Разоблачительница [Russian Translation]

В среду днём студент-первокурсник по специальности "химическая инженерия" предложил мне двадцать баксов в час в обмен на обширную грамматическую помощь.

Если бы у нас в квартире было шампанское, я бы открыла его.

Чтобы отпраздновать моё восстановление в статусе занятого человека, Андре предложил устроить званый ужин, что было очень взрослым способом сказать, что мы хотим объединить наши деньги, купить мексиканскую еду в нашем любимом киоске с тако и пировать, пока не заснём за просмотром фильма, который смотрели уже восемнадцать раз.

Это идеальная ночь для того, чтобы сделать это. Один из соседей Андре по комнате вернулся домой на день рождения своей мамы, другой ночует в квартире своей девушки, а третий собирается отправиться в бар, который, по его прогнозам, закончится либо на чужом диване, либо на носилках в отделении неотложной помощи.

Так что квартира полностью принадлежит нам.

Андре сбегал в "Пепито" за едой. Ханна, у которой были ключи от моей машины после моего воскресного нервного срыва, вызвалась съездить и забрать бутылку вина, которую она мне обещала, несмотря на мои заверения, что я всё равно не собираюсь пить её раньше времени.

Она вернулась в "Палаццо", неся в руках только огромный пакет горячих чипсов "Читос", которые нежно баюкала, как спящего новорожденного.

Ханна бросает мне мои ключи. Я хмурюсь, глядя на неё со своего места на диване Андре, где я развалилась в леггинсах для уборки квартиры и белом свитере, от которого на леггинсах остаётся столько пушинок, что кажется, будто я боролась с белым медведем и победила.

— Ты купила...

— Я принесла твоё вино, да, — говорит она. — Оно у тебя в багажнике.

Я снова хмурюсь, на этот раз сильнее.

— Почему ты не принесла его с собой?

— Я забыла, — говорит Ханна, вглядываясь в таблицу питательных веществ на обратной стороне упаковки "Читос", которая, должно быть, наводит тоску. — Может, сходишь за ним? Я припарковалась в гараже напротив. Очень близко. Это займёт максимум пять минут.

У Ханны много артистических талантов, но актёрское мастерство не входит в их число.
Я просто не могу понять, почему она хочет отослать меня на парковку.

Я бросаю взгляд на Андре, чтобы проверить, понимает ли он, почему Ханна такая рассеянная (Андре обычно плохо умеет скрывать свою вину), но он занят тем, что раскладывает начос по трём равным порциям на разные тарелки, которые он позаимствовал у своих соседей по комнате, потому что у него только один индивидуальный набор столовых приборов.

— Так ты злишься на меня, — спрашиваю я Ханну, — или...

— Лорел, — раздражённо говорит она. — Иди уже.

❖ ❖ ❖

Она припарковалась на верхнем этаже. Теперь я абсолютно уверена, что она злится на меня.

Я останавливаюсь на лестничной площадке, тяжело дыша, как разгорячённая собака после крутого подъёма по лестнице, и выглядываю на улицу. Окна "Палаццо" сверкают персиковым и золотым на фоне голубого и лавандового неба.

С восточной стороны гараж кажется монолитом из тени и бетона, но когда я плечом открываю дверь и выхожу на крышу, меня на мгновение ослепляет солнечный свет. Я поднимаю руку, чтобы прикрыть глаза.

И тут я вижу это.

Мою машину из примерно пятнадцати, припаркованных на верхнем этаже. Она стоит одна у северной стены, её окна и зеркала сверкают. На кузове нету ни пятнышка пыли или грязи.

Но это не то, что заставляет меня остановиться на полпути.

Её капот гладкий и белый, как нетронутое снежное поле, и рядом с ней парень, сидящий на подножке, упершись локтями в колени и поставив бутылку вина на землю между ног.

Боди поднимает голову, когда слышит, как я, хрипя, приближаюсь к нему.

Заходящее солнце окрашивает его лицо в золотой цвет.

— Привет, — зовёт он.

— Привет, — отвечаю я тихим и дрожащим голосом.

Я останавливаюсь на краю пустого парковочного места, не в силах решить, что заставило меня разрыдаться, моя отремонтированная машина или Боди в его белоснежной футболке "Пепито".

Он вытирает руки о джинсы и встаёт, оставив бутылку вина, когда шагает мне навстречу.

— Ты прогуляла пару, — говорит он. — Дважды.

— Скучал по мне? — Язвлю я.

— Да, — говорит Боди с искренностью, к которой я сама не была готова. — Да, я действительно скучал.

Я пытаюсь рассмеяться, но в горле у меня застревает комок. Вместо этого я ёрзаю с ключами в руках.

Я не могу оторвать взгляда от своей машины.

Моя прекрасная, неповреждённая машина.

— Как? — Спрашиваю я, не в силах сформулировать более конкретный вопрос.

— Ханна дала мне твои ключи, — объясняет Боди. — Надеюсь, всё в порядке. Я не хотел вторгаться в твою личную жизнь или что-то в этом роде, но подумал...

Я отмахиваюсь от него и шмыгаю носом.

— Как ты...ты её покрасил?

— Летом Торрес работает механиком. Я попросил его об одолжении. Привез её, попросил покрасить. Это заняло несколько часов. Всё просто.

Каким бы обаятельным и приветливым ни был Боди, его товарищ по команде ни за что не сделал бы столько работы бесплатно. И Боди не стал бы требовать особого отношения. Я примерно представляю, сколько он заплатил. Я провожу исследование.

Я точно знаю, сколько мне нужно накопить.

Только цифры больше не имеют значения. Боди позаботился об этом. Я не могу придумать ни одного хорошего способа выразить себя, который не был бы похож на финал теленовеллы в середине сезона — разрыдаться, броситься на колени, ударить его по щеке, а затем поцеловать одним и тем же хорошо поставленным движением.

— Спасибо, — решаю сказать я.

Я горжусь своей выдержкой.

Боди беспокойно переступает с ноги на ногу. Когда он говорит снова, его голос звучит нервно.

— Кайл - тот, кто это сделал.

— Знаю, — вздыхаю я.

Заметив, что Боди удивлённо хмурится, я добавляю.

— Я видела его на парковке. До того, как это случилось.

— Я пытался заставить его рассказать что-нибудь в том приложении, которым ты всегда пользуешься...в том, которое записывает, но, кажется, я перепутал настройки. Я могу попробовать ещё раз. Ему нравится рассказывать истории.

Я всхлипываю.

— Он огромный мудак.

Боди кивает и говорит.

— Думаю, мне нужны новые друзья.

— Что ж, — говорю я ему со вздохом, — тут я ничем не могу тебе помочь. У меня их всего двое, и они здоровенные придурки.

— Шепард довольно крутой, — комментирует Боди.

Его улыбка немного меркнет, когда он добавляет. 

— Он сказал мне, что тебя уволили. Мне жаль. Я могу связаться с твоей начальницей в загородном клубе и...

— Нет, — обрываю я его. — Я больше не хочу там работать.

— Ты уверена?

Я прикусываю щёку, раздумывая, стоит ли мне рассказывать ему о выигрышной фразе, которой меня наградила Ребекка.

— Ну, она сказала мне возвращаться в Мексику. Так что да. Я уверена.

Проходит около трёх секунд после того, как эти слова слетают с моих губ, прежде чем на лице Боди появляется выражение, похожее на то, какое он приберегает для своих противников на поле, только в сто раз более яростное.

— Она не может так с тобой разговаривать.

Я скрещиваю руки на груди и возвожу глаза к небу, надеясь, что он воспримет моё бесцеремонное отношение как знак того, что я полностью с этим покончила. Так оно и есть. Может быть.

— Кто её начальник? — Спрашивает Боди. — Я хочу...

— Ребекка того не стоит, — перебиваю я.

Боди выглядит так, словно собирается поспорить со мной по этому поводу, поэтому я меняю тему.

— Ты мог бы сказать мне, что дашь интервью ESPN. Кстати, когда ты его снял? Твой нос выглядел действительно ужасно.

— Спасибо.

— Что ж, это правда...

— Я пришёл в студию в понедельник после игры.

— Так вот почему они нанесли на тебя так много тонального крема.

— Это было чертовски больно, — говорит Боди, затем смотрит на мою машину. Когда он говорит снова, его голос более серьёзный.

— Я знаю, что некоторые ребята просто хотят разобраться во всём наедине, но я тот тупица, который заступился за него сразу после выхода статьи. Я должен был что-то сказать.

— Ты так же рассказал полиции об электронных письмах.

Уголок рта Боди дёргается. Он не выглядит удивлённым. Во всяком случае, он выглядит так, словно знал, что я разберусь с этим, и доволен, что я выполнила его предсказание.

— Возможно, это ничего не значит, — выпаливает он. — Возможно, это тупик.

— Как ты узнал о них?

— Ну, я знал, что у Вона была поддельная почта с бесплатными пробными версиями приложений и прочим дерьмом. Но я думал, что полиция уже знает об этом. А потом мы были в загородном клубе, и я услышал, как Стерлинг сказал, что переслал ему кое-что туда. Это просто прозвучало...Я не знаю. Подозрительно.

— Он сказал это прямо при тебе? — Спрашиваю я.

Боди пожимает плечами.

— Он был очень сдержан по этому поводу. Вот почему я думаю, что электронные письма могут ничего не значить. Но стоит проверить, верно?

Мне хочется обнять его. Я хочу обхватить ладонями его лицо и просто подержать его так несколько часов, чтобы я могла впитывать тепло его улыбки, как будто это первые весенние лучи солнца.

— Когда ты принял решение? — Спрашиваю я его. — Я имею в виду, что ты поверил нашей статье. Когда это произошло?

Боди прислоняется к моей машине, засунув руки в передние карманы джинсов, и на мгновение прокручивает в голове мой вопрос.

— Всё было отменено в то утро, когда университет разослал это заявление, — говорит он. — Я должен был сказать: "Ну вот, вот и подтверждение". Гарланд сказал, что он не виновен. Но это казалось неправильным. Я не мог избавиться от этого чувства. А потом появилась ты, в твоих словах был полный смысл, как и всегда, и я просто, — он пожимает плечами. — Я доверился тебе.

Я снова шмыгаю носом и вытираю его рукавом. Я уверена, что выгляжу как отвратительный гремлин с опухшими глазами, но я слишком рада, чтобы предаваться смущению.

И Боди улыбается мне.

Очень тяжело чувствовать себя такой, когда он это делает.

— Прости, что я так долго не мог прийти к этому, — шепчет он.

Я качаю головой.

— Я была очень нетерпелива, — всхлипываю я. — И очень сурова с тобой в самом начале. С моей стороны было неправильно просить тебя отвернуться от человека, которому ты доверял, не дав тебе времени осознать это. Я не должна была ожидать, что ты сможешь...просто пережить это...

Всё происходит очень быстро. Боди шагает вперёд, и прежде чем я успеваю испугаться, что моё заплаканное лицо и сопливый нос могут испачкать его рубашку, его руки обхватывают меня.

Я и не подозревала, как сильно нуждалась в объятиях.

А обнимать Боди всё равно что обнимать одного из огромных плюшевых мишек, только у плюшевых мишек нету чётко очерченных грудных мышц и мышц спины олимпийца. Его тело большое, тёплое и крепкое. Это утешение вызвало у меня новый приступ слёз, из-за которых я совершенно не могу дышать носом.

Вежливые объятия длились недолго.

Мы бесстыдно прижимались друг к другу.

Наконец Боди шмыгает носом и спрашивает

— Не хочешь открыть вино?

❖ ❖ ❖

Я привыкла к вину, которое подаётся в бутылках с закручивающимися крышками и имеет такой вкус, словно кто-то подлил жидкость для снятия лака в просроченный виноградный сок. Но Ханна, благослови её Господь, сегодня потратилась на самое вкусное.

Оно закупорено.

— Чёрт возьми! — Восклицаю я, топнув ногой от досады. — Зачем Ханне это делать? Она знает, что у меня нет долбаного штопора в...

— Дай, — говорит Боди, протягивая руку.

Я передаю ему бутылку вина и скрещиваю руки на груди, оглянувшись через плечо, просто чтобы убедиться, что за бетонными колоннами не прячутся университетские охранники, чтобы поймать парочку хулиганов вроде нас.

— И ключи.

Я поворачиваюсь и, нахмурившись, смотрю на него.

Боди только улыбается и протягивает мне раскрытую ладонь. Я любезно опускаю их в его протянутую руку.

Одним лёгким движением он вставляет ключ от моей квартиры в пробку, поворачивает её и вытаскивает из бутылки с приятным чмоканьем.

Это самая горячая вещь, которую я когда-либо видела у парня.

Боди выглядит слишком гордым собой, когда я стою с открытым ртом.

— Это всё из-за силы верхней части тела, — говорит он, пожимая плечами.

Мой взгляд скользит по рукавам его футболки "Пепито", где они обтягивают его бицепсы.

— У тебя есть чашки? — Спрашивает Боди.

Нет. Зато у меня есть обширная коллекция многоразовых продуктовых пакетов, не начатая бутылка острого соуса, кардиган, который я надевала на пляж на втором курсе и с которого до сих пор не успела смыть песок, и чётки, которые моя бабушка подарила мне, чтобы я повесила их на зеркало заднего вида. (Постоянный стук пластика слишком отвлекал, поэтому я решила, что Господь не будет возражать, если я буду хранить их в бардачке вместе с аварийными инструментами, которыми я не умею пользоваться).

— Мы можем пить из горла, — говорю я.

— Отличная идея, — комментирует Боди. — Ты хочешь сначала вымазать вином свою рубашку, или это сделать мне?

Этот умник позволяет мне сделать первый глоток.

Я делаю глоток и возвращаю бутылку обратно. Боди делает небольшой глоток, вытирает рот тыльной стороной ладони и вздрагивает, как ребёнок, проглотивший сироп от кашля.

— Да ладно тебе, — говорю я. — Это вкусная штука.

— Я мало пью, — признаётся Боди, поморщившись.

Я выхватываю бутылку вина у него из рук и снова подношу к губам. Ханна выбрала самую красивую. И тут меня осиняет.

Сука.

Ханна знала об этом. Конечно, она знала. Она странно отнеслась к вину, потому что знала, что Сент-Джеймс где-то здесь, ждёт меня.

Пока Боди готовится к очередному глотку вина, я вытаскиваю телефон из заднего кармана, чтобы написать Ханне. Я не могу решить, благодарить ли мне её за то, что она помогла Боди, или проклинать за то, что она хотя бы не предупредила меня, чтобы я причесалась и надела нормальные брюки.

— Подожди, — прерывает меня Боди, его улыбка слишком довольная, когда я поднимаю голову. — Прости, какой у тебя экран блокировки?

Я борюсь с внезапным желание швырнуть свой телефон с третьего этажа гаража.

— Просто картинка из Pinterest.

Губы Боди дрогают.

— Я покажу тебе свой, если ты покажешь мне свой, — говорит он, с вызовом вздёрнув подбородок.

Любопытство берёт верх.

— Ты первый, — говорю я ему.

Боди вытаскивает свой телефон из заднего кармана и показывает его.

— Это ребёнок твоей сестры? — Спрашиваю я, прищурившись на экран.

Он кивает. 

— Твоя очередь.

Я стискиваю зубы.

Боди многозначительно приподнимает брови.

С невероятной неохотой я отдаю ему свой телефон. А затем вздёргиваю подбородок, держась за гордость, хотя и таю от стыда.

— Это, — спрашивает он, прищурившись, — Jonas Brothers?

— А, так ты с ними знаком.

— Почему у тебя на экране блокировки фотография Jonas Brothers, примерно 2009 года выпуска?

— Потому что у них очень интересная дискография.

Он фыркает.

— Так тебе нравится Джо или Ник?

— Я не буду отвечать на этот вопрос, — говорю я.

— Только не говори мне, что Кевин...

— Мне нравится их музыка.

— Звучит так, как сказала бы фанатка Кевина.

— Ей-богу, Боди! У меня в машине есть один из их дисков. Это просто...

Он смеётся слишком громко, чтобы расслышать мой отзыв.

Я скрещиваю руки на груди и, нетерпеливо приподнимая одну бровь, жду, пока он возьмёт себя в руки.

В конце концов Боди берёт себя в руки настолько, что выглядит виноватым.

— Хорошо, хорошо. Прости, — говорит он. — Вот. Я дам тебе шанс.

Он шаркает к водительской дверце моей машины и вставляет ключ в замок.

— Ты должен подождать пару секунд после...

Слишком поздно. Он тянет за ручку.

Воет сигнализация.

Боди отшатывается, мои ключи выскальзывают у него из пальцев и со стуком падают на пол.

Настала моя очередь взвыть от смеха.

— Что я сделал? — Боди перекрикивает сигнал тревоги, ужас в его широко раскрытых глазах меняется смущением, когда я хихикаю на его счёт.

Я подбегаю и беру свои ключи.

— Она чувствительная, — говорю я. — Ты не можешь просто воткнуть в неё и войти.

— Именно так и говорила Саша Грей.

— Ладно, убирайся.

— Это общественная парковка, Лорел.

— Именно поэтому тебе не следует так шутить.

Я рывком открываю дверцу со стороны водителя, откидываюсь на спинку сиденья, свесив ноги из машины, и вставляю ключ в замок зажигания. Двигатель ревёт, оживая, за ним следует треск стереосистемы и вступительные ноты первого трека с моего диска Jonas Brothers.

Только после того, как мы прикончили половину бутылки вина, Боди неохотно признаёт, что у них действительно есть хорошие песни.

Я не уверена, когда я вышла из машины и начала танцевать.

Я не уверена, когда Боди присоединился ко мне.

Мы были не слишком хороши, но полны энтузиазма, и это самое главное.

В промежутке между затихающим финалом одной песни и началом следующей, когда мы с Боди перестали прыгать и только и делали, что смеялись, обняв друг друга, я позволила своим губам прижаться к его плечу.

Всего один раз.

Быстро, чтобы, если он заметит, то мог подумать, что это был несчастный случай.