Глава 19. Между строк
Они шли по садовой дорожке, подсвеченной мягкими фонарями. Легкий ветер трепал листья на деревьях, и где-то вдали бормотал тихий фонтан. Аннет шла чуть впереди, Макс не спешил.
Она - в белом. Слишком настоящая. Слишком нереальная.
Макс поймал себя на том, что снова разглядывает её. Не платье - лицо. Спокойное. Но с легкой тенью, которую не скроет ни макияж, ни свет.
Аннет первой нарушила молчание.
- У вас тут красиво. Сад словно с открытки.
- Слишком правильный, - усмехнулся Макс. - Как всё у моего отца. Даже розы, кажется, цветут строго по графику.
Аннет хмыкнула.
- Удобно. Меньше неожиданностей.
Макс поднял брови.
- Ты любишь неожиданности?
Она пожала плечами.
- Я люблю... когда можно дышать. А не играть.
Макс остановился.
- А ты всегда такая серьёзная?
- Нет, - она повернулась к нему. - Я просто... давно не смеялась по-настоящему.
Он тихо сказал:
- А хочешь попробовать?
Аннет прищурилась, и в её глазах мелькнуло что-то почти игривое.
- Смотря над чем.
Макс улыбнулся, проводя рукой по изгибу скамейки.
Они сели. Напротив фонтан, вечернее небо, полное звёзд.
- Когда я был мелкий, - начал он, - я прятался в этой части сада, чтобы не учить немецкий с репетитором. Каждый раз, когда он приезжал, я сбегал, прятался за этой самой лавкой и ел зефир.
Аннет рассмеялась.
- Ты ел зефир за кустами?
- С гордостью, - сказал Макс. - А ещё я однажды так спрятался, что уснул, и отец вызвал полицию. Было весело... ну, кроме конца.
Аннет покачала головой, улыбаясь.
Он впервые слышал её смех. Настоящий. Лёгкий. Звонкий. Как ручей.
- А ты?
Аннет посмотрела вдаль.
Затем медленно, будто взвешивая слова:
- У меня... был другой сад. Маленький. Мама его посадила. Я тогда была совсем маленькой, но помню, как она говорила: «Растения чувствуют, когда их любят».
- Угу, - тихо произнёс Макс.
- Она умерла, когда мне было восемь. Я не сразу поняла. Всё вокруг просто... стало тише. Без цвета.
Пауза.
- После её смерти я больше не сажала ничего. Как будто боялась, что ничего не вырастет.
Макс молчал. Смотрел на неё.
Говорила просто. Но он чувствовал - эта боль до сих пор в ней. Пряталась в движениях, в том, как она держит руки, в редких словах.
- Прости, - сказал он.
- За что? - Аннет посмотрела на него.
- За то, что я... думал, ты просто очередная актриса в этой семейной игре.
Аннет усмехнулась.
- А я думала, ты тупой спортсмен без сердца.
- Хм. А может, я романтик с хорошей подачей?
- Может, - мягко сказала она. - Не исключено.
Они замолчали.
Вечер был тёплым. Макс поймал себя на том, что не хочет, чтобы это заканчивалось.
С ней было... легко.
Он облокотился на спинку лавки, вытянул ноги.
- Ты ведь художник, да?
- Ну... почти.
- И что ты рисуешь?
- Сейчас? Одну упрямую картину. Всё не могу закончить.
- Почему?
- Потому что я в ней. Но ещё не знаю - какая я сейчас.
Макс кивнул, медленно.
Вот она. Настоящая. Без маски.
- Ты сможешь, - сказал он вдруг.
Аннет чуть улыбнулась, не отводя взгляда.
- А ты... всегда такой?
- Какой?
- Такой. Смешной. Тёплый. Не как на людях.
Макс отвёл взгляд.
- Не всегда. Только... когда рядом кто-то, кто не врёт.
Пауза. Долгая.
Аннет встала первой.
- Мне пора. Спасибо за вечер.
Он встал, подошёл ближе.
- И тебе.
- За что?
Он чуть склонился к ней, почти шепотом:
- За то, что была настоящей.
Она застыла.
Он заметил, как в уголках её глаз мелькнула тень.
Сердце снова дрогнуло. Чёрт.
- Ты прекрасна, Аннет, - сказал он. Без флирта. Просто. Тихо.
Она опустила взгляд.
Макс подвёл её к машине. Открыл дверь.
Аннет села, но перед тем как захлопнуть дверь, посмотрела на него:
- Спокойной ночи, Макс.
- До скорого, Льдинка, - сказал он с лёгкой улыбкой.
Дверь закрылась.
Машина тронулась. Он остался стоять, провожая её взглядом.
"И почему, чёрт возьми, я не могу выбросить её из головы?" - подумал он.