Глава 3. Почему?
Пользователь ограничил круг лиц, которые могут присылать ему сообщения.
___________________________________________________________________
-Джесси, а я говорила, что на прослушивании мне сказали, что мне идут стрелки? – произношу я, не прерывая свой процесс рисования стрелки на левом веке, сидя перед туалетным столиком и смотря на Джесси в зеркало.
Он стоит в дверях спальни, оперевшись плечом о косяк, и нервно поглядывает на настенные часы. Постоянно теребит свой галстук, как видно, с непривычки его носить, особенно в сочетание с белой классической рубашкой, которую он выбрал на сегодняшнее неформальное мероприятие на контрасте с тем, что на формальные ходит почти всегда, в чем бог положит.
-А тебе не сказали на прослушивании, что тебе еще больше бы пошло не опаздывать везде?
По голосу слышу, что он едва сдерживает волнение и недовольство, но не хочет торопить меня и ругаться.
-Нет, - улыбаюсь ему в зеркало я. – Не сказали, я ведь не опоздала.
-Чего не скажешь о фестивале. – Джесси так тяжело вздыхает, не оценив моего остроумного ответа, что я бросаю стрелку и, сжалившись над ним, приступаю к губам. – Он начнется уже через полчаса. Я потерял всякую надежду успеть.
-Пять минут, я почти все, - бросаю я через плечо.
-Угу, - недоверчиво кивает Джесси и удаляется в гостиную, где, я слышу это по недовольному скрипу дивана, ложится на него.
Я быстро заканчиваю макияж, завершая все красной помадой, осматриваю себя с ног до головы, заключаю, что все идеально. Черное с красно-желтыми цветами короткое платье на запах, самые простые белые кроссовки, пару украшений, солнцезащитные очки, сумочка и лаконичный макияж – все, что мне нужно в непривычно жарком Лос-Анджелесе на фестивале рокеров на открытом воздухе и частично в павильонах, куда мы, собственно, сегодня и собираемся.
-Я все! – радостно объявляю я, когда выхожу в гостиную-кухню с большими панорамными окнами до пола, в центре которой стоит диван, а в данный момент – еще и валяется Джесси на этом самом диване и роется в интернете.
-О, ура, - грустно говорит Джесси, посмотрев время на телефоне, и встает, проходя мимо меня к прихожей. Не задевает меня и даже не посмотрел. Ох, плохой признак.
-Ну, что ты? Ну не дуйся. – Я виновато обнимаю его сзади, пока он берет с полки в гардеробе ключи. – Извини, ты же знаешь, я совсем не чувствую время. Но мы все еще можем успеть.
Джесси кивает, ничего не говорит, но я вижу, что он вовсе не обижается и не злится, просто немного нервничает перед предстоящим фестивалем, в котором принимает участие в том числе, и что мы на него чуть-чуть опаздываем. За последнее время мне стало значительно легче понимать его эмоции, даже когда он этого не хочет, но, все же, иногда это получается не до конца.
Он кидает на меня недовольный взгляд, от которого мне становится не по себе, но тут же улыбается, однако все равно как-то натянуто и ненатурально, так, что я не верю его улыбке.
-Поехали, Крис, нечего тратить время еще и в коридоре.
Я киваю, думая над тем, что он имел в виду, но выхожу из квартиры. Джесси закрывает дверь. Пока он занят этим, я спускаюсь по ступенькам вниз.
-Крис, - вдруг окликает меня Джесси, я оборачиваюсь и встречаюсь с его хитрым выражением лица, которое бывает у него, когда он задумывает что-то глупое, только сейчас оно сочетается с грустными глазами, отчего получается весьма сложная эмоция. – Давай вообще не поедем на этот фестиваль.
-Предлагаешь остаться дома и заказать пиццы и пива? – улыбаюсь я, на секунду играя сама с собой допуская эту мысль.
-Да, - моментально просиял Джесси. – Да-да, давай!
-Ты нормальный? – смеюсь я, давая понять, что я просто пошутила. – Я не для этого красилась час. Поехали, лентяй.
Джесси разочарованно вздыхает и плетется за мной.
-К тому же, ты так этого ждал. Зачем ломать все планы, ты все равно выступаешь не первым? – говорю я, когда мы уже садимся в машину.
Джесси кидает на меня по-детски раздраженный взгляд из-под бровей, заводит машину и отвечает, но не сразу, а когда мы уже трогаемся со двора:
-Ненавижу, когда что-то начинается не так. Значит, и закончится еще хуже.
Я смеюсь, смотря в окно на улицу, с которой мы выезжаем на дорогу. Все купается в солнце и уже дышит летом и жарой, не то, что в Нью-Йорке. Здесь будто вечное лето! Не могу привыкнуть.
-Не забудь, что наши отношения начались со свиданий на спор, - говорю я, как-то не придавая своим словам особенного тона.
Джесси смотрит на меня, чтобы понять, с каким подтекстом я это говорю, но отвлекается на дорогу и трактует, как серьезную мысль. Отвечает, кажется, даже всерьез задумавшись об этом.
-Ну, да.
Я улыбаюсь и наклоняюсь к нему, легко чмокая в щеку, чтобы не мешать вождению.
-Прекрати загоняться по пустякам. Мы можем даже успеть – это, во-первых, а во-вторых, я просто пошутила. Расслабься, мы едем на фестиваль отдохнуть, а не поработать.
-Ну, кто как, - бубнит Джесси, и я понимаю, что сегодня один из тех редких дней, когда и у него, и у меня стабильное настроение – у меня стабильно хорошее, а него – стабильно плохое, и никакие факторы не в силах изменить этого положения дел, даже мы сами.
Я вздыхаю этой неприятной мысли, параллельно отмечая, что моей душе по-прежнему радостно и легко ехать по солнечному городу навстречу еще более солнечному загороду у океана к месту фестиваля, и ее не мутят подобные факты. О, день обещает быть таким хорошим!
Я смотрю на Джесси и глупо пожимаю его плечо, будто пытаясь таким образом передать ему частичку своего хорошего настроения. Губы Джесси чуть подернулись легкой улыбкой, но он даже не смотрит на меня, очевидно, думая о том же, о чем и я – сегодня его плохое настроение будет сложно улучшить, и пожимания плеч и чмоки в щечку от глупо улыбающейся меня вряд ли помогут.
***
На фестивале народа очень много. Все вокруг сливается в один большой яркий маскарад нарядных людей, легких павильонов с различными интерактивами и навесов, под которыми располагаются фуд-корт и места для тех, кто устал от палящего солнца Калифорнии, принимающего в сегоднящем мероприятии самое активное участие.
Мы с Рэем стоим в тени навеса недалеко от шведского стола и смотрим немного сбоку на сцену, где как раз выступают The Neighbourhood. Джесси выглядит ужасно довольным, несмотря на утреннее плохое настроение. Саунд-чек, бесконечные организационные переговоры с администраторами, вид того, как постепенно пространство перед уличной сценой наполняется людьми, которые ждут его с нетерпением, и общение перед концертом с другими музыкантами подействовали на Джесси как лекарство от плохого настроения, и перед самым выступлением в его глазах горел привычный для такого события огонь возбуждения и опьянения сценой.
Я не могла не радоваться, смотря на то, как Джесси поет свои песни, спокойно и уверенно балансируя на грани правильного исполнения и оригинальной для каждого выступления подачи. Как и всегда, он казался рожденным на сцене и прекрасно вписывался в атмосферу. Правильнее было бы сказать, атмосфера эта от него и исходила и сообщалась всем зрителям и мне в том числе, позволяя им насладиться настоящей и искренней музыкой.
-Что, не можешь на него налюбоваться?
Рэй улыбается, когда я перевожу взгляд с Джесси на него. Я киваю, улыбаясь, и невольно выдаю свое смущение. Это не укрывается от Рэя, и он смеется, смотря на меня по-отечески ободряюще, и хлопает по плечу.
-Расслабься, я всего лишь шучу. Ну, что, как вы там живете вдвоем? – Он резко переводит тему, желая разговорить меня. – Не покалечили друг друга еще? – Он усмехается и подмигивает мне.
-Нет, - мотаю головой я, неосознанно копируя его усмешку. – Все, вроде, нормально. Я освоилась в квартире Джесси. Там все так удобно для двоих. Даже странно, что он жил в ней один.
Рэй пожимает плечами и, смотря мимо меня, громко заявляет:
-А кто сказал, что он жил один?
Я картинно возмущаюсь, делая вид, что повелась, Рэй смеется, давая понять, что шутка удалась.
-Ты решил все свои проблемы по работе, я забыла спросить? – говорю я, внезапно вспомнив об этом.
Рэй активно кивает и возбужденно отвечает:
-Ага, еще как. Все прекрасно. Я ужасно рад вернуться домой.
Он широко улыбается, и эта улыбка не может не передаться мне, поэтому я тоже улыбаюсь и киваю, радуясь возможности высказать свои эмоции по поводу Лос-Анджелеса.
-Да, я тоже очень рада, что приехала сюда. Здесь как-то все совсем по-другому. Прекрасный город, открытые люди, погода просто волшебная.
Рэй, не скрывая удовлетворения и гордости за свой город, спрашивает, будто бы стараясь быть вежливым, но на самом деле весьма искренне интересуясь:
-Когда будут известны результаты проб?
-Мне Джо скажет. – Пожимаю я плечами. – Я уже спрашивала у него об этом, и он говорит, что работы много, и как только он узнает, он сообщит мне, так как не все зависит от него как от режиссера.
-Ага, - немного отстраненно кивает Рэй и тут же признается. – Честно, не особо в этом всем понимаю. Реклама – это вот мое. – Он искренне и мечтательно улыбается, так что становится понятно, что его сфера ему действительно очень близка. – А вот кино – как-то совсем не то, в чем я силен. Но я верю в тебя. – Он снова складывает мне ладонь на плечо. – Ты артистичная. В случае неудачи, что собираешься делать?
Я пожимаю плечами и смотрю вдаль. Мне не очень нравится думать об этом в таком ключе. Думая о Нью-Йорке, я всегда невольно прихожу к выводу, что в нем для меня все мертво, и что там все мне только напоминает о студенчестве, не возвращает в него, а лишь напоминает – как о прошедшем, в которое невозможно вернуться, и от этого оно становится невыносимым. О возвращении в Лондон тоже не могло быть никакой речи. А о Москве я хоть и иногда думаю, как о возможном, но от мысли о том, чтобы переехать после стольких лет туда, мне становится совсем уж страшно. Морально я не доросла до того, чтобы сменить западный, ставший родным мир на кровно родной, но такой серьезно-опасный своей важностью и святостью для меня мир России. Так что в итоге выбора у меня остается не так уж и много.
Кратко я говорю об этом Рэю, и он, серьезно выслушав меня, кивает, а потом пожимает плечами.
-Тогда тем более очевидно, что Лос-Анджелес для тебя – новый дом. Добро пожаловать!
Он разводит руками и снова обезоруживающе улыбается, обнажая ровные зубы, и я смеюсь, кивая.
-Кстати, а Джесси еще не познакомил тебя со своей семьей? – отчего-то прищурившись, спрашивает Рэй, будто проверяя меня в чем-то.
-Нет, об этом речи еще не было, - серьезно отвечаю я. – А что, родители Джесси живут где-то здесь?
Я вспоминаю, что он мне вообще ни разу не говорил про свою семью. Кажется, только про сестру, но я даже не знаю, как ее зовут. Это обстоятельство кажется мне странным, и я решаю спросить его об этом при случае. Рэй кивает и отвечает:
-Да, они живут в городке неподалеку отсюда. У него мама и младшая сестра. Ее зовут, кажется, Тони или как-то так. Когда я ее последний раз видел, года три назад, ей было 16. Сейчас, возможно, она уже живет и не с матерью, но вряд ли – она так к ней привязана.
-Странно, он мне совсем не говорил о них. Я слышала пару раз о Тони, о их детстве, только и всего, - говорю я, стараясь не показать того, что слова Рэя меня расстроили, потому что вызвали во мне подозрение, что Джесси не желает, чтобы я знала хоть что-то о его семье, или стесняется меня.
-Нет, ничуть не странно для Джесси, как раз таки наоборот, - горячо заверяет меня Рэй. – Он никогда никому не рассказывает. Для него это больная тема, как и его бывшие, которые были у него в школе. Уверен, он не рассказывал тебе вообще ничего из этого. Это не потому, что ты недостаточно близка, нет, - быстро добавляет он, вероятно, видя, какое удручающее впечатление производят его слова. – Джесси просто был трудным подростком, и у него сложная история с его семьей. Как и ты, он вроде как сбежал, но в то же время очень сильно любит и свою мать, и сестру, и часто навещает их в Ньюберри, но он очень не любит говорить о них другим – вроде как о чем-то святом.
Я киваю, стараясь улыбнуться, но все равно слова Рэя заставили меня задуматься о том, как много мне еще предстоит узнать о Джесси, и как, по сути, мало он дает мне знать о себе.
-Не загоняйся только по этому поводу, Крис, - поспешно говорит Рэй, заглядывая мне в глаза и стараясь успокоить меня. – Я знаю об этом только потому, что дружу с Джесси с самого детства, но даже я плохо помню, как зовут его сестру и другие подробности, потому что в гостях у них никогда не был, да и Джесси бы не позволил, и вообще это просто его личное дело. У него не так много секретов, и этот он старается оградить от всех особенно сильно. Я лишь хотел узнать, насколько ты особенная.
Он выделил слово «особенная», и это неприятно резануло мне слух.
-Видимо, не настолько и особенная, - раздраженно говорю я, избегая встречи с ним глазами, чтобы он не понял всего, что творилось сейчас в душе.
Но Рэй, кажется, все равно понял, поэтому захотел что-то сказать в ответ, но тут мы замечаем подходящую к нам Эшли. Сегодня она была одета в джинсы и легкую рубашку, так что после ее строгого вида на прошлом концерте, мне было непривычно видеть ее в такой неформальной одежде. Одно было неизменно в ее виде – высокий хвост длинных светлых волос и рация в руках.
-Так, - без приветствия говорит Эшли, скользнув по мне неоднозначным взглядом, обращаясь к Рэю. – Сейчас будет перерыв на 5 минут. Ты мне нужен помочь в гримерке. Давай по-быстрому.
Она чеканит это и, снова кинув мне уже однозначно неодобряющий взгляд, разворачивается и уходит обратно к сцене. Рэй удивленно пожимает плечами, встретив мой недоуменный взгляд, и говорит:
-Ладно, я схожу помогу, но...странно...
Он смотрит на меня так, что я понимаю, - он имеет в виду то, как Эшли полностью проигнорировала меня, еще и смерив таким презрительным взглядом.
-Я скоро приду. На обратном пути зайду за коктейлями. Возьму и тебе.
Я озадаченно киваю, все еще думая о взгляде Эшли, и Рэй уходит.
Несмотря на весь праздник жизни, творившийся вокруг меня, меня одолевают мысли о Джесси. Он не доверяет мне? У каждого свои странности, но то, что он ими со мной не делится, спустя уже почти два месяца, как мы встречаемся, говорит лишь о том, что он еще не готов пустить меня в свою душу, хотя я уже давно имею свободный вход в его квартиру, спальню, постель.
Вокруг люди пьют, едят, разговаривают, танцуют, подпевают Джесси, общаются, а я стою одна у этого несчастного шведского стола и пытаюсь заставить себя не расстраиваться опять по пустякам и не вгонять себя в депрессию мыслями, типа «Джесси не воспринимает меня как близкого человека». И почему я вечно не могу никак влиться в общий тон того места, где нахожусь, и мне нужно испортить себе настроение всякими ненужными мыслями вместо того, чтобы веселиться и отдыхать? Если Джесси достаточно для преодоления плохого настроения просто погрузиться в творческий процесс и снова почувствовать себя солистом рок-группы, то мне для того, чтобы испортить это самое настроение себе вконец, необходимо просто позволить себе немного подумать – и все, я сама прекрасно справляюсь с тем, чтобы погрузить себя в пучины раздумий и скорби. Обожаю!
В тот самый момент, когда я беру со стола розовый, щедро посыпанный марципаном, пончик с желанием хоть как-то через него приобщиться к всеобщему празднику фестиваля, меня звонко окликает какой-то женский голос.
Я оборачиваюсь и вижу двоих – девушку со светлыми длинными волосами, заплетенными в две широкие косы, в тонком летящем полупрозрачном голубом платье до щиколотки и высокого парня с красивым спокойным лицом и легкой полуулыбкой в простой светлой рубашке и джинсах, несущего этот простой наряд так, будто он оплатил на этом фестивале все. С первого взгляда казалось, что эти два человека совсем не похожи, но было в их походках, фигурах и вообще манерах что-то такое, что говорило о близком родстве. И чем ближе они подходили, тем я яснее понимала, что это, вероятнее всего, брат и сестра, но кто были эти люди и откуда они знают меня, по-прежнему оставалось для меня загадкой.
Девушка бежит ко мне с явным намерением броситься ко мне на шею. Прежде, чем она успевает это сделать, я отмечаю правильные черты ее лица, тонкие губы, изогнутые в улыбке искренней радости, и самое главное – большие зеленые глаза. В тот самый момент, когда, как мне кажется, ее тонкие ручки должны обвить мою шею, она останавливается передо мной и с сияющим видом говорит:
-Привет, Крис. Мы не ожидали тебя здесь встретить! Как ты здесь вообще? Какими судьбами?
Я растерянно перевожу взгляд с лица девушки на ее спутника, подошедшего сейчас к нам. Его взгляд очень проницательных и умных серо-зеленых глаз, смотрящих прямо и без прищура, но с едва заметной искрой, отозвался в моем сердцем какой-то не совсем понятной болью. Я где-то видела эти глаза, но где?
Парень улыбается одними губами, как улыбаются из вежливости, не прерывая внимательного взгляда, и говорит:
-Ты, вероятно, нас не помнишь...
-Она помнит, помнит, Клайд! Я верю. Правда же? – девушка поспешно перебивает парня и умоляюще, по-детски смотрит на меня.
Я в растерянности перевожу взгляд с его лица на нее и обратно. Имя Клайд заставило в моем мозгу что-то шевельнуться, но не до конца и мне приходится, вежливо и пусто улыбаясь, просто смотреть на этих молодых людей, не сводящих с меня пронзительно-внимательного и надеющегося взглядов.
-Боюсь, я не... - начинаю я, чтобы хоть как-то скрасить это неловкое молчание.
-Мы встречались всего один раз, когда летели самолетом Торонто-Нью-Йорк в начале января. Мы сидели рядом с тобой и немного поговорили. Помнишь? – говорит парень, и по его губам скользнула странная улыбка, будто он о чем-то вспомнил, о чем не хотел говорить, но он ее быстро спрятал.
-Да-да, Крис, помнишь? Клайд и Рози, - все тем же восторженным тоном говорит девушка, как видно, совсем не смутившись того, что ее ожидания насчет моей памяти оправдались.
-Аа! – восклицаю я, сначала просто из вежливости, чтобы выгадать время придумать, что сказать, а потом уже потому, что я, наконец, действительно их вспоминаю. – О боже! Как же вы запомнили мое имя и меня? Я бы вас ни за что не узнала в такой толпе.
События зимы, которые сейчас казались для меня чем-то запредельно далеким по тому, как сильно изменилась с тех пор моя жизнь, тот час же всплыли в моей голове, и я отчетливо вспомнила, как после новогодних праздников в самолете в Нью-Йорк отвечала на странные, но в этой странности даже милые расспросы этой парочки, брата и сестры.
Они обнялись, а Рози, чмокнув Клайда в шею, от чего он невольно улыбнулся, говорит:
-Мы тогда подумали, какая ты милая и вообще классно бы было с тобой пообщаться, но не успели подойти к тебе после посадки, ты быстро села в машину, которая приехала за тобой. А тут идем по фестивалю, и я вижу – ты. Я говорю Клайду: «Посмотри, так это же наша соседка Крис». Он сначала не поверил, но потом убедился.
-Да, - тихо и приятно смеется Клайд. – Я не сразу тебя узнал. Это у Рози хорошая память, но я был приятно удивлен, признаюсь. Не каждый день судьба сводит тебя с людьми столь случайно.
Он говорит негромко и каким-то густым, обволакивающим голосом, и этим и своими уверенными, внимательными глазами все больше напоминает мне леопарда. Чтобы отвязаться от ассоциаций, перевожу взгляд на Рози, которая вся прям таки пышет радостью, легкостью и хорошим настроением.
-Да, я тоже не сразу вас узнала, - говорю я, наконец, чтобы хоть как-то поддержать разговор, хотя мне было бы очень интересно их просто разглядывать. – А что вы в Лос-Анджелесе? Или вы не из Нью-Йорка? – спрашиваю я, невольно обращаясь за фактами к Клайду, отчасти потому, что он производит впечатление главного над сестрой, отчасти потому что смотреть в его глаза мне и страшно, и интересно одновременно – есть в них что-то хищное, несмотря на всю внешнюю сдержанность и аккуратность.
Клайд изящно поводит плечом и отвечает:
-Мы путешествуем. Живем везде помаленьку. – Он снисходительно улыбается этому факту, будто извиняется за свой не соответствующий этому респектабельный вид. – Но последний месяц живем здесь. Моя работа требует нашего здесь присутствия.
-Да, Клайд у нас работает в крупном издательстве, - вставляет Рози и кидает на брата взгляд, полный обожания.
Он снисходительно кивает и продолжает:
-Но я не журналист, я контролирую их работу с точки зрения рентабельности и прочего. В общем-то, я ревизор. – Он улыбнулся. – Но это не так важно. Важно то, что сегодня мы пришли на фестиваль рока и вот еще одно важное событие – встретились с тобой.
Клайд снова красиво улыбается, как улыбаются люди, которые знают, что для других их улыбка, и пользуются этим. Я киваю, хотя все еще мало понимаю, почему я так им интересна.
-Крис, нам нужно идти к друзьям, мы и так загулялись. – Рози смотрит на телефон и быстро строчит кому-то сообщение. – Но я хочу пригласить тебя на вечеринку в четверг... Клайд, можно? – Она, будто забыв заранее спросить, чуть испуганно обращается к брату.
Он кивает.
-Конечно. Скажи свой номер телефона, Рози отправит тебе адрес клуба, в котором будет вечеринка. Говорят, будет интересный ди-джей. Даже если и не так, приходи все равно. И зови друзей, нам будет интересно пообщаться с тобой и с ними. У нас здесь не так много знакомых. Пообщаемся, расскажешь, как ты тут оказалась.
Мне кажется или при этих словах Клайд мне подмигнул? Но Рози, следившая за его словами, не подала никакого вида, а только в поддержку ему закивала.
-Да-да, приходи. Какой твой номер?
Я начинаю диктовать ей номер, и в этот момент из-за спин ребят показывается Рэй. Он несет в руках два высоких бокала с коктейлями и трубочками. Увидев, что я с кем-то разговариваю, он с интересом разглядывает их. Я успеваю заметить, что, хотя лицо Рози первым привлекло его внимание, в глаза Клайда он посмотрел куда пристальнее за те пару секунд, пока я не вскрикнула:
-О, Клайд, Рози, знакомьтесь, это Рэй, мой друг. Рэй, это Клайд и Рози – брат и сестра, мы вместе летели в самолете из Торонто, - произношу я, осознавая, как странно это звучит.
Рэй сначала чуть сводит брови, выражая недопонимание, но быстро прячет это за широкой улыбкой и пожимает Клайду руку.
-Очень приятно.
-Взаимно, - отвечает Клайд, пожимая Рэю руку и всматриваясь в его глаза.
Рэй отвечает ему тем же, но быстро переводит взгляд на Рози. Та с улыбкой восторженно произносит:
-Ого, ты тоже приходи на вечеринку.
-О, это по-нашему, - заразительно смеется Рэй, так что Клайд даже чуть улыбается уголкам губ, следя за ним.
Рэй, намеренно избегая взгляда Клайда, делая вид, что он просто очень приветливый, обращается к Рози:
-А что за вечеринка?
Рози не успевает ответить, и Клайд, смотря на часы, заявляет:
-Простите, нам и, правда, уже нужно идти к друзьям. Рози отправит тебе адрес и время, Крис, приходите.
Он на прощание кидает мне и Рэю легкую улыбку, Рози машет нам, и они быстро уходят. Рэй тут же поворачивается на меня с таким лицом, что я понимаю, сейчас меня ждет настоящая очная ставка.
-Это че за чел? – спрашивает Рэй, не заботясь о том, что Клайд может услышать. Вероятно, парень впечатлил его больше Рози.
Я нервно дергаю плечом. Если б я знала!
-Да мы просто летели рядом в самолете, а тут они меня узнали и подошли поболтать, но я честно не знаю, что им от меня нужно. А что с Клайдом по-твоему не так?
-Что не так? – усмехается Рэй. – Да он сканер какой-то. Видела, как на меня смотрел?
Я киваю.
-Честно говоря, самой не по себе от этого его взгляда. Будто в душу смотрит.
-Да даже дело не в том, что не по себе, - отмахивается Рэй, охваченный каким-то странным возбуждением. – А в том, что он очень много пытается понять, смотрит в душу как бы...ну как ты и сказала, да. Очень уж умный чувак. Черт его знает, может, и успевает понять о тебе, что нужно, и незаметно использовать.
-Да ну... - недоверчиво протягиваю я. – Думаешь, что он такой проницательный? Я думала, что просто такой взгляд.
-Не знаю. – Рэй пожимает плечами. – Может, и нет. Но я ему на всякий случай перестал в глаза смотреть – мало ли.
Он ухмыльнулся. Ну, да, Рэю точно бы не хотелось, чтобы о нем знали слишком много – слишком любит самому поиграть в загадки.
-Кстати, готов поспорить, они трахаются.
-Что? – смеюсь я. – С чего ты взял?
-Ну, когда я подходил к вам, я четко видел, что его рука была на ее заднице. Если сестер так придерживают за попки хорошие братья, то я самый ужасный в мире брат – никогда не хватал кузен за задницы. Может, стоит попытаться? – Рэй подмигивает мне.
Я в шоке смотрю на него.
-Нет, правда?
-Даа, - протягивает он. – Именно что. Я вот тоже ошалел.
-Эм, ну даже не знаю... - говорю я в замешательстве.
-Инцест, конечно, дело семейное, но это забавно, - ухмыляется Рэй.
-Да нее, я не верю, - говорю я, на что Рэй просто качает головой, как видно, потеряв интерес к теме.
-Я принес Пина Коладу, - говорит Рэй, внезапно вспомнив о коктейлях в руках. – Попробуй.
Я отпиваю от одного бокала. Коктейль приятно освежает, но я сразу понимаю, что он безалкогольный. Не скрывая разочарования, смотрю на Рэя.
-И че это такое? Сам пей Пина Коладу без рома.
Рэй смеется и пьет свой коктейль.
-Хватит пить, Крис, привыкай к трезвой жизни.
-Еще чего, - фыркаю я, но продолжаю пить коктейль.
-Кстати, там Джесси уже должен закончить, - говорит Рэй, как будто это неважная информация.
-Ого. И он свободен на сегодня? – Рэй кивает. – Тогда пошли скорее.
Мы двигаемся к сцене, на которой уже начинается какой-то другой концерт, и уже начинаем ее огибать, приближаясь ко входу в гримерки и помещения для организаторов, когда видим Джесси. По его жесткой, быстрой походке и нахмуренному лицу с плотно сжатыми губами я сразу понимаю, что он чем-то сильно недоволен и еле сдерживается, чтобы не взорваться. Чем ближе он подходит, тем медленнее идем мы с Рэем. Прежде, чем Джесси приближается к нам, мы с Рэем успеваем переброситься вопросительными взглядами, понимая, что, вероятнее всего, случилось что-то ужасное, но ни он, ни я не в курсе, и по лицу Джесси видно, что виною всему, хотя бы по его мнению, - это мы или кто-то из нас в отдельности.
Джесси подходит ближе и, сдерживая шаг, подходит ко мне, не смотря на Рэя.
-Мне нужно поговорить с тобой наедине.
Он произносит это таким тоном, что мне становится не по себе. Глаза горят каким-то нехорошим огнем, весь бледный, не говорит – цедит. Мне становится страшно, и я киваю.
-Да, хорошо. Что случилось?
-Ты знаешь, - рычит Джесси, и я понимаю, что он едва сдерживает ярость.
Я мотаю головой, не зная, что сказать на это, а Рэй, вероятно, чуя, что дело серьезное, трогает Джесси сзади за плечо.
-Что такое, Джесси?
Тот резко разворачивается и бьет Рэя по руке.
-Ты меня вообще не трогай, мразь. Я с тобой потом поговорю.
Рэй удивленно переводит взгляд с него на меня и обратно.
-Эм... И что я сделал?
-Просто заткниь и дай мне поговорить с Крис, - отвечает Джесси, кидая в его сторону испепеляющие взгляды.
-Джесси, да что за тайны? Говори тут, что случилось. Я ничего не понимаю, - говорю я, трогая его за руку в попытке успокоить его.
Джесси отстраняется от меня с таким брезгливым выражением лица, что я отшатываюсь от него в смешанных чувствах. Меня начинает по-настоящему пугать его поведение.
-Не можешь понять? – презрительно ухмыляется Джесси. – Ну, вот, возьми, может, тебе это о чем-то напомнит.
Он дает мне в руки какой-то журнал, раскрытый на одной из страниц. От волнения у меня трясутся руки, поэтому проходит несколько секунд прежде, чем я начинаю понимать, что читаю.
На всю страницу было крупное фото, где были изображены мы с Рэем в ресторане. Притом фотография была выбрана именно та, чтобы казалось, что мы с ним на свидании, хотя на самом деле в этот момент Джесси ушел в туалет, а мы с Рэем просто разговаривали. Когда они успели сделать это фото?
Я поднимаю глаза на Джесси и спрашиваю:
-И что? Это фото из ресторана.
-Да ну? – деланно удивляется он. – Я вижу, не поверишь! Прочитай, пожалуйста, статью.
Рэй, кинув на Джесси опасливый взгляд, обходит его и подходит ко мне, чтобы посмотреть на журнал. Увидев фото, он улыбается, но ничего не успевает сказать, потому что Джесси требует у меня прочитать статью. Я ловлю на себе растерянный взгляд Рэя, отвечаю ему точно таким же и принимаюсь за чтение.
-«Все мы знаем, что Джесси Разерфорд с недавнего времени встречается...» - начинаю я, но Джесси прерывает меня и показывает нужное место, я переношусь взглядом туда и начинаю читать. – «Кристина Мэндесс, вероятно, чувствует себя слишком раскрепощенной в отношениях с Джесси Разерфордом. Кроме того, судя по ее фильмам, в которых она принимала участие в качестве актрисы, для нее подобный стиль жизни кажется более чем приемлемым. Студенческое прошлое новой пассии Разерфорда тоже отзывается о ней весьма нелестно, потому ее поведение очень даже логично для нее...» Что? На что они намекают?
Я не могу больше читать, чувствуя, как злость подкатывает к горлу. Кто они такие, чтобы судить меня по моим ролям. Откуда они знают о студенческих годах? И вообще что за намеки? Я с негодованием поднимаю глаза на Джесси, но к своему удивлению встречаю там только стоящую в них муку, настоящее страдание.
-Джесси, господи... - начинаю было я, шагая к нему, не в силах смотреть на него в таком состоянии.
-Читай! – снова рыкает Джесси с болью в голосе.
Я чувствую, как к глазам подкатывают слезы обиды, несправедливости и злости. Почему он так со мной разговаривает? Он никогда не был столь зол на меня, никогда так очевидно не сдерживал своего гнева, и мне стало страшно за то, что он прочитал в этой, очевидно, глупой статье, и почему верит ей и разговаривает со мной так грубо.
Я продолжаю читать дрожащими губами:
-«Чтобы не томить вас слишком долго предположениями, скажем прямо, у Кристины Мэндесс есть роман на стороне. И не просто с абы кем, а с Рэем Хэммингсом, лучшим другом Джесси. И у нас есть этому веские доказательства...» Что?!
Я в шоке смотрю на Рэя, который начинает даже посмеиваться.
-О господи, Джесси, не говори, что ты реально этому поверил? Это же просто испанские страсти, - говорит Рэй, улыбаясь.
Я чувствую, как заливаюсь краской от ушей до подбородка, по мере того, как продолжаю читать. Там они пишут про то, как Джесси якобы уехал домой в тот вечер на своей машине, а мы с Рэем – к нему домой. Хотя, конечно, это мы с Джесси поехали к нему, и все мы помним, как это было. А Рэй уехал на машине Джесси. Дальше они пишут про то, как меня много раз видели в кафе с Рэем, и совсем неважно, что это был вовсе не он, а Джо, и они даже внешне не похожи. И с каждым предложением ложь все увеличивалась и увеличивалась. В итоге они писали, что потому я и не выставляю фото с Джесси никуда в соцсети, потому что мои чувства не так уж и искренни и я с ним просто из-за денег.
Я быстро прочитываю это, и мне уже действительно хочется плакать. Как можно так безбожно врать? А главное – зачем?
Я, чуть не плача, говорю Джесси, всовывая ему в руку журнал:
-Что это такое? Что ты мне такое подсунул? Ты же видишь, что все здесь сплошная ложь!
-Да? – Джесси, кажется, прорывает, и он всплескивает руками. – Да что ты? Сплошная ложь? Знаешь, а мне вот кажется, что нет.
-Да как же нет? – в отчаянии кричу я, чувствуя, как теряю самообладание от обиды. – Разве ты не помнишь, как я поехала к тебе после ресторана в тот день?
-Да, в этом они, предположим, ошиблись, но это из-за того, что я отдал машину Рэю – только и всего, но в остальном они верно подметили. Признайся, Крис! – повышает голос Джесси.
-В чем ей нужно признаться? – вступается Рэй. – В том, что у нас что-то было? Но это ложь. Я говорю тебе, как твой лучший друг, Джесси, клянусь, Крис не изменяет тебе. Это все грязная клевета ради хайпа на новом скандале. Разве ты не понимаешь?
-Мой лучший друг? – щурится Джесси. – Сильно в этом сомневаюсь, Рэй. Я давно видел, что у вас что-то есть, просто думал, что мне кажется.
-Чтоо? – с новой силой вспыхиваю я. – Джесси, ты в своем уме? Как это давно видел? Как ты можешь видеть того, что нет? Это полный бред.
Теперь во мне закипает злость, и слезы отходят на второй план. Теперь, когда он ясно выложил причину своего гнева, я начинаю злиться в отместку за оскорбление ложного обвинения. Неужели он мог подумать, что я ему изменяю? Я, которая ему в рот смотрела последние два месяца? От такой несправедливости и неблагодарности мне хочется кричать и бить его.
-Знаешь, неважно, что написано в этой статье, - говорит Джесси, вроде бы, даже успокоившись и дернув плечом так, будто ему действительно это неважно. – Главное ведь – это мои собственные чувства. С самого начала, когда я познакомил тебя со своими друзьями, он понравился тебе больше всех...
-О боже! – я, не в силах слушать эти глупые беспочвенные обвинения, прерываю его.
-Нет, ты дослушай меня! – кричит Джесси, и я замечаю, что на нас начинают обращать внимание и многие останавливаются, чтобы проследить за ходом ссоры. Это дополнительно меня нервирует. – Потом в ресторане, не знаю, что вы там делали, пока вас не было...
-Да что ты говоришь? А потом я поехала спать с тобой, а не с ним после всего «ЧТО мы там делали»? Ты вообще, что ли, дебил? – кричу я, выходя из себя. К горлу снова начинает подкатывать ком слез.
-Мне неважно, что было потом, я говорю о том, что чувствовал в тот самый момент, - говорит Джесси, пытаясь вернуть себе самообладание, глядя на меня, готовую уже разрыдаться от обиды. Я уверена, что, несмотря на злость, он все равно правильно понимает мои эмоции. – И потом – вас постоянно видят вместе, Эшли говорит мне, что в гримерке на прошлом концерте вы валялись вместе в обнимку, да и здесь, прямо практически у меня под носом вы просто стоите и воркуете, как ни в чем не бывало. Этого мало? Неужели это вам не улики?
-Джесси, ну вот это уже маразм... - говорит Рэй и хватает Джесси за руку, чтобы успокоить, но происходит страшное.
Лицо Джесси искривляется в гримасе гнева, и он, размахнувшись, с силой ударяет по лицу Рэя кулаком. Тот от неожиданности падает навзничь и тут же приподнимается на локте, приложив к разбитыми, как видно, щеке и носу ладонь. Сквозь пальцы бегут красные ручейки крови, и падают, мгновенно впитываясь в песок, темные капельки. Люди, стоящие рядом, ахают и отшатывается. Кто-то отходит, кто-то возмущается, но никто не пытается помочь или сделать что-то.
-Джесси! – кричу я в испуге.
Я больше не могу сдерживаться, и потому начинаю плакать. Чувствую, как горячие слезы щиплют глаза, застилая мне все вокруг. Рэй сплевывает кровь и садится. Поднимает глаза на Джесси с видом спокойной оскорбленной чести, и это так явственно просматривается, что, не будь Джесси сегодня таким безбожным придурком, возможно, он бы понял всю беспочвенность своих обвинений и то, что он только что ударил верного лучшего друга ни за что.
-Что ты творишь, Джесси?! Да опомнись ты уже? Я не изменяю тебе! Почему ты веришь желтой прессе, а не мне и потакаешь своей глупой ревности? Где твоя логика? Прекрати сейчас же, ты делаешь и мне, и Рэю больно. Это просто невыносимо...
Я начинаю эту тираду очень сильным голосом, но заканчиваю дрожащим и начинаю рыдать, прижав ладони к лицу. От осознания беспомощности и ненависти сейчас по отношению к нему я не могу прекратить плакать, хоть и понимаю, какой слабачкой выгляжу. Я пытаюсь совладать с собой, но мне настолько больно и обидно, настолько сильно мне хочется бить его, сделать ему так же больно в ответ, но вместе с тем я чувствую себя такой слабой и беззащитной, что не могу ничего сделать.
Джесси стоит и равнодушно смотрит на меня. В удар он, видимо, вложил всю свою ненависть и злобу и сейчас оказался холоден и желчен передо мной, такой слабой и униженной. Я чувствую, что он подходит ко мне ближе. Вот он уже очень близко стоит. Я поднимаю голову и встречаюсь с его спокойными, перегоревшими глазами.
-Сейчас же едешь в квартиру и собираешь вещи.
-Нет, - шепчу я, пытаясь осознать весь трагизм ситуации. – Нет, нет, не говори так.
Я предпринимаю попытку взять в ладони его щеки, но он ловит мои запястья и, сильно встряхнув их, крепко держит.
-Не трогай меня больше, Крис. – Он говорит тихо и жестко, отчего я начинаю плакать еще больше, чувствуя, что вот теперь он пройдется по мне еще несколько раз и уж точно не пожалеет и не внимет голосу разума.
Рэй встает и пытается оттолкнуть Джесси от меня. У него все губы в крови, и ладонь, которую он приложил к ним, оставляет на белой рубашке Джесси красный след на плече. Тот, брезгливо покосившись на пятно, говорит Рэю:
-Оставь, ты все равно ничего не изменишь, Рэй. Сейчас или чуть позже. Всё, все равно, кончено.
Рэй, ожидавший встретить отпор, ошарашенно смотрит на Джесси, а потом на меня. От этого его бессильного взгляда я снова начинаю громко шептать, заливаясь слезами:
-Прошу тебя, Джесси. Ты совершаешь ошибку. Ты неправ. Ты делаешь мне больно, пожалуйста, прекрати. Зачем ты так делаешь? Что я сделала тебе? – я говорю уже все, что придется, и плачу, плачу, плачу, не пытаясь уже остановить слез.
-Нет, Крис, все кончено. Я не хочу больше тебя видеть в своем доме. Забирай свои вещи и уходи. Мне неважно куда. Я понял, что ошибался в тебе. Мне тоже больно, но, конечно же, вряд ли больнее, чем тебе – твоя тайна вскрылась на весь мир, и это позор, а я оправлюсь.
-Ты говоришь, как герой телесериала. Что ты несешь? – Я нахожу в себе силы противиться тому, что происходит, высвобождаюсь и отшатываюсь от него.
Джесси просто опускает руки и смотрит на меня, прищурившись, и я понимаю, что бы я сейчас не сказала, он все равно не поверит. Вероятно, это же самое понимает и Рэй. Он сплевывает еще раз на землю кровь и зло смотрит на Джесси.
-Ты не понимаешь, какую ошибку совершаешь! – Даже я слышу, как в моем голосе металлически звенит отчаяние. – Ты готов поверить любому слуху, любой лжи, оправдать любые логические ошибки журналистов, только не поверить мне и своему лучшему другу. Я просто не понимаю, как ты так можешь?
-Я тоже не понимал, но потом понял. И ты поймешь, - устало говорит Джесси, потирая переносицу. – Я больше не намерен с тобой разговаривать. Теперь я понимаю, что ты просто сучка, которой от меня были нужны лишь хайп и деньги. Все это ты получила. Так что вали из моей жизни.
Он резко разворачивается и, расталкивая людей, уходит. От последних слов мне становится настолько плохо, что я сажусь в изнеможении на песок и, прижав ладони к лицу, плачу навзрыд. «Сучка, сучка, сучка» - звенит в моей голове голос, который еще утром называл меня котиком. Мне никогда не было так больно, теперь я это понимаю. Вся боль, что я чувствовала раньше: когда меня бросил мой первый парень Аарон еще в Лондоне, когда Элиот изменял мне, а я сидела у Джо и плакала, когда мы ругались с Эштоном на кухне и он вел себя по-хамски, вся эта боль во мне будто соединилась в один большой комок и умножилась на два, когда человек, которого я люблю (и о да, я люблю Джесси, я понимаю это с особой ясностью и сейчас), сказал мне, что я была с ним из-за денег, обвинил в несуществующей измене и выгнал из дома.
Я в отчаянии и ничего не могу предпринять. Мой мозг тщетно пытается взять себя в руки, но рыдания уже ничем не заглушить, и я не могу никак иначе выразить эмоции, кроме как бесполезно и глупо сидеть на песке среди удивленных посетителей фестиваля и плакать, как маленькая девочка, от обиды, унижения, оскорбления, несправедливости и боли.
-Крис, - тихо говорит Рэй и обнимает меня за плечи, сев на корточки. – Крис, вставай, пойдем.
-Куда мне идти, Рэй? Что же это такое? Он серьезно? Скажи мне, что он не серьезно... - беспомощно плачу я, уткнувшись ему в плечо.
-Я не знаю. Вероятнее всего, серьезно. Вряд ли он настолько жесток, чтобы так шутить. Пойдем.
Рэй аккуратно помогает мне встать, не прекращая обнимать меня. Я не обнимаю его, вся сжалась и не могу пошевелиться.
-Почему он так со мной? – шепчу я, но Рэй не отвечает.
Я снова погружаюсь в свои мысли. В мыслях о боли мне становится легче. В этом месте я давно не была, и здесь мне моментально хочется выпить и сделать себе физически больно. Я чувствую давно забытый зуд глупого желания сделать себе еще больнее, чтобы не чувствовать того, что мучает сердце сейчас, и пугаюсь этому зуду. Его возвращение – очень плохой признак. Но, все же, думать об этом лучше, чем находиться в реальности, в которой мне теперь нужно ехать домой, собирать вещи и, вероятно, жить на улице, потому что Джесси – это все, что у меня есть в этом городе.
Моментально мое положение становится таким для меня постыдным, таким жалким. Живу, как содержанка, а кто я в действительности? Против моей воли мысли все равно возвращаются к реальности и тому, что делать дальше, и я с новой силой плачу.
-О, привет, Рэй...Бля, что с вами?!
Громкий, густой и очень озадаченный голос со знакомым рыкающим «Р» раздается рядом с моим плечом, и я открываю глаза, чтобы посмотреть на Оливера, стоящего перед нами. Я беспомощно смотрю на него. Он в растерянности смотрит на меня, а потом на Рэя.
-Твою мать, что тут было? Где Джесси? Что происходит?
Рэй вкратце объясняет ситуацию. Оливер бледнеет и с жалостью смотрит на меня.
-Черт, Крис, бедная, мне тебя очень жаль.
Я жалобно всхлипываю и вжимаюсь в Рэя с новой силой.
-Так, пойдемте ко мне в машину, я довезу.
Рэй кивает. Оливер берет меня за плечи и мягко ведет вперед. Из-за слез я ничего не вижу, поэтому просто позволяю этому высокому, сильному парню вести себя к машине. Рэй идет где-то рядом, я слышу его дыхание.
-Оливер, а где Елена, Дана, остальные? – спрашивает Рэй.
-Не знаю, - недовольно отвечает Оливер. – Я со всеми поссорился, и больше не общаюсь с этими придурками.
-Стой, даже с Еленой? – удивленно спрашивает Рэй.
-Да! Мы расстались, - раздраженно говорит Оливер, сжимая меня сильнее, как видно, он совершенно не настроен отвечать на расспросы.
-Но вы же... - начинает было Рэй.
-Да-да, встречались 5 лет, все, теперь нет! – зло перебивает его Оливер. – Давай закроем тему, мне не хочется об этом говорить. Сейчас важнее отвезти Крис домой.
-У меня больше нет дома, - говорю я хриплым голосом, невольно чувствуя свою ментальную связь с Оливером, неважно, по какой причине они расстались, ему так же больно, как и мне.
-Есть, - насупившись, видимо, оскорбившись на резкость Оливера, говорит Рэй. – Будешь жить у меня.
-Джесси меня совсем убьет, если узнает, - отвечаю я безэмоционально.
-Нет, неважно. Тебе негде жить. Я беру это на себя. Решено.
-Окей, - грустно соглашаюсь я.
Мне все равно, на самом деле. Могу жить хоть в машине Оливера. Все равно смысла жить здесь у меня больше нет, и я совершенно потеряна.
Наконец, Оливер садит меня на заднее сидение машины, куда садится и Рэй, и мы уезжаем. В машине я уже перестаю плакать, но легче от этого не становится.
Ощущение пустоты в груди становится настолько сильным, что на меня находит апатия.
Я не могу понять. Почему?