Разоблачительница [Russian Translation]

Из-за арки между кухней и гостиной я наблюдаю, как Кайл Фогарти вваливается на вечеринку. Его волосы - теперь, когда полупостоянная краска поблекла, приобрели приятный пастельно-зелёный оттенок - подозрительно влажные, как и левая сторона рубашки. Как будто он залпом выпил пиво и совершенно не попал в рот.

Фогарти является скорее помехой, чем реальной угрозой. Он меня не пугает.

Но пугает парень, который входит следом за ним, и от этого у меня скручивает живот.

Боди Сент-Джеймс выглядит настолько угрожающе, насколько это вообще возможно во фланелевых пижамных штанах и потрёпанной грязно-белой футболке. Он следует за Фогарти на вечеринку, скрестив руки на груди и демонстрируя стоическую ответственность, как телохранитель или измученная мать-одиночка с малышом, который решил устроить истерику в продуктовом магазине.

Судя по пижамным штанам и хмурому виду трезвенника, я заключаю, что Боди пришёл в бейсбольный клуб не для того, чтобы выпить и повеселиться.

Он был компаньоном.

Когда Фогарти в знак приветствия толкает хоккеиста в грудь, они оба приземляются на ноги с такой силой, что стены гостиной дрожат, и я вижу, как Боди безропотно засовывает ключи в карман пижамных штанов. Они не собираются уходить в ближайшее время.

Внезапно в арке появляется Ханна и, схватив меня за лямку моего чёрного вельветового платья, тащит за угол на кухню, так что мы обе скрываемся из виду.

— Фогарти и Сент-Джеймс здесь, — говорю я.

— Я видела, — отвечает она. — Нам нужно идти.

— Мы не можем уйти! — Выпаливаю я.

Ханна многозначительно моргает, глядя на меня.

— Ладно, хорошо, — уступаю я . — Я уйду. Но ты останься. Пообщайся с симпатичным пловцом, ладно?

— Я не... — она снова краснеет, но закатывает глаза, пытаясь скрыть это. — Мы не расстанемся, Лорел. Это в буквальном смысле самая глупая идея.

— Так что нам делать? Просто...просто уйти? Мы здесь всего полчаса.

Ханна задумчиво поджимает губы. Затем она поворачивается, прижимается к стене рядом с аркой и наклоняется в сторону, чтобы выглянуть из-за угла с осторожностью секретного агента.

— Ты их видишь? — Шепчу я. — Что они делают? 

— Просто  дают "пять", — бормочет Ханна, затем морщит нос с явным отвращением. — Фогарти - ужасный человек. Не могу поверить, что я считала его сексуальным.

— Мы все совершаем ошибки.

— Да, но посмотри на его волосы. Я должна была догадаться.

Я делаю ещё глоток из своего красного стаканчика и причмокиваю губами.

— Такими темпами они быстро уйдут на скамейку запасных, — говорю я.

Это напоминает мне.

Я ставлю свою красную чашку на стол и тянусь за телефоном, решив, что должна хотя бы сообщить Андре о том, что завтра утром у Гарланда будет самое тяжёлое похмелье в жизни.

Мои пальцы медленно постукивают по экрану.

Заввра будт неверная игра!!! Кайл - супер-пьянны!!! Поздрав!

Он поймёт, что я имею в виду. Я нажимаю отправить.

— Не знаю, — размышляет Ханна. — Фогарти определённо будет выглядеть плохо утром, но Сент-Джеймс выглядит трезвым. Может, ему сойдёт с рук? Он нравится людям. Никто не станет сплетничать.

— Да, за исключением... — начинаю я, но тут же останавливаюсь вспомнив, что знаю о планах Гордона сократить игровое время Боди только потому, что подслушала их разговор в его кабинете.

— За исключением чего? — Спрашивает Ханна.

Я уклончиво мычу.

— Неважно, — говорит она, покачав головой, — давай уйдём отсюда.

Она направляется через кухню ко второму выходу, дверному проёму, который ведёт в холл, тянувшийся по всей длине дома, от входной двери до задней.

Я вытягиваю руку, преграждая ей путь.

— О, нет! — Ругаюсь я. — Иди спроси у того пловца номер.

Ханна смотрит на меня так, словно спрашивает, что на тебя нашло, и ответом является вино. Много вина.

— Да у тебя нету яиц, -—добавляю я.

Ханна закатывает глаза, показывая, насколько нелепа, по её мнению, я, затем разворачивается и идёт обратно в гостиную, направляясь прямо к паре парней, всё ещё стоявших у стола для игры в пив-понг.

Я наблюдаю, пока не убеждаюсь, что Ханна не струсила, затем оглядываю комнату в поисках Боди и Кайла. Они всё ещё находятся в дальнем конце гостиной, слишком близко к главному коридору (моему пути к отступлению). К счастью, они оба кажутся отвлечёнными: Боди разговаривает с тремя девушками, в то время как за его спиной Фогарти опустился на одно колено и запрокинул голову, чтобы пара бейсболистов могли влить ему в глотку треть бутылки Grey Goose.

Когда Боди оборачивается и видит эту вопиющую демонстрацию беспробудного пьянства, он начинает действовать.

Ему просто не везёт, что сразу после того, как он поднимает Фогарти и ставит его на ноги, Боди смотрит в сторону кухни.

Наши взгляды встречаются.

Puta madre. (Твою мать)

Я наклоняю голову, прикрывая лицо пастельно-розовой шапкой Ханны, и ныряю обратно в кухню. Он меня заметил? Он определённо меня заметил. Дерьмо. Я хватаю свою красную чашку со стола и снова достаю из кармана телефон, чтобы написать Ханне.

Я начинаю печатать одной рукой, когда огибаю кухонный островок и направляюсь в холл.
И у меня почти получается. Но в последнюю секунду в дверях кухни появляется пара белых слипонов и фланелевых пижамных штанов. Я резко останавливаюсь, мои кроссовки скрипят по подозрительно липкому кафельному полу, и отрываю взгляд от телефона.

Половину пути к выходу мне преграждает широкая грудь. Другую половину преграждает очень мускулистая рука, упиравшаяся в дверной косяк. Прежде чем я успеваю предпринять попытку вырваться на свободу, он хватает меня за шапку и сдвигает её.

Боди нависает надо мной, нахмурив брови в смиренном раздражении.

— Лорел, — монотонно произносит он. 

Не дай ему понять, что ты пьяна.

— О, привет, — протягиваю я, растягивая слова, и терплю впечатляющую неудачу. — Боди. Привет.

Он опускает руки по швам.

Я прочищаю горло и пытаюсь поправить шапочку, при этом чуть не роняю телефон в свою чашку с вином.

— Что ты здесь делаешь? — Раздражённо спрашивает Боди.

Избегаю тебя. Безуспешно.

— Наливаю ещё, — говорю я, постукивая ногтем по красному стаканчику в своей руке. — Отличный напиток. Каберне из долины Напа...

— Я имел в виду вечеринку.

— О! — Я подношу бокал с вином к губам и хихикаю. — Просто...просто расслабляюсь.

Боди устало выдыхает.

— Кайл сейчас очень расстроен, — говорит он. — Тебе нужно уйти.

Конечно, я уже собиралась уходить. Но что-то в том, как он сказал, что мне нужно уходить, - как будто я комар, портящий семейное барбекю,  заставляет меня поёжиться.

— Ты меня выгоняешь, — говорю я, приподняв бровь, надеясь, что это звучит недоверчиво, а не так, будто у меня только что случился сердечный удар, вызванный вином. — У тебя нет полномочий. Ты здесь не живёшь.

Боди поднимает один палец.

— Ладно, во-первых, это не то, что я делаю. Я просто пытаюсь сохранить...

— Ты не пришёл на собрание нашей группы, — перебиваю я.

Боди прижимает язык к внутренней стороне щеки, явно недовольный внезапной сменой темы разговора.

— Кое-что произошло, — говорит он гораздо тише, чем раньше.

У меня возникает желание сказать что-нибудь неприятное, поскольку я точно знаю, что произошло и где он был, и сразу чувствую себя виноватой за это. Я не хочу использовать против Боди его академические недостатки. Это дешёвый ход, и я это знаю.

Я смотрю на него поверх своей чашки, жалея, что я такая мягкотелая.

— Сент-Джеймс! — Прерывает Фогарти из гостиной.

Боди проводит рукой по глазам. У него очень красивые руки. Огромные и загорелые, с длинными пальцами, немного сбитыми на костяшках, но в остальном...

О, я пьяна. Я очень, очень пьяна.

— Серьёзно, тебе лучше уйти, — говорит мне Боди. — Я не хочу, чтобы Кайл тебя видел.

— Ладно, — отрезаю я. — Просто дай мне закончить...

— Сент-Джеймс! — Снова зовет Фогарти, его голос внезапно становится намного ближе.

Боди тут же приступает к делу. Он выхватывает у меня из рук красную чашку, ставит её на холодильник и поворачивается ко мне лицом, прежде чем я успеваю возмущённо фыркнуть.

— Ты, чёртов...

Не обращая внимания на мои протесты, Боди кладёт руку мне между лопаток и проводит через дверной проем в холл, который кажется мне более узким и тёмным, чем я помню, когда мы с Ханной впервые вошли в дом.

Когда он пытается повернуть меня направо, к входной двери, я упираюсь каблуками в землю.

Боди вздыхает и убирает руку с моей спины. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и веду плечами, пытаясь избавиться от странного лёгкого покалывания в том месте, где только что была его рука.

— Не трогай меня, — огрызаюсь я.

— Сент-Джеймс! Что за чертовщина? — Доносится из кухни голос Фогарти.

Боди поднимает глаза к потолку.

— Как грёбаная кошка при течке, — бормочет он.

Он хлопает ладонью по стене, удерживая меня на месте, чтобы я не смогла убежать, и наклоняется в сторону, чтобы просунуть голову в дверной проем кухни. Он так близко, что я улавливаю запах его дезодоранта.

— Кайл! Дай мне минутку, ладно? Я сейчас приду, приятель.

Следует долгое молчание.

Затем Фогарти спрашивает.

— Ты с кем-то трахаешься?

Я ожидаю, что Боди покраснеет, потому что это в его духе, поэтому я застигнута врасплох, когда он без промедления отвечает.

— Это заняло бы больше минуты, придурок.

Я пытаюсь сдержать смех, но в итоге только фыркаю.

Боди искоса смотрит на меня, бросив взгляд, который говорит: возьми себя в руки.

Я прочищаю горло и опускаю голову, прячась за шапкой. Учитывая, что грудь Боди находится примерно в двух сантиметрах от моего носа, в итоге я смотрю прямо на крошечный логотип на груди его слегка посеревшей футболки.

— Серьёзно, — кричит Боди. — Иди, поиграй в пив-понг.

— Если ты не выйдешь через пять минут, я приду за тобой! — Грозит Кайл.

— Я выйду, — ворчит Боди, затем убирает руку со стены рядом с моим плечом и говорит. — Да, тебе пора идти.

Я поднимаю на него голову.

— Почему бы тебе и твоему лучшему другу...

— Он не мой лучший друг.

— Уйти, да? Мы были здесь первыми. Тебя вообще не должно  быть тут.

Боди хмурит брови.

— Как ты... — начинает он, затем замолкает и вздыхает. — Я всё время забываю, что вы с Шепардом близки.

Я выпрямляю спину.

— Кто такой Шепард?

Не знаю, зачем я вообще пытаюсь солгать, но мысль о том, что кто-то из футбольной команды может противопоставить мою дружбу Андре, вызывает у меня тошноту.

— Парень, с которым ты сидишь, — невозмутимо отвечает Боди. Затем он добавляет, немного неуверенно. — Это тот анонимный источник, который ты использовала в своей статье, не так ли? Футболист, который сказал, что Вон сексист.

Мой желудок скручивает в тугой узел.

— Андре не... — начинаю я сдавленным от паники голосом.

— Всё в порядке, — обрывает меня Боди. — Шепард хороший парень. Я не сержусь на него или что-то в этом роде. Я понимаю. Юмор Вона не для всех.

Мне требуется время, чтобы осмыслить его слова.

И когда я это делаю, ярость охватывает меня, как лесной пожар.

— Ты думаешь, то, как он говорит о женщинах, забавно? — Спрашиваю я убийственно тихим голосом.

— Я не говорил, что считаю его шутки смешными, — настаивает Боди. — Потому что я так не считаю. Но я понимаю, что он вырос в другое время...

— Это не оправдание, — перебиваю я.

— Он мой тренер, — говорит Боди с ноткой паники в голосе. — Я его знаю. То, что он иногда отпускает сексистские шутки, ещё не значит, что он...

— Ты меня не слушаешь! — Выплёвываю я, моё раздражение усиливается из-за того, что мой голос звучит немного невнятно. — Мне насрать, шутил Вон или нет. Слова не безобидны. Мысли становятся словами, а слова становятся поступками. Кто-то так сказал. Маргарет Тэтчер! Нет. Блядь. Канье? Не могу вспомнить. 

Боди запускает пальцы в свои тёмные волосы. Они встают дыбом.

— И что мне теперь сделать, Лорел? — Говорит он. — Он так разговаривает! Так с ним разговаривали его тренеры. Что мне прикажешь делать, когда в раздевалке сотня парней и все они смеются? Я не могу просто встать и...

— Можешь, — говорю я ему. — Ты грёбаный квотербек.

— Это не так-то просто! — Огрызается он.

— Потому что ты трус!

В последовавшей тишине мы оба тяжело дышим.

Прости,  хочу сказать я.

Но прикусываю язык.

Боди наконец вздыхает и проводит рукой по лицу.

— Это бессмысленно, — говорит он. — Я понял, ладно? Ты ненавидишь меня и думаешь, что я глупый, ужасный человек, потому что я не поднимаю грёбаные вилы на Вона. Говорю тебе прямо сейчас, я этого не сделаю. Я не могу этого сделать. Не раньше, чем закончится расследование и мы будем точно знать, что произошло на самом деле.

Я не ожидала от него честности. Или того, что в его словах будет смысл.

Я скрещиваю руки на груди и засовываю ладони подмышки, чувствуя себя очень несчастной и очень пьяной.

— Вон невиновен, пока его вина не доказана, верно? — Спрашивает Боди.

— Да, что ж, — бормочу я, — как и я.

Боди вздыхает так, словно на его плечи сваливается тяжесть всего мира. Он переводит взгляд с одного моего глаза на другой, словно наполовину надеясь увидеть в них отражение пламени ада, чтобы понять, что я послана на землю только для того, чтобы мучить его. Я смотрю в ответ на грозовую тучу.

— Эй!

Мы с Боди вздрагиваем и и одновременно оборачиваемся, чтобы увидеть Ханну, несущуюся по коридору.

Она втискивается между нами, оглядывая меня с головы до ног, прежде чем развернуться и посмотреть на Сент-Джеймса, который более чем на двадцать сантиметров выше её (даже в кроссовках на платформе) и в два раза шире.

— Ханна, — говорит Боди, сердечно кивая.

Мне требуется время, чтобы вспомнить, что они встречались раньше, на последней домашней бейсбольной вечеринке. Она обыграла его в пив-понг.

— Оставь мою подругу в покое, — предупреждает она.

Боди вздыхает.

— Я пытаюсь, — говорит он. — Тебе нужно увести её отсюда, пока её не увидел Фогарти. Я просто хочу убедиться, что он ничего не затеет.

Плечи Ханны опускаются. Она была настроена и готова к бою.

— Хорошо, — ворчит она. Затем она поворачивается ко мне и спрашивает. — Ты в порядке?

Я не в порядке, но всё равно киваю.

Ханна протягивает мне руку. Я беру её и позволяю отвести себя к входной двери.

Боди идёт с нами, его тело, как стена, отделяет меня от гостиной. Мы втроём протискиваемся мимо хоккеистов-первокурсников, дежуривших у двери, и выходим на крыльцо.

Ночной воздух холодный и резкий, как пощёчина. На переднем дворе всё ещё несколько групп людей, но очередь на вечеринку поредела. Без сенсорной перегрузки от грохочущей рэп-музыки, слабого освещения и запаха алкоголя я чувствую себя опустошённой и шаткой.

Я слишком пьяна. Крыльцо шевелится.

— Прости, Ханна, — шепчу я, слова путаются у меня во рту.

— Заткнись, — бормочет она, сжимая мою руку. Затем она оглядывается через плечо и говорит. — Береги себя, Сент-Джеймс.

Мне кажется, я вижу, как Боди кивает.

Ханна берёт меня за руку и ведёт вниз по ступенькам крыльца на тротуар.

Я, спотыкаясь, иду рядом с ней, слишком пьяная, чтобы думать о чём-либо, кроме того, что я надеюсь, что Боди Сент-Джеймс всё ещё наблюдает за нами, потому что в идиотски коротком платье Ханны моя задница выглядит на миллион баксов.

❖ ❖ ❖

Позже, когда я стою коленями на холодном кафельном полу нашей ванной и опираюсь руками о сиденье унитаза, а пальцы Ханны касаются моей кожи головы, когда она собирает мои волосы в резинку, я вспоминаю, что завтра футбольный матч.

Я снова увижу Боди на поле.