ГЛАВА 1. Слепая зона.
Виктория Сент-Клер
В VIP-ложе всегда пахло дорогим парфюмом, шампанским и лицемерием. Этот запах въелся в кожу Виктории, в её идеально уложенные платиновые волосы, в саму её ДНК. Она ненавидела его.
Девушка стояла у панорамного стекла, скрестив руки на груди. Пальцы, спрятанные в черные кожаные перчатки, сжались так сильно, что материал тихо скрипнул.
Внизу, на грязном льду провинциальной арены, двадцать парней убивали друг друга ради шанса. Ради «Золотого билета», который её отец держал во внутреннем кармане пиджака за четыре тысячи долларов.
— Видишь того, под семнадцатым номером? – голос отца прозвучал над самым ухом, заставив её внутренне содрогнуться. Внешне она осталась неподвижной, как ледяная скульптура. Хрупкая фарфоровая статуэтка ростом метр шестьдесят пять, внутри которой была спрятана сталь. Именно такой её создал Сайлас.
— Того, что только что сломал нос защитнику? – холодно спросила она, не оборачиваясь.
— Именно. У него есть... потенциал.
— У него есть ярость, папа. Это разные вещи. Виктория посмотрела вниз.
Игрок семнадцать. Дэмиан Грейвз. Возраст 20 лет. Левый нападающий. Рост сто девяносто два. Он двигался по льду не как спортсмен, а как хищник, загоняющий дичь. В его глазах не было азарта игры, только холодный математический расчет: скорость, угол, удар, боль. Она знала это имя. Изучила досье их команды, еще до того, как его коньки коснулись льда. Знала, что его мать разрывается на двух сменах, отец прикован к постели после инсульта, а старший брат погиб год назад. И она знала, почему он погиб.
Она помнила тот день очень хорошо. День, когда «Айспик» избавился от Калеба Рида. Тогда она впервые сбежала с тренировки и поехала в городскую больницу. Сама не понимая зачем. Возможно, ее грызла совесть, или она просто хотела увидеть последствия отцовского "бизнеса" своими глазами.
Виктория никогда не забудет женщину, сидевшую на жестком пластиковом стуле у дверей морга. Она не кричала и не билась в истерике. Она просто смотрела в одну точку сухими, почерневшими от горя глазами, словно жизнь покинула её вместе с сыном. К ней подошел врач с папкой документов и тихо, но отчетливо произнес: — Миссис Грейвз? Нам нужна ваша подпись.
Грейвз. Не Рид. Эта фамилия врезалась ей в память.
Поэтому, когда два дня назад она увидела на столе отца досье на нового перспективного игрока «Дэмиан Грейвз, Оттава» – пазл сложился мгновенно. Отец Виктории видел в нем просто очередное "свежее мясо" из небогатого района, дешевый актив. Он не сопоставил разные фамилии. Для него смерть Калеба была лишь досадной неприятностью, которую он давно стер из памяти.
Но Виктория помнила ту женщину у морга. И она всё поняла. Глядя сейчас на номер семнадцатый, девушка видела не новую звезду хоккея. Она видела еще одну жертву из семьи Грейвз.
«Надеюсь, ты откажешь отцу, пронеслось у неё в голове. — Ты же не идиот, чтобы лезть туда же, где погиб твой брат?»
Многие бы спросили: почему она вообще здесь? Почему надежда национального спорта фигурного катания, талантливая одиночница, которой пророчат олимпийское золото, стоит в этом душном VIP-аквариуме? Почему вообще смотрит на потных хоккеистов? Вместо того чтобы отрабатывать каскады, которые у неё не получаются?
Ответ был прост – она была частью сделки. Отец не просто покупал игроков. Он продавал им мечту. И Виктория была этой мечтой воплоти.
«Спину ровнее, Виктория, – всегда шептал он, когда они выходили из машины. — Ты доказательство того, что система "Айспик" работает. Сияй».
В этот момент ему было плевать, что она пропускает тренировку. Для Сайласа имидж был важнее. Она была красивой оберткой, на которую клевали такие, как Дэмиан Грейвз. Её задача была простой: стоять рядом, сверкать своими льдисто-голубыми глазами, выглядеть недосягаемой и заставлять этих нищих парней хотеть стать частью их мира. Она чувствовала себя не дочерью, а инвестицией. Драгоценным камнем, в огранке которого ювелир не потерпит ни единой трещины.
Семнадцатый внезапно поднял голову. Он снял шлем, и их взгляды встретились через бронированное стекло. Обычно парни смотрели сюда с надеждой. С мольбой: «Заметьте меня, выберите меня». В глазах Дэмиана Грейвза не было мольбы. Там была тьма. Густая, тяжелая чернота. Он смотрел на них не как на спасителей, а как на мишени.
— Я хочу купить его, – сказал отец, делая глоток виски. — Он идеально впишется в состав «Золотых орлов» в этом сезоне. Тотализатору нужна свежая кровь.
— Он не похож на игрушку, – тихо заметила Виктория, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Он похож на бомбу с часовым механизмом.
— Именно поэтому ставки на него будут высокими. Улыбнись ему, завлеки, как ты делаешь это обычно.
Отец отошел к гостям, смеясь. Этот звук был таким же фальшивым, как и вся их жизнь. Виктория ничего не почувствовала. Боль от его слов давно ушла, уступив место ледяному пониманию: она не особенная. Она просто полезная. И её ценность измеряется лишь тем, как долго она сможет приносить прибыль своими медалями и своей красотой. В этом мире у неё не было друзей.
Дружба здесь – слабость. Вокруг были только шакалы, жаждущие оказаться поближе к кормушке Сент-Клера.
В кармане ее пальто завибрировал телефон. Виктория только отвела взгляд от льда, хотя семнадцатый номер уже отвернулся. Уведомление было из закрытого чата «Dead Pool». Она достала смартфон и, прикрывая экран собой от камер видеонаблюдения, прочитала: «Новая ставка открыта: Новичок под номером 9. Выживаемость: 3 месяца».
Пальцы дрогнули над экраном, удаляя сообщение. Она снова посмотрела вниз, на парня, которого ожидала та же участь.
Бедная его семья. Вынесут ли они еще одну потерю? Наврятли.
«Беги», – мысленно крикнула она ему. – «Беги отсюда, идиот, пока тебя не перемололи».
Но она знала, что он не побежит. Было похоже на то, что он сам шел в капкан.
— Что ж, – прошептала она своему отражению в темном стекле. — Добро пожаловать в ад, номер семнадцать. Надеюсь, ты умеешь кусаться
В стенах академии
Возвращаясь с очередного матча, где отец удачно выловил новую «игрушку» для команды, Виктория смотрела в окно тонированного автомобиля. Вдалеке, среди густого леса, показались огромные кованые ворота с эмблемой в виде горного пика.
Академия «Айспик» не просто стояла среди гор – она пряталась там, словно секретный военный объект. Комплекс находился в глуши, где снег лежал восемь месяцев в году, а единственная извилистая дорога петляла между вековыми соснами, отрезая это место от остального мира.
Само здание выглядело как странный, пугающий гибрид старинного замка и небоскреба будущего. Нижние этажи были сложены из темного, грубого камня – тяжелого и неприступного. Но из этого фундамента в небо вонзались острые башни из стекла и стали, сверкающие на солнце, как грани гигантского ледяного кристалла.
Виктория скользнула взглядом по высокому забору. Камеры на каждом столбе. Сюда нельзя было попасть случайно. Это была крепость. Золотая клетка для тех, кто готов продать душу за олимпийское золото и лучшие контракты мира.
Стоило тяжелым дверям закрыться за спиной, как внешний мир исчез. Внутри царила стерильная, оглушающая тишина. Главный холл напоминал вестибюль дорогой частной клиники. Пол из белого мрамора был отполирован так идеально, что в нем отражались силуэты студентов, а сквозь стеклянный купол падал холодный дневной свет. Здесь не было уютных красок. Только белый, серый и глубокий синий – цвета формы «Айспик». Воздух пах едва уловимым холодом, который тянуло от ледовых арен. Виктория прошла мимо бесконечной «Галереи Славы». Глаза с портретов лучших выпускников следили за ней, безмолвно напоминая: «И ты должна стать лучшей. Или ты здесь никто».
Атмосфера «Айспика» была пропитана деньгами и амбициями. Здесь не слышно было беззаботного смеха. Это был завод по производству чемпионов. Красивый, технологичный и безжалостный конвейер. И Виктория была его главной шестеренкой.
***
Она не успела дойти до своей комнаты в элитном крыле общежития, как ее окликнули. — Ты снова игнорируешь ставки, Тори? Голос был знакомым до тошноты – массивным, уверенным, наигранно-игривым.
У окна стоял Кэйден Уитмор со своей свитой. Виктория остановилась, чувствуя, как внутри поднимается волна холодного раздражения.
— Что тебе нужно, Кэйден? – спросила она, не оборачиваясь. — И я просила не называть меня так. Это имя только для близких.
— Разве у тебя есть такие? – усмехнулся он, отлепляясь от стены.
— Ты же по жизни одиночка, Вики.
— Вот поэтому я и сказала не называть меня так.
Парень усмехнулся и провел рукой по подбородку, оценивающе глядя на нее. Он сделал шаг ближе, нарушая личное пространство, но Виктория отступила назад, выставляя невидимый барьер.
— Какая же ты грубиянка, – протянул он.
— Я вот соскучился. Не поверю, что ты – нет.
— Мне кажется, я все тебе уже сказала, – ледяным тоном ответила она, игнорируя его провокацию.
— Ни ты, ни твои похождения, ни твои ставки меня не интересуют. У меня скоро прогон. Я пошла.
Она оборвала разговор, не дав ему продолжиться, и направилась к своей двери. Провела ключ-картой, замок пискнул. Уже открывая дверь, она услышала злобный шепот Кэйдена и смешок его друга:
— Вот же стерва.
— Что, Кей, твой золотой билетик опять тебя кинул?
— Заткнись. Пошла она, – прошипел Уитмор.
— Ее папочка неплохо так зависит от денег моей семьи. Сама потом прибежит. Все равно она всегда будет принадлежать мне.
Дверь захлопнулась, отрезая их голоса. Оказавшись в своей комнате, Виктория прислонилась спиной к прохладному дереву и выдохнула. Тяжелый день давил на плечи. Слова Кэйдена про отца больно царапнули гордость, но она заставила себя отбросить их. Она начала медленно снимать одежду, но мысли крутились вокруг другого. Взгляд новенького.
Она что-то ощутила там, на трибуне. Семнадцатый был слишком самоуверен. В нем была тьма, которая пугала и притягивала одновременно. Он будто знал, что заинтересовал ее отца, и шел в ловушку осознанно. «Хотя, может, мне просто показалось», – одернула она себя.
Чтобы прийти в себя, Виктория отправилась в ванную. Ей нужен был ледяной душ, чтобы снять боль в мышцах после вчерашних ночных тренировок.
Она жила на льду. Десять, пятнадцать часов в неделю сверх нормы были для нее обычным делом. Каждое движение должно быть отточено до стерильной чистоты. Ошибка для Сент-Клер была непозволительна.
Через полчаса, переодевшись в тренировочный костюм и собрав волосы в привычный тугой пучок, она сделала глоток протеинового шейка. Ее ждал лед. Единственное место, где она могла дышать.