Офсайд изгоя

В комнате Виктории царил полумрак, и единственным источником света был уличный фонарь, чьи лучи пробивались сквозь плотные шторы. Виктория проснулась под утро. Ее что-то выдернуло из тяжелого, вязкого сна. Голова все еще кружилась, она не до конца отошла от действия наркотика, но, увидев, что Дэмиан сидит рядом, почувствовала облегчение. Ей было не так страшно.

— Выпей еще воды. Парень встал, подавая ей бутылку.

— Почему ты не ушел? – хрипло спросила она.

— Не знал, как твой организм отреагирует, если только с одного глотка тебе стало так плохо.

— Я впервые пробовала... такое. Даже алкоголь пью редко.

— Я так и понял, – тихо сказал Дэмиан, садясь обратно в кресло.

Его куртка все еще была на ней, создавая иллюзию защиты. Она медленно крутила в руках бутылку с водой, глядя, как жидкость дрожит в такт ее пульсу. Дэмиан сидел напротив, у окна. Он не ушел. Он все это время охранял ее покой, вслушиваясь в тишину коридора.

— Когда это началось? – внезапно спросил он. Его голос в темноте казался глубоким и хриплым. — «Dead Pool». Ставки. Весь этот ад.

Виктория горько усмехнулась, глядя в его глаза.

— Ты удивишься, но сначала это было просто шуткой. Она сделала глоток, смачивая пересохшее горло. — Три года назад. Кэйден и его друзья создали закрытый чат. Они ставили на мелочи: кто первым упадет на льду, кто завалит экзамен по аналитике, кто с кем переспит на вечеринке. Это было глупо, по-детски... безобидно.

— Безобидно? – Дэмиан скептически выгнул бровь.

— Сравнительно, – поправила она. — Но потом пришли деньги. Большие деньги. Родители давали нам безлимитные карты, чтобы наградить за победы. Студентам стало скучно просто учиться. Им нужен был азарт. Снимать весь стресс, которым мы были окружены круглый год. Родители требовали от нас слишком многого.

Она прикрыла глаза, вспоминая то время.

— Кэйден почувствовал вкус власти. Он понял, что информацией можно торговать. Он превратил чат в приложение. Начал принимать ставки на травмы. Сначала мелкие – ушибы, растяжения. Потом кто-то поставил тысячу долларов на перелом... и это сработало. Азарт превратил людей в зверей. Академия стала Колизеем, а Кэйден – тем, кто решает, кому жить, а кому умереть.

— А твой отец? – спросил Дэмиан. — Сайлас Сент-Клер. Он знает?

— Отец... – Виктория сжала бутылку так, что пластик хрустнул. — Отец живет по принципу: «Победителей не судят». Пока Элита приносит ему золото, пока спонсоры довольны, а рейтинг Академии в топе, он закрывает глаза на методы. Ему плевать, сколько сломанных судеб лежит в фундаменте его успеха. Для него мы просто скаковые лошади. Если лошадь ломает ногу – ее пристреливают и покупают новую.

Дэмиан молчал, переваривая услышанное. Это было хуже, чем он думал. Это была не просто банда тупых, богатеньких парней. Это была система, одобренная сверху.

— Почему все молчат? – спросил он. — Столько жертв. Травмы, исключения. Почему никто не пошел в полицию?

— Страх, Дэмиан. Она посмотрела ему прямо в глаза. — У Кэйдена на каждого новичка есть папка. Компромат. Реальный или поддельный, неважно.

— Поддельный?

— Дипфейки, – пояснила она. — Подброшенные наркотики в комнату перед рейдом тренеров. Фотошоп. Им не нужно искать грязь, они могут её создать. Угроза разрушить репутацию работает лучше, чем пистолет у виска. Ты либо молчишь и уезжаешь домой «по состоянию здоровья», либо твое лицо оказывается на порносайтах, а в твоей крови находят героин. Как думаешь, новички из маленьких, бедных городков, кто ухватился за эту возможность, готовы ли они так просто все отпустить? Когда на них огромная надежда родителей... Да, я знаю, тебя это не так интересует, тебе не нужна популярность, крупные контракты. Но не все такие честные и бесстрашные, как ты, Грейвз.

В комнате повисла тяжелая тишина. Виктория поставила бутылку на столик и посмотрела на Дэмиана. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня.

— Теперь ты скажи мне, – тихо произнесла она. — Зачем ты действительно пришел сюда?

Дэмиан напрягся, но не отвел взгляда.

— Ты не похож на наивного дурачка, который мечтал о стипендии, – продолжила она. — Ты с самого начала вел себя так, будто знал правила игры. Ты смотрел на Кэйдена не как на соперника, а как на мишень. Зачем ты засунул голову в пасть льву?

Он долго молчал, глядя в окно. Сказать ей? Они только что вместе провернули опасный план. Она спасла его друга, он спас её. Между ними больше не было секретов.

— У меня был брат, – начал он, и голос его прозвучал глухо, словно слова давались с трудом.

— Калеб. Калеб Рид. Он повернулся к ней. — Он учился здесь год назад. Талантливый. Добрый. Слишком честный для этого места. Он писал мне, что у него все хорошо, что он скоро обязательно попадет в НХЛ. А потом... потом нам позвонили и сказали, что он принимал допинг, и его сердце не выдержало. Что он умер за рулем, потеряв сознание. Дэмиан сжал подлокотники кресла.

— Я знал, что это ложь. Калеб презирал химию. Я нашел его старые переписки. Я знаю, что на него ставили. Ставка уровня «Жнец». Его убили не на дороге, Виктория. Его убили здесь, морально и физически, а потом просто избавились от тела. Я пришел сюда за его убийцами.

Он ожидал увидеть на её лице шок, удивление, жалость. Но Виктория не шелохнулась. Она смотрела на него с грустной, глубокой мудростью.

— Я знаю, – прошептала она.

Дэмиан замер.

— Что?

— Я знала, кто ты, – призналась она. — Я видела досье стипендиатов в кабинете отца. Фамилии разные, но вот внешнее сходство... У тебя его глаза, Дэмиан. И та же форма подбородка. Спасибо, что не стал скрывать это сейчас, не стал врать мне.

— Ты знала... – он медленно выдохнул. — И молчала? Почему ты не сказала мне? Или Кэйдену?

Виктория покачала головой.

— Кэйдену? Никогда. А тебе... – она грустно улыбнулась. — Это была не моя тайна. Я понимала, почему ты скрываешься. Боль – это личное. Я ждала, когда ты сам будешь готов сказать это вслух.

Виктория протянула руку и коснулась его колена.

— Мне очень жаль твоего брата. Я помню его. Калеб был одним из немногих, кто улыбался мне в коридоре не потому, что я дочь директора, а просто так. Я была слишком погружена в тренировки, даже не знала, что Кэйден так сильно ненавидел его. Не знала... а когда наконец открыла чат, и поняла, что будет, уже было поздно. Мне так жаль.

Дэмиан накрыл её ладонь своей. Его рука была горячей и грубой, ее – прохладной и нежной.

— Это не твоя вина. Мы заставим их ответить за это, – пообещал он. — За Калеба. За тебя. За каждого, кого они сломали.

— Да, – кивнула она, и в ее глазах впервые за долгое время не было страха. — Мы заставим их гореть.

Грейвз ушел спустя час. Незаметно, будто его здесь и не было. Только эти двое знали, что произошло на самом деле. Медленно, продумывая каждый свой шаг, они шли к цели. Так, чтобы те, кто играет чужими жизнями, заплатили за всё.

Виктория

Сон был беспокойным, полным обрывочных кошмаров, но даже он казался спасением по сравнению с реальностью. Виктория проснулась от грохота. Дверь в её комнату распахнулась с такой силой, что ручка ударилась о стену, оставив вмятину на дорогих обоях. Вспыхнул верхний свет, резанув по глазам яркой, беспощадной вспышкой. Виктория резко села, щурясь и прикрывая лицо ладонью. Сердце, еще не отошедшее от действия наркотика, забилось сильным темпом.

В дверях стоял Сайлас Сент-Клер. Он был все еще в своем безупречном костюме, но галстук был ослаблен, а идеально уложенные волосы слегка растрепаны.

В его глазах не было отцовской заботы. Там бушевала ледяная ярость. Он не спросил, как она. Он даже не посмотрел на её бледное лицо.

— Где ты была?! – его голос хлестнул, как пощечина.

Он вошел в комнату и начал мерить её шагами, как тигр в клетке. Туда-сюда. Туда-сюда.

— Я искал тебя три часа, Виктория! Кэйден устроил погром, разнес половину особняка, а тебя не было рядом, чтобы остановить его! Ты должна была быть его сдерживающим фактором!

Виктория медленно выдохнула, заставляя дрожь в руках уняться. Она натянула одеяло повыше, пряча под ним свое состояние. Ей не нужно было притворяться больной – остатки всё еще давали о себе знать.

— Папа... – прошептала она слабым, надломленным голосом. — Не кричи, пожалуйста. Голова раскалывается.

— У тебя раскалывается голова? – Сайлас резко остановился у края ее кровати, впиваясь в дочь взглядом.

— А у меня раскалывается бизнес! Ты хоть понимаешь, что произошло?

— Я.. я не знаю, – она сделала вид, что пытается вспомнить. — Мы пили пунш. Кэйден дал мне попробовать. Я сделала всего глоток, и мне стало плохо. Так плохо, что я едва не упала в обморок. Она посмотрела на отца глазами, полными наивного непонимания. — Я испугалась, пап. Меня начало тошнить. Какая-то девушка... кажется, из фигуристок-новичков... она увидела, что мне плохо, и помогла дойти до корпуса. Я сразу уснула. Я даже не знала, что Кэйден...

— Ты не знала? – перебил он, но в его голосе появилось сомнение. — Ты хочешь сказать, что не поняла, что в пунше была дурь?

— Наркотики? – Виктория округлила глаза. — Но... зачем? Кэйден говорил, это просто алкоголь. Он тоже пил из того же чана. Неужели он...

Сайлас выругался сквозь зубы и снова заходил по комнате, нервно потирая виски.

— Идиот. Самоуверенный идиот. Я дал ему слишком много свободы. Думал, он держит свою свору на поводке, а он сам превратился в бешеную собаку. Отец остановился у окна, глядя в темноту.

— Мы едва успели перехватить все видео. Мои люди удаляют их из сети быстрее, чем студенты успевают снова их заливать. Но слухи уже поползли. Если пресса узнает, что капитан «Золотых Орлов» – наркоман, нас дисквалифицируют. Федерация только и ждет повода, чтобы начать проверку допинг-проб.

Виктория молчала, наблюдая за ним. Она видела его страх. Сайлас боялся не за дочь и не за Кэйдена. Он боялся потерять инвестиции.

— Это еще не всё, – глухо добавил он, не оборачиваясь. — Мне звонил Ричард Уитмор. Отец Кэйдена. Главный спонсор Академии. Человек, чьи деньги построили эти стены.

— Он уже в самолете. Будет здесь утром. Он в бешенстве, Виктория. Он требует объяснений. И если он решит забрать сына и деньги... «Айспик» рухнет. У нас огромные долги по строительству нового кампуса. Мы не выживем без Уитморов.

Сайлас наконец повернулся к дочери. В его глазах читалась паника, которую он тщательно скрывал от посторонних.

— Я не знаю, что ему говорить. Он не станет слушать мои оправдания. Он считает, что мы не уследили за его «мальчиком».

Виктория поняла: это её выход. Она медленно села ровнее, отбрасывая образ испуганной девочки. Сейчас она была той, кого он воспитал. Дипломатом. Оружием.

— Я поговорю с ним, – твердо сказала она.

Сайлас замер.

— Ты?

— Мистер Уитмор всегда уважал меня, – продолжила Виктория, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, несмотря на тошноту.

— Он знает, что я не пью, не употребляю и держу режим. У меня безупречная репутация, папа. Ты сам создал этот образ. Она встала с кровати, несмотря на головокружение, и подошла к отцу. — Я скажу ему, что это была ошибка. Что Кэйдену что-то подмешали конкуренты или завистники. Что он жертва, а не наркоман. Ричард поверит мне. Потому что я – хорошая девушка, которая никогда не врет. Если же нет, то точно смягчится.

Сайлас смотрел на нее несколько долгих секунд. Он оценивал ее. Бледная кожа, темные круги под глазами – все это сейчас играло им на руку. Она выглядела как мученица, пострадавшая вместе с его сыном. Напряжение в его плечах немного спало.

— Ты сможешь убедить его не забирать Кэйдена до турнира?

— Я сделаю так, что он еще и увеличит финансирование, – пообещала Виктория. — Чтобы усилить охрану и найти тех, кто «подставил» его сына.

На лице отца появилась слабая, хищная улыбка. Он коснулся её щеки – жест, лишенный тепла, скорее поощрение.

— Хорошая работа, Виктория. Приведи себя в порядок. Уитмор приедет к одиннадцати утра. Ты должна выглядеть идеально.

— Да, папа.

— И еще... – он уже взялся за ручку двери, но обернулся. Его взгляд снова стал колючим. — Узнай, кто эта фигуристка, которая тебе помогла. Я хочу убедиться, что она не болтает лишнего.

Сердце Виктории пропустило удар, но лицо осталось непроницаемым.

— Конечно. Я разберусь. Сайлас кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Виктория осталась стоять посреди комнаты.

Как только шаги отца стихли в коридоре, маска уверенности сползла с её лица. Ноги подогнулись, и она обессиленно опустилась на ковер. Она выиграла время. Она спасла Кэйдена от исключения, чтобы Демьян мог уничтожить его позже, по своим правилам. Но теперь в игру вступал Ричард Уитмор. А это был зверь куда страшнее, чем ее отец.

Кэйден

Сознание возвращалось к Кэйдену рывками, сквозь густую, тошнотворную пелену. Голова раскалывалась так, будто кто-то вбивал в виски раскаленные гвозди. Во рту был привкус меди и химии.

Стук. Громкий, ритмичный, безжалостный стук в дверь. Кэйден застонал, пытаясь открыть глаза. Комната плыла. Потолок казался полом, стены пульсировали. Он лежал на ковре в своей одежде, одной ногой запутавшись в штанах.

Стук не прекращался.

— Господин Кэйден! Откройте! – голос был глухим, но властным.

Кэйден с трудом поднялся на локтях. Желудок скрутило спазмом.

— Сейчас... – прохрипел он, но голос сорвался. — Иду... Шатаясь, как пьяный матрос, он добрался до двери. Потребовалось две попытки, чтобы повернуть замок непослушными пальцами.

На пороге стоял не друг и не сосед. Там стоял личный секретарь его отца – мистер Блэквуд. Человек-тень, появление которого всегда означало катастрофу. Кэйдена обдало ледяным потом. Вчерашний пунш выветрился мгновенно, уступив место животному страху.

— Мистер Уитмор ждет вас в кабинете директора, – сухо произнес секретарь, глядя на помятого парня с нескрываемым презрением. — У вас десять минут, чтобы привести себя в человеческий вид.

Он не стал ждать ответа. Просто развернулся и ушел, чеканя шаг.

Кэйден захлопнул дверь, прислонившись к ней спиной. Ноги дрожали. Отец здесь. Это конец.

Он тут же бросился искать телефон. Куртка валялась в углу, смятая в комок. Он вытряхнул содержимое карманов на пол. Айфон с треснувшим экраном загорелся. Уведомления сыпались лавиной. Чат «Элиты» разрывался от сообщений.

«Ты видел это?», «Кэйден слетел с катушек», «Кто слил видео?».

Дрожащим пальцем он открыл файл. На видео он – взлохмаченный, с безумными глазами швырял бутылку в зеркало и орал: «Я здесь король!».

— Нет... – прошептал он. — Нет, нет, нет! Он с силой швырнул телефон в стену. Гаджет отскочил, ударился о шкаф и погас навсегда. Он ничего не помнил. Последнее, что было в памяти – Виктория, вкус пунша... и темнота.

Спустя двадцать минут...

В кабинете директора царила гробовая тишина, от которой звенело в ушах. За массивным столом сидел Сайлас Сент-Клер, бледный и нервный. У окна, идеально собранная, стояла Виктория в строгом платье, сцепив руки в замок.

В углу, словно провинившийся школьник, переминался с ноги на ногу главный тренер Вэнс. Он старался не поднимать глаз, теребя свисток на шее.

А в центре, в кресле для посетителей, сидел Ричард Уитмор. Он не был похож на монстра. Элегантный костюм, седина в висках, спокойный взгляд. Но от этого спокойствия веяло могильным холодом.

Дверь открылась, и вошел Кэйден. Он успел умыться и надеть свежую рубашку, но руки все еще тряслись, а в глазах читался ужас.

— Отец... – начал он.

Ричард медленно поднялся. Он был выше сына, шире в плечах.

— Подойди, – тихо сказал он. Кэйден сделал неуверенный шаг, потом еще один. Он остановился в метре от отца, опустив голову.

— Посмотри на меня. Кэйден поднял глаза.

Удар был молниеносным. Тяжелая ладонь Ричарда врезалась в лицо сына с такой силой, что звук шлепка эхом отразился от стен. Голова Кэйдена дернулась, на щеке мгновенно начал наливаться багровый след. В кабинете никто не шелохнулся. Вэнс вздрогнул, но промолчал. Сайлас втянул голову в плечи.

— Ты позорище, – произнес Ричард ровным тоном, вытирая ладонь платком. — Я вложил в тебя миллионы. Я купил тебе лучших тренеров, – он кивнул на Вэнса, который тут же выпрямился, – лучшую экипировку, лучшее будущее. А ты? Ты ведешь себя как дешевый наркоман из подворотни.

— Я не... – Кэйден схватился за пылающую щеку. — Я ничего не помню, папа! Мне что-то подмешали!

— Молчать! – рявкнул Ричард. — Какая разница? Все видео в сети. Спонсоры обрывают мне телефон. Ты хоть понимаешь, сколько стоит моя репутация?

— Мистер Уитмор, – голос Виктории прозвучал мягко, но уверенно. Она сделала шаг вперед, вставая между ними. — Прошу, выслушайте. Кэйден говорит правду. Вчера на вечеринке было много посторонних. Кто-то мог перепутать стаканы. Мы не знали. Кэйден никогда бы не поставил вас и команду под удар намеренно.

Ричард перевел взгляд на девушку. Медленно улыбнулся, но улыбка эта не предвещала ничего хорошего.

— Виктория. Умница, красавица. Идеальная защитница. Он подошел к ней ближе. — Ты хорошая девочка, Тори. У тебя безупречная репутация, и я ценю, что ты пытаешься прикрыть его задницу. Но не держи меня за идиота. Его улыбка стала хищной.

— Я знаю этот мир лучше вас. И я знаю, что «золотая молодежь» любит белый порошок не меньше, чем бедные студенты из гнилых кварталов Оттавы. Невинных здесь нет. Твой отец может верить в сказки про «подставу». Я – нет.

Ричард Уитмор резко отвернулся от неё и посмотрел на тренера.

— Вэнс.

— Да, мистер Уитмор? – тренер сделал шаг вперед, его голос дрожал.

— Ты видел видео?

— Д-да, сэр. Видел.

— И как, по-твоему, выглядит капитан твоей команды? Достойно?

— Нет, сэр. Это... неприемлемо.

— Рад, что мы понимаем друг друга, – холодно кивнул Ричард.

Он указал пальцем на своего сына, но смотрел при этом прямо в глаза тренеру.

— С сегодняшнего дня Кэйден Уитмор больше не капитан «Золотых Орлов».

— Что?! – Кэйден побледнел, забыв о боли.

— Папа, нет! Ты не можешь! Скоро турнир! Скауты смотрят на капитана! Я не смогу...

— Молчать! – Ричард даже не взглянул на него.

— Вэнс, ты меня услышал?

— Да, мистер Уитмор, – поспешно ответил тренер, избегая взгляда Кэйдена.

— Забери у него значок. Прямо сегодня. И назначь нового капитана до конца недели. Мне плевать, кто это будет. Хоть тот новичок из третьего звена, хоть уборщик льда. Главное, чтобы он умел держать лицо и не позорил мою фамилию. Я лично все проверю.

— Но, отец... – голос Кэйдена сорвался на шепот.

— Это моя команда...

— Это моя команда, потому что я за неё плачу! И за тебя в том числе, – отрезал Ричард.

— Ты не умеешь контролировать себя – значит, не сможешь контролировать других.

Он посмотрел на сына в последний раз. В этом взгляде было только разочарование.

— Восстановишь репутацию – поговорим о карьере. А пока... ты просто рядовой игрок. И молись, чтобы новый капитан не вышвырнул тебя из звена. Я дам ему эту власть. А Вэнс проследит за этим. Верно, тренер?

— Абсолютно, сэр, – кивнул Вэнс, готовый выполнить любой приказ. — Дисциплина будет восстановлена.

Ричард поправил пиджак и вышел из кабинета, не попрощавшись. Дверь захлопнулась, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и разрушенных надежд.

Кэйден стоял посреди кабинета, оглушенный, раздавленный. Он потерял всё. Не просто место капитана. Он потерял свою мнимую власть. И самое страшное – он потерял её руками тех, кого считал своими слугами.

Виктория смотрела на него, и в глубине души, где-то очень глубоко, ликовала.

Король пал.