как был в поместье моего рода.
Стоило только открыть книгу, как улыбка стекла с лица. Это не просто такой же справочник. Это тот самый справочник! Или скорее справочник из моих воспоминаний.
Выходит, кто-то или что-то вытягивает из моей памяти информацию и создаёт подходящий антураж. Хёнджин рассказал о домике с дорожкой из самоцветов — готово, принимайте работу, хозяйка! Вспомнила книгу заклинаний — вот она! В ней даже заполнены те самые страницы, на которые я в детстве обратила внимание; на остальных нет текста, лишь серые полосочки, имитирующие наличие содержания.
А Джин? Как вычислить, настоящий ли... Не хочу думать, что мёртвый вариант и есть тот самый, поэтому... пусть лучше я здесь окажусь совсем одна, чем с... Не буду и всё тут!
Переключила внимание на справочник. Несколько раз прочитала заклинание, надеясь, что всё написано верно. Сосредоточилась, призвала личную силу и громко, чётко, последовательно, в правильном ритме произнесла заветные слова.
И застыла с открытым ртом.
Психика медленно-медленно справлялась с увиденным.
— М-м-м-м-мамочки, — прошептала я еле слышно, искренне надеясь, что провалюсь в обморок. Прямо сейчас было бы уместно. Более того — желательно. — Только не это, пожалуйста. Нет.