Разоблачительница [Russian Translation]

Сейчас учебный сезон — удручающе длинный и размытый отрезок семестра, который, насколько я могу судить, длится от конца учебной недели до начала выпускных экзаменов. В результате за три дня до Рождества Бьюкенен стал напоминать аутлет-молл.

Другими словами, сущий ад.

Все учебные кабинеты забронированы до конца октября, поэтому наша группа по изучению человеческой сексуальности собралась между двумя книжными полками в глубине стеллажей на четвертом этаже, где обычно прячутся аспиранты, работая над ключевыми словами, тезисами и исследовательскими статьями.

Ковровое покрытие на полу грубое и в кофейных пятнах, но относительная тишина явно превосходит шумный хаос на третьем этаже.

Наша работа должна быть готова за неделю до Дня благодарения — у каждой группы есть установленные сроки, совпадающие с датой презентации, чтобы уравнять шансы, так что сегодня мы с головой ушли в просмотр слайдов по сто раз и распределение тем для выступлений.

Первый час нашей встречи был невероятно продуктивным.

Где-то на втором часу мы потеряли концентрацию.

Мои мысли были о Саре.

Однако я не чувствую себя слишком виноватой из-за того, что отвлеклась. Райан и Оливия снова спорят о её бывшем. За те недели, что мы провели вместе, я услышала достаточно много о том, что его зовут Льюис и что он мудак.

А ещё у него огромный пенис, и, похоже, именно поэтому Оливия не может навсегда удалить его номер.

— Ты не можешь просто забыть о проблеме, её надо решать, — говорит Райан.

Боди подталкивает меня локтем.

Я поднимаю глаза. Волосы падают мне на лицо, создав занавеску, которую я откидываю с лёгким раздражением.

— Хочешь морковку? — Предлагает он.

У Боди в рюкзаке есть упакованный обед. Я знаю это, потому что каждый раз, когда он достаёт оттуда морковку, я замечаю коричневый бумажный пакет и что-то завернутое в фольгу.

— Нет, спасибо, — бормочу я.

Он задумчиво жуёт.

— У тебя всё хорошо? — Спрашивает он. — Ты какая-то тихая.

Я корчу гримасу, как бы говоря: "кто, я?" это выглядит не очень убедительно.

Боди приподнимает бровь.

Я устало вздыхаю

— Ты должен знать, — говорю я, понизив голос, чтобы только он мог меня услышать, — что одна из женщин, приславших жалобу в "Дейли", призналась в этом. Она закончила университет несколько лет назад, но услышала о статье в новостях. В конце концов она села в самолет и прилетела сюда после того, как Гарланд заявил, что жалобы были фальшивыми.

Боди перестаёт жевать.

— Она хочет сделать заявление в полицию, — говорю я ему.

— Это...это потрясающе, — говорит он.

Я могу сказать, что он не шутит,что он рад. Но его голос дрогнул.

— Ты в порядке? — Спрашиваю я.

— Да. Да. Прости, — говорит он, качая головой, словно недоволен собой. — Я просто...ты не могла бы дать мне минутку?

Он отталкивается от пола и встаёт на ноги.

Он уже скрывается за стеллажами, когда Оливия и Райан замечают, что он встал и начал двигаться. Они поворачиваются ко мне с выражением одинакового замешательства на лицах.

— Куда пошёл Сент-Джеймс? — Спрашивает Райан.

— В туалет, — лгу я.

Место на полу, где он только что сидел, кажется пустотой. В расстегнутом переднем кармане его рюкзака виднеется пластиковый пакет с морковью.

— Я сейчас вернусь, — говорю я, поднимаясь на ноги.

Райан и Оливия не спрашивают, куда я иду.

Я нахожу Боди в дальнем конце четвёртого этажа, в тускло освещённом углу между стеллажами, рядом с фонтанчиком с водой, с листком бумаги, на котором кто-то написал НЕ РАБОТАЕТ и поставил несколько возмущённых восклицательных знаков.

Его плечи напряжены, а дыхание тяжёлое и учащённое.

— Эй, — шепчу я.

Боди шумно выдыхает и разводит руками, как будто они у него затекли или он прищемил палец.

— Извини, — говорит он дрожащим голосом. — Я просто чувствую себя плохо. Мне жаль.

— Не извиняйся, — говорю я ему.

— Я счастлив, — настаивает он, хотя в его голосе слышатся слёзы. — Правда. Клянусь Богом, я счастлив. Просто...

Его лицо морщится.

— Боди, — бормочу я. — Боди. Эй.

— Как я мог не знать? — Говорит он отчаянным шёпотом. — Это так...это так отвратительно, а я не знал. Я позволял этому происходить.

Я шагаю вперёд и хватаю его за запястье.

Он дрожит.

— Это случилось семь лет назад, — напоминаю я. — Тогда ты даже не был знаком с Воном.

Лицо Боди морщится.

Первые несколько слезинок скатываются по его щекам и резкому изгибу подбородка, а потом я словно протыкаю иглой воздушный шарик с водой.

— Иди сюда, — шепчу я.

Боди выдыхает, издав звук, похожий одновременно и на смех, и на рыдание, и шагает ко мне в объятия. Я крепко обхватываю его за талию и прижимаюсь щекой к его плечу.
Когда он вдыхает, у него перехватывает дыхание. Я чувствую, как он вздрагивает у моей скулы.

— С ней всё в порядке? — Спрашивает он с заложенным носом и понизившимся голосом.

— Будет, — говорю я ему, проводя рукой по его широкой спине. — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы убедиться, что с ней всё будет в порядке.

— Если я могу что-то сделать... — говорит он.

Я киваю. Его рубашка мягко касается моей щеки.

— Мы дадим тебе знать.

Боди вдыхает Выдыхает. Дрожит.

Он наклоняет голову. Я уверена, что почувствовала, как его губы прижались к моему плечу.

Райан и Оливия никак не прокомментировали это, когда мы с Боди вернулись с опухшими глазами и шмыгающими носом, как будто подхватили простуду, но я знаю, что они вот-вот лопнут от любопытства, поэтому я говорю им обоим, что одна из девушек, написавших жалобу на Вона, согласилась подтвердить её подлинность.

Оливия достаёт из своего рюкзака упаковку салфеток и протягивает их нам.

— Это хорошее оправдание, — говорит она нам. — Я думала, вы, ребята, снова целуетесь или что-то в этом роде. Я собиралась разорвать вас в клочья. Блядь.

После этого мы решаем на этом закончить.

Оливия, которая вновь посвятила себя руководству нашей группой в попытке забыть о Льюисе, КАТИСЬ К ЧЁРТУ, и его огромном члене, рассказала нам об основных моментах нашей презентации, пока мы перемещались к лифтам. Она вырывает три страницы из своего блокнота и раздаёт их нам. На том, который она вручила мне, моё имя написано сверху фиолетовой гелевой ручкой; под ним пронумерованный список наших слайдов, выделенный, подчёркнутый и обведённый кружком.

Когда лифт, наконец, приезжает, мы все вместе входим внутрь.

Двери открываются на третьем этаже. Снаружи стоит толпа студентов, нетерпеливо ожидавших лифт. Я проскальзываю в сторону Боди и прижимаюсь к стене. Горизонтальные перила холодные в том месте, где упираются мне в поясницу, но рука Боди, лежащая на моей, тёплая.

Я не могу не думать о том, что в последний раз, когда мы вместе ехали в лифте, мы были незнакомцами.

❖ ❖ ❖

Мы все вчетвером приходим на пару на пятнадцать минут раньше. Мы не согласовали это заранее. Мы все на пределе нервозности, от избытка адреналина и (по крайней мере, в моём случае) слишком большого количества кофеина.

Оливия рассказывает нам о плане.

Райан непривычно тих. Колено Боди подпрыгивает так сильно, что весь передний ряд кресел сотрясается. Я абсолютно уверена, что меня вот-вот вырвет латте, который Ханна купила мне на удачу.

Лекционный зал заполнен.

Прибывает Ник, всадник академического апокалипсиса с конским хвостом, и начинает пару с краткого напоминания о расписании наших выпускных экзаменов.

А потом он говорит.

— Давайте приступим к нашей первой презентации за этот день.

Я уверена, что потеряла сознание.

Вот что я точно помню: жёлтые полоски-предостережения по краям двух маленьких ступенек, ведущих на сцену, потому что я не собиралась падать на глазах у всей группы. Яркий свет. Золотое кольцо в виде змеи на указательном пальце правой руки Оливии, когда она протянула мне микрофон. Голос на моих первых словах дрогнул (чёрт), а затем и на вторых (чёрт). Боди легко и ободряюще улыбнулся, когда я прижала микрофон к его груди

И наши тридцать минут закончились так же быстро, как и начались.

Райан щёлкает по последнему слайду нашей презентации — изображению Дульсе Д'Лече в полном облачении, в середине танцевального номера. По сонному лекционному залу прокатывается волна неуверенных аплодисментов.

Оливия подносит микрофон к губам и говорит.

— Спасибо, ребята!

Мы закончили.

Всё кончено.

Мне всё ещё хочется описаться, когда я стою наверху, и столько глаз смотрит на меня сверху вниз, но облегчение перевешивает тревогу.

Ник возвращается на сцену с блокнотом для заметок под мышкой и поздравляет нас с хорошо проделанной работой. Нам позволено вернуться на свои места и отпраздновать это событие.

— У меня сорвался голос, — шепчу я Оливии. — Ты слышала, как у меня сорвался голос?

— Нет, нет, — неубедительно говорит она, — ты говорила нормально.

Боди подталкивает меня локтем.

— Я точно это слышал, — шепчет он.

Я толкаю его в плечо,  в его очень крепкое, чётко очерченное плечо.

Когда пара заканчивается, Райан издаёт торжествующий возглас и перегибается через наши парты, чтобы дать по пять каждому из нас.

Я предлагаю всем вместе пообедать.

— Только если все будут свободны, — говорю я, взглянув на Боди.

Я думаю, что у него могут быть какие-то командные дела, или тренировка, или что-то в этом роде.

Но он только улыбается и говорит. — Я согласен.