Сердце за глаза

Когда поблизости что-то зажужжало, я распахнул глаза. И сильно просчитался! Льющийся в окно солнечный свет отозвался в голове вспышкой боли. Взгляд наткнулся на горный хребет из белых простыней, ведущий в долину загорелой кожи, обтягивающей гладкие мышцы.

"Даррен? Дерек? – Я не помнил. Или просто-напросто не знал?"

Вновь послышалось жужжание. Закрыв глаза, я протянул руку в направлении раздавшегося звука и нащупал под подушкой мобильник. Вытащив телефон, я одним глазом взглянул на экран, где красовалось сообщение от Малкольма, дополненное смайликами – баклажаном и водяным смерчем.

"Ну??? Как он?"

Голова раскалывалась, в горле пересохло, будто я лет восемь не пил воды.

"А как же текила? Вчера ее было в избытке."

При одной только мысли об этом скрутило живот. Лежащий рядом мужчина вдруг зашевелился и повернулся ко мне лицом. Я ничего в нём не нашёл... Я не разглядел в нем черты лица, что могли бы привлечь мои внимание.

Сбой в системе – моя прозопагнозия. Если она у меня есть, мне не важны лица, поскольку я их не различу от блеклой серой глины. К слову, мне не чем гордиться. Прозопагнозией не похвастаться, она делает меня бракованным и несчастным. Но, как гласит народная поговорка Малкольма Линкольна: "в сексе главное не морда, а навыки. Выбирай партнёра по навыкам". В духе моего друга.

Я украдкой бросил взгляд под простыню – в этом плане ему не на что жаловаться. В качестве партнера на одну ночь этот парень подходил по всем пунктам. И пусть я мало что помнил, Малкольму вовсе ни к чему об этом знать.

"Бесподобен. Кончил три раза. Как ты? – напечатал я в ответ."

По экрану запрыгали точки – Малкольм что-то писал – но я вдруг заметил время, отражавшееся в правом верхнем углу. Дыхание резко перехватило, меня накрыла волна тревоги. Внезапно события прошлого вечера пронеслись перед мысленным взором во всей своей хмельной ясности.

Во вторник вечером, я уговорил себя провести "счастливый час". Я клялся, что не буду слишком развлекаться – в девять утра в агентстве меня ждали Дора Шмидт и мой директор Такер Фицджеральд. От результата этой встречи зависело мое будущее; если бы мы поговорили и они бы ничего мне б не предъявили, я смог бы остаться с ними. Однако все вышло иначе – на глаза мне попался Даррен–Дерек, и "Пина Колада" полилась, словно Миссисипи.

После этого я мало что запомнил.

– Черт! – пробормотал я, поспешно выбираясь из огромной кровати из дерева цвета венге с простынями из синтетической и излишне продувающей ткани; Малкольм прислал еще одно сообщение, но сейчас мне было не до него.

Я как раз надевал красный кардиган, валявшийся на полу, когда Даррен – или Дерек? – вновь зашевелился и сел на постели. Прядь персиковых волос упала ему на лоб, и я смутно вспомнил, как ерошил их пальцами прошлой ночью.

– Спешишь на пожар? – с легкой улыбкой спросил он.

– Э-э… привет…

– Даррен. Гейтс, – подсказал он, видя мое замешательство.

– Верно, Даррен Гейтс. Как Билл Гейтс, только Даррен. Я... Э–э... Аякс, – заикаясь, пробормотал я, заливаясь румянцем, – как-то неловко представляться парню, с которым провел ночь.

– Я помню, – улыбаясь, проговорил Даррен. – Не хочешь позавтракать, Аякс?

Определенно, мой кавалер, да еще с приятной улыбкой. Вот только спал бы он покрепче, чтобы я смог беспрепятственно сбежать.

Даррен взялся за одеяло, намереваясь откинуть его и подняться с кровати.

– Нет-нет, не вставай, – поспешно запротестовал я, прыгая на одной ноге, на другую натягивая носок с радужным принтом. – Я опаздываю на важную встречу.

– Латте?

– Не могу. Нет времени.

Я повернулся на носочках, оглядывая комнату в поисках рюкзака. Откинувшись на подушки, Даррен с улыбкой наблюдал за мной.

– На шкафу, – наконец подсказал он.

– Спасибо. – Я схватил рюкзак. – Что ж, все было мило и здорово… наверное.

– Довольно здорово, – подтвердил Даррен. – Я тебе позвоню?

– Э-э, конечно, – пробормотал я, бросая телефон в рюкзак и вешая его на плечо. – Буду ждать с нетерпением.

– У меня нет твоего номера, – хмыкнул он.

– Точно. Увидимся. – Я поспешно выскочил из спальни.

Кавалер Даррен, кем бы он ни был, явно не нуждался в деньгах. Из прекрасной квартиры – не хуже моей, а в разы лучше – открывался потрясающий вид на утреннюю Филадельфию, поражающую до глубины души. Отыскав свой болотный анорак, я направился к входной двери.

Ничего нового. Квартира Даррена вполне могла бы стать декорацией к пьесе, в которой я каждую неделю играл главную роль. За исключением нескольких деталей все оставалось по-прежнему. То же похмелье и привычная спешка на работу после бурно проведенной ночи, никогда не вызывавшие во мне чувства стыда.

До сегодняшнего дня.

Сейчас к неприятному ощущению в желудке почему-то примешивалось сожаление, хотя я клялся никогда ни о чем не жалеть, жить полной жизнью и тому подобное.

"Но что это за жизнь, если ты даже не можешь ее вспомнить?"

Когда шикарный лифт спустил меня на первый этаж, я вызвал такси. На экране всплыло очередное сообщение от Малкольма.

"Куда ты запропастился?"

"Встреча с начальством! Опаздываю!!! – поспешно написал я."

Малкольм не медлил с ответом.

"Вот черт! – отозвался он, сдобрив сообщение порцией смеющихся смайликов с хэштегом #АяксТорнВоВсейСвоейКрасе.

Обычно я смеялся вместе с ним, и мы обменивались историями о баталиях прошлой ночи. Однако сегодня явно было не то настроение. Возможно, все дело в головной боли, но, когда такси затормозило у обочины, я раздраженно сунул телефон в сумку.

Я зашёл в другой шикарный лифт в районе Сомертон одного небоскрёба и поднялся на свой этаж, стараясь двигаться как можно быстрее – насколько позволяло похмелье. Поспешно сняв анорак, я бросил его вместе с рюкзаком на пол своей комнатушки.

Впрочем, наверное, не слишком правильно было называть эту квартиру своей.

Формально мне предоставил её Такер Фицджеральд, директор успешного центра реабилитации и курсов бесплатной терапии с психологом, год назад. В результате сделки мне досталась уютная квартира, а Такер, наряду с Малкольмом, превратился в лучшего друга. И поскольку он не испытывал недостатка в деньгах и спокойно мог позволить себе купить весь район Риттенхаус, я с чистой совестью попросил у него эту квартиру. Впрочем, в последнее время я с каждым днём все больше чувствовал себя здесь чужым.

– Глупости, – пробормотал я, превозмогая головную боль. – Прошло уже несколько лет. Какой смысл тревожиться сейчас?

Само собой, в пустой квартире мне никто не ответил, но тихий голосок внутри прошептал, что, относись я серьезней к собственным делам, уже вполне мог бы сам купить себе жилье. С каждым днем этот раздражающий голосок звучал все громче, и очередное пробуждение в постели незнакомца лишь подпитало его настойчивость.

Я надел вельветовые лакричные штаны в комплекте с другим небесным кардиганом. Головная боль терзала меня с прежней силой. Но что было делать? Я нацепил большую защитную чёрную маску на лицо и вызвал ещё одно такси. Я и так уже опоздал более чем на двадцать минут.

Водитель высадил меня у другого небоскреба в центре города, где до "Проблемы – не проблема" оставалось рукой подать. Лифт принес прямиком в приемную. Сидящий за стойкой Кайон просиял привычной улыбкой и демонстративно взглянул на часы.

– Вы что-то рано, мистер Торн. Еще нет и десяти утра.

– Очень смешно! Они здесь?

– В кабинете заместителя.

– Вот черт! Давно?

– Уже минут тридцать пять.

– Черт–черт–черт!

Начальство ждало меня тонны часов. Стало быть, я опоздал на час с лишним.

Я метнулся к кабинетам, по пути вновь нацепив чёрную маску. В обширном пространстве, лишенном каких-либо перегородок, толпились коллеги, в воздухе витал запах кофейных зёрен и антисептика, как ни странно.

Я направился в угловой кабинет Доры Шмидт. Я постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, заглянул внутрь.

– Можно? Эм... Что вы оба делаете? – Дора сидела на ногах у Такера, она стала на голову выше него и обвивала его шею руками в браслетах от  "Chopard". Их губы взаимодействовали в общем диком темпе. Я застукал моего босса и заместителя босса за... За чем я их застукал? – Господи, ты ешь его? Так, ты там дышишь?

Видок у Така расслабленный как в дурмане. Но когда засек меня, либо оцепенел либо выпучил глаза на меня. Такер отлип от Доры, словно его шандарахнуло молнией со всей дури. Меня спалили... Я готов убежать и бежать без устали.

– Ну, слава богу, – я выдохнул с облегчением, – я–то думал, ты задохнешься. Может, объясните, что здесь происходит?

– Входи, Аякс.

Спустя минуты две, когда Такер с Дорой привели в порядок, пока я читал им нотации о том, что связь между мужчиной и женщиной и другими полами не грех. Сам понимаю. Но эти голубки только больше смутились, когда мы уселись за стеклянным рабочим столом. Я задумчиво потирал подбородок. На лице Такера застыло то же выражение, что я частенько видел у учительницы литературы в школе Аллена доктора Этель, – серьезное и чуть разочарованное, ведь я, попав в очередную переделку, вновь предстал перед ним.

– Все в порядке?

– Не то чтобы, – махнул он мне. – Нужно поговорить.

– В чем дело, Так? Вид у тебя такой, будто ты на похоронах. Судя по всему, моих. Это из-за того, что я увидел? Я не сплетник, я никому не скажу.

– Мы с Дорой помолвлены. – Так сообщил об этом без сожалений, в то время как Дора покраснела, а стекла её очков слегка запотели.

– Неужели? – я заинтересовался, дразняще одарив их улыбкой.

– А что, не веришь? Даже после того, что увидел?

– Да нет. Вполне верю. Я подозревал, что вероятно что-то между вами может случиться, но не предполагал, что это действительно произойдёт. Тогда, очевидно, мне нужно поздравить вас.

– Не знаю, обрадует тебя такая новость или нет, но, возможно, вместо лечения мне придётся тебя исключить из центра. – Такер поджал губы, и я затаил дыхание. Ведь именно этого я и хотел, правда? Чего я хочу и хотел тогда и сегодня?

Я вцепился в спинку стула, стоявшего возле стола, ощущая, как из легких вышел весь воздух.

– Супер, Такер! Весьма неожиданно. Говорят, Невилл выписал своё имя из списка подопечных?

– Так и есть. Много лет ушло на то, чтобы он принял произошедшее. Он переехал на Манхэттен в Нью-Йорке. И Джессика с Иланой, и Бэрри, и Армо...

– Не надо продолжать перечислять всех в списке по очереди. – Оскорблённо смеюсь я, – тогда меня точно нужно отчислить, раз остался только я с Чадом и Боби. И то, Боби скоро сам уйдет, потому что ему стало легче.

Дора сложила руки на столе, золотой ободок обручального кольца на его пальце блеснул столь же ярко, как и часы "CHANEL".

– Ты великолепен, Аякс. – признается она.

– Спасибо…

– Но слишком взбалмошен! Ты обаятелен и жизнерадостен, работать с тобой над твоими трудностями одно удовольствие. И все же одновременно с удовольствием пришло и волнение и несостыковки.

Я лишь хлопал глазами, не в силах поверить услышанному.

– Однако когда речь идёт обо мне, вы вполне мне доверяете. Я справлюсь.

– А представь, чего бы ты добился, если бы работал в нормальном графике, как и все остальные, – вовремя приходил в офис, не обедал по три часа и перестал опаздывать на встречи с ребятами, такими же как ты. – Такер подался вперёд.

– "Такими как я" – это кто ж такие?.. Шавки, которых отвергли все кому не поподя?..

– Я не это имел ввиду!

– Это так, - успокаивает его и меня Дора.

– Он не имел, а я – имею. – протестую я, – я сломался. Меня не взять на починку, как в ветеринарной клинике. Я не нужный. Я хуже, чем шавка, которую кинули на улицу! К чему усилия меня починить, скажите? Пожалуйста, скажите. Мне просто любопытно.

– Этот центр – твой козырь. Ты способен найти в себе силы и быть с кем угодно. И к тому же, собак частенько приручают. – ручается Так. Однако слова эти казались жалким оправданием. Отвратительное чувство, поселившееся во мне с самого утра, когда я проснулся в постели очередного незнакомца, так никуда и не делось.

– Пойми, ты давно выпустился. У тебя свободное посещение встреч и тебя могут номинировать на должность психолога. Чего ещё желать, кроме как стабильности? В тебе её нет. Ты балансируешь между ней и пропастью...

– Мы с Такером обсудили все в деталях, – продолжила за Такера Дора. – И больше всего на свете хотели бы сделать тебя частью тех людей, кто не нуждается ни в чём. Но столь сомнительное отношение к работе… создает кое-какие трудности. Ты спишь со всеми без разбора. Находишь парня на сайте знакомств и пишешь ему, договариваешься о встрече в отелях. Есть такие наклонности?

– Есть такие... – я её передразниваю, чтобы не чувствовать себя жалко в её глазах.

– Возьми отпуск на три месяца, – проговорил она и выпрямилась в кресле, явно готовясь к возражениям.

Наверное, я должен был бы выдать их целую сотню, но разум напоминал чистый лист бумаги. Мне не нравится изменять что-то, но, если оно повлияет в хорошую сторону, то можно...

– Ладно, – спустя минуту согласился я.

Так с Дорой удивленно уставились на меня, разделяя шок друг друга. Я почти ждал, что, несмотря на все манеры, они раскроют рот от изумления.

– Ладно? – в унисон спросили они оба.

– Я ленив, избалован и не надёжен. – "Себе-то можно признаться".

– Продолжай, – протянул Такер и, сложив руки домиком, откинулся на спинку кресла.

Я рассеянно кивнул. В мозгу зрела мысль, формируясь по частям, как обычно у меня случалось с блестящими идеями. Сейчас я начинал понимать – привести жизнь хоть в какое-то подобие порядка я смогу лишь основательно прибравшись в голове. Нужно куда-нибудь уехать и в кои-то веки насладиться покоем, унять разум и попытаться обрести душевное равновесие.

– На три месяца рвану куда подальше. Только отыщу для себя что-то милое и… духовное. – Я чуть не подавилась этим словом. – Встану на путь истинный и вернусь совсем другим человеком.

– Похвальное рвение, Аякс, вот только отъезд не решит волшебным образом все твои проблемы. Ты просто заберешь их с собой. Тебе необходимо разобраться самому, капнуть глубже. – Дора переживает за меня никак начальница выше по рангу, а как подруга. Я должен буду встать на уровень выше, когда завяжу с лечением и вырвусь из клетки. Думал над этим – стать психологом реабилитационного центра, куда приходят парни и девушки разных возрастов с проблемами в отношениях. Как я, говорил Так. Меня уже номинируют, куда мне деться?

– Совсем не обязательно. Ведь для чего-то некоторые ездят на сафари, бродят по древним руинам, пытаясь снова обрести цель в жизни и "перезагрузить мозги" и, по факту вы ссылаете меня. Возможно, ты посчитаешь это чушью, но, проснувшись утром, я пожалел, что… – Я опустил взгляд на руки. – Так больше не может продолжаться.

– Рад слышать, – проговорил Такер. – Пойми, нам не хотелось бы тебя терять, однако твоя потеря зависит от тебя самого. Пусть эти две недели станут инвестицией в будущее, а когда вернешься, мы всерьез обсудим твои перспективы в карьере психолога. Подумай, чего ты на самом деле хочешь.

Слова Така больно ударили по самолюбию, ранили гордость, но, честно говоря, у него не оставалось особого выбора.

– Усëк, босс. – Поднявшись со стула, облепленного кожей я одернул анорак. – Я тебя не подведу.

– Мы подобрали заранее тебе место, где ты будешь жить в течение отпуска. – Дора достала из мини–сумочки телефон.

– Правда?

Она повернула ко мне экран. Там высвечивалось название кампуса для отдыха. Что-то вроде отеля или гостиницы. "Аполлон". Для меня звучит вызывающе. Где он находится? Не слышал о нём в Филадельфии...

– Сиэтл? Отправляете меня в другой штат, думая, что я и там не устрою похождения на одну ночь? – упрекаю я их в бессердечности. – Ещё и в такую даль. С ума сойти...

– Чем дальше ты будешь отсюда – тем лучше. Так показала проверенная годами практика. – Дора понимала это красочнее меня. Ей пришлось покинуть родную страну в шестнадцать лет – Австралию, ради родителей, потому что им было невыносимо больно при её присутствии. И ей тоже. Не спрашивайте почему. Личное дело.

– А счета? Явно там завышенные цены, поскольку в этой статье ваш "Аполлон" пользуется популярностью и успехом. – заволновался я.

– Не переживай. Я оплатил заранее билет на самолёт в два конца. Решенная неполадка. – Так излишне щедр по отношению ко мне. Может, он мне и друг, но друзья не настолько много обязаны отдавать средств. – Посети последнюю встречу завтра, умоляю. Тогда я с чистой совестью отпущу тебя в Сиэтл.

– Получается, выбора не остаётся. – я подавился усмешкой. – Полечу в ваш Сиэтл и посещу встречу в качестве прощания, но затем, после моего возращения компенсирую и возмещу все затраты.

– Не смей. Вали отсюда на все четыре стороны, – послал меня Такер. Должен ли я обижаться? Неа, не думаю. Я лишь улыбнулся своим друзьям на прощание и вынырнул из кабинета заместителя и из реабилитационного центра на три месяца.