Эскиз на паркете

Аннет сидела на полу у кровати, закутавшись в плед. Плед был старый, тёплый, с вытянутыми нитками — такой же, каким укрывал её папа, когда она болела в детстве.
Перед ней — пустая коробка шоколадного мороженого и второй — наполовину растаявшей. Слёзы уже не текли, просто тупо жгли глаза.
Он ведь говорил: «До Рождества». Шутка? Или предупреждение?
Я не поняла. Или не хотела понимать?

Телефон вибрировал на тумбочке — Луиза.

Снова.

Она не ответила.
Через пять минут — Мари.

Потом обе одновременно.
Потом — стук в дверь.
— Аннет! — голос Луизы. — Открывай, я знаю, что ты дома.

— Мы с мороженым и слезами солидарности, — добавила Мари чуть тише, стараясь звучать мягче.

Аннет долго не двигалась. Потом встала, медленно подошла к двери и открыла. В её глазах была только боль.

Луиза и Мари ввалились внутрь, как две фурии с заботой в руках: пледы, булочки, салфетки и шоколад.
Они молча сели по обе стороны от Аннет, окружив её защитным кольцом дружбы.

Луиза:
— Боже, ты выглядишь так, будто тебя переехал поезд… и потом вернулся задом.

Мари (тихо):
— Мы беспокоились. Очень. Почему ты не отвечала?

Аннет (смотрит в одну точку):
— Потому что я… Я не знала, что сказать. Я не знала, как дышать.

Луиза (осторожно):
— Это из-за той новости?.. Макс и Элси?

Аннет (резко):
— Не называй его имя. Пожалуйста.

Мари (тронула её за руку):
— Ты уверена, что всё именно так, как написали? Фото может быть случайным. Ситуация — не той, какой кажется.

Аннет (вскрикивает):
— Но почему он молчит?! Ни слова. Ни объяснений. Просто… исчез.
А я… дура… я верила, что он другой.

Луиза:
— Может, он просто не успел?

Аннет:
— Успел? Успел что? Объяснить, почему оказался с ней? Почему, пока я ехала к нему с мыслями признаться… он был с ней?
(голос дрожит)
— Я не идеальна, но… я правда думала, что он чувствует хоть что-то.
Он держал меня за руку, когда мне было страшно. Он смеялся со мной в саду. Он смотрел, как я рисую. Разве так смотрят на «декорацию»?

Мари (мягко):
— Нет. Так смотрят на тех, к кому небезразличны.
Ты не придумала это. Мы видели, как он смотрит на тебя.

Аннет (горько улыбается):
— А может, я просто была удобна? Пока нужно было обмануть отца.
Пока не пришло Рождество.
Он же говорил: «Всё это до Рождества».

Луиза (тихо):
— А ты у него спросила, что это значит?

Аннет (шепчет):
— Нет. Я не успела.
Я хотела…
Я даже… я надела розовое платье. Для него.
(прижимает руки к лицу)
— И теперь чувствую себя глупо. Как в детстве, когда мама пообещала прийти на утренник… но не пришла.

Мари:
— Аннет… мы не дадим тебе провалиться в это болото. Ни за какого парня, даже если он Макс с лицом ангела и глазами черт знает откуда.
Ты не одна.
Мы рядом.

Луиза (решительно):
— Если он не появится и не объяснится — он идиот.
Если он был с Элси — он двойной идиот.
И если он не был, но позволил тебе страдать — он тройной идиот.
В любом случае — не стоит твоих слёз.

Аннет всхлипнула. Луиза обняла её, Мари прижалась к другой стороне. И три девушки просто сидели в тишине.

Подружки. Сестры. Щит друг другу.

В мире, где даже настоящее кажется игрой, они были настоящими.