Californication. Часть 2. Сны Калифорнии

Джо стоит посреди кухни Рэя и устало потирает глаза, выигрывая время перед тем, о чем пришел сообщить. Я сижу на диванчике, прижав к себе ноги и смотря на скатерть. Я знаю заранее, что он скажет, поэтому терплю и изо всех сил стараюсь отдалить момент, когда расплачусь. Потому и не смотрю на него. Рэй стоит тут же, опираясь спиной на кухонный стол у плиты. Он выглядит озадаченным и серьезным и, плотно сжав губы с еще видимыми следами гематомы, внимательно смотрит на Джо, изредка переводя взгляд на меня.

-Крис, я... - Джо осекается, а я чувствую, как к горлу подходит ком слез и становится трудно дышать. – Я должен сказать тебе...не очень хорошую новость. Роли в фильме утверждены. – Он косится на Рэя, у которого невольно дергается рот от понимания, к чему ведет Джо. – И твоя кандидатура была одной из ведущих. Но... - Он умоляюще смотрит на меня, когда я поднимаю на него глаза, но у меня нет сил прервать его и сказать то, к чему он ведет самой, и я просто молчу. – Но из-за того скандала, что разразился вокруг вас с Джесси, продюсеры решили, что твоя репутация в Лос-Анджелесе и вообще в мире большинства целевой аудитории фильма может отрицательно сказаться на его рейтингах.

Я слышу, что он говорит заученную, вымученную фразу, чтобы обтекаемо объяснить мне причину неудачи. От осознания этого мне становится еще обиднее, и я утыкаюсь в колени, чтобы сдержать слезы. Джо не выдерживает и садится рядом со мной, обнимая меня.

-Крис, я старался повлиять на это. Я доказывал им, как ты хорошо играешь, я показал то, что мы с твоей главной ролью получили премию. И все были согласны, но, в то же время, как бы им ни было жаль, они не хотят портить себе рейтинги на корню, поэтому делают тебе отказ.

Голос Джо дрожит, ему очень жаль меня, и от этого еще тяжелее. Я чувствую себя такой жалкой. Но я все еще не плачу, просто сижу, держу все в себе. Рэй садится за стол и обращается к Джо:

-Я не понимаю, как они об этом узнали. Газетенка-то мелкая какая-то, совершенный бред.

Джо пожимает плечами.

-Я не знаю точно, но, кажется... - Он покосился на меня, раздумывая, сказать или нет, и решает продолжить. – Кажется, Джесси на нескольких интервью подряд активно подтверждал этот слух, и тот настолько распространился, что никто уже и не докажет, что все было не так.

-Черт, - в сердцах ударяет по столу Рэй и начинает ходить по комнате, как волк в клетке. – Вот придурок! Я должен поговорить с ним!

Он бросается прочь из кухни, будто собираясь прямо сейчас ехать к Джесси, но я говорю:

-Рэй, прекрати, пожалуйста.

Парень несколько секунд раздумывает, а потом возвращается на кухню и наклоняется ко мне.

-Крис, я ведь могу все исправить. Во всем виноват я, и я должен...

-Ты ни в чем не виноват, - прерываю его я, чувствуя, как сила возвращается в мой голос. – Мне не стоило отказывать той настырной журналистке перед концертом Джесси в Нью-Йорке, вот она и написала, что могла выжать. А ты здесь совсем не при чем. И ты ничего не исправишь.

-Но Джесси... - начинает снова он, но я его вновь перебиваю.

-Ни слова про него, пожалуйста. Он сделал свой выбор. Какой в этом смысл, если я потеряла работу, не прошла пробы, у меня нет жилья и вообще у меня больше ничего нет... - Я осекаюсь на полуслове не в силах больше говорить и, уткнувшись в колени, начинаю плакать.

Все то, о чем я думаю последние несколько дней, с новой силой наваливается на меня, и мне становится совсем уже невыносимо.

-Ну что ты? У тебя есть мы, - говорит Джо, обнимая меня, но я чувствую только, что он безумно сильно жалеет меня, и оттого жалею себя еще сильнее. Та волшебная сила Джо, которая спасала меня раньше, сейчас, именно тогда, когда она мне так нужна, перестала действовать.

-Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Предложу тебя в другой проект, поговорю о тебе на студии. Обещаю тебе, я сделаю все, от меня зависящее.

Джо говорит с жаром и искренне, но я не верю в то, что это хоть как-нибудь поможет.

-Спасибо, Джо, но не нужно. Вряд ли это сработает, - говорю я, стараясь чуть успокоить свой дрожащий голос.

Он с болью, отраженной от моих же глаз, смотрит на меня и отрывисто кивает.

-Мне нужно бежать...

-Да, иди, - отчего-то резко и раздраженно говорит Рэй, вероятно, обвиняя Джо в том, что я плачу.

Тот смотрит на него с непониманием и тоской, а потом вновь обращается ко мне:

-Крис, постарайся взять себя в руки. Ничего не потеряно. Я всегда остаюсь здесь, с тобой. Двери моего дома...

-Ее дом – здесь, Джо, не нужно распинаться, - жестко говорит Рэй, скрестив руки на груди.

Джо кивает, пряча обиду и понимая, что сейчас не время ссор.

-Рэй, прекрати, - шепчу я, но они оба слышат, и Рэй потупляет взгляд. – Спасибо, Джо, за поддержку. Я постараюсь. Я найду работу, все будет хорошо. Спасибо.

Я говорю и не верю в свои же слова, как не верят им и оба моих друга. Они перебрасываются понимающими взглядами, и, когда Рэй замечает, что я это видела, поспешно трогает Джо за плечо.

-Тебе надо было идти?

Тот кивает.

-Да, съемки. Пожалуйста, Крис, не унывай. Мы все тебя любим.

Он осекается, хотя хочет сказать еще что-то и с состраданием смотрит мне в глаза. Вероятно, он хочет сказать «я тебя люблю», но Рэй рядом и вообще ситуация вокруг не дают ему этого сказать, и он заменяет фразу на нейтральное «мы все». Я киваю и выдавливаю улыбку.

-Я немного расклеилась последнее время. Мне пишут всякие глупости в директ, я стала знаменитой. – Я улыбаюсь, но Джо копирует эту улыбку, и она похожа больше на гримасу боли. – Но я приехала покорять Америку, не так ли. Все будет окей. Спасибо еще раз.

Джо кивает и, кинув мне прощальный взгляд, уходит с Рэем в коридор, где они о чем-то еще тихо переговариваются, но я не слышу, погрузившись в свои эмоции и давая волю слезам.

***

Как мне ни неловко занимать спальню Рэя и позволять ему спать в зале, но я не смогла настоять на том, чтобы спать на диване. Рэй был очень категоричен в этом отношении. Вообще за последние несколько дней он так много времени провел со мной, что у меня сложилось к нему полуродственное отношение, будто так всегда и было. Несмотря на сложную ситуацию полной потери ориентации в жизни, в которой я сейчас оказалась, я изо всех сил старалась не давать себе желаемого – лежать и плакать, жалея себя, весь день напролет, пока Рэй не придет с работы и не заставит меня поесть.

Мне было очень неловко, что я доставляю ему столько хлопот, но он так сильно злился, когда я говорила об этом, что я решила предоставить ему свободу действий в отношении себя. Пусть делает, что хочет, благо – часто он делает именно то, что помогает мне. В частности – всегда приносит мне интересные идеи для работы, много разговаривает со мной на отвлеченные темы и совсем не позволяет пить.

-Если ты выпьешь хотя бы глоток, я уверен, что найду тебя на следующий день в окровавленной ванной, пусть даже у меня душевая кабина. – Улыбается Рэй, совсем не боясь сделать мне больно, ходя по грани, и именно благодаря этому свободному, не жалеющему отношению ко мне, меня это и не ранит, а даже заставляет улыбнуться в ответ. – Потому что я знаю тебя. Джо рассказал мне про твои попытки в студенчестве.

Тема была совсем не смешная, но он говорит, улыбаясь и подмигивая мне, так что мне кажется, будто все и вправду даже смешно.

-Элиот был подонком, да. – Я пожимаю плечами. – Теперь мне не из-за чего резать вены, я больше не мечтаю, чтобы он сломал дверь и спас меня.

Я внезапно замолкаю, осознавая, что все бы отдала за то, чтобы, пусть даже умереть, но чтобы в последний момент Джесси ворвался в ванную и сказал, что все ложь и ерунда, и он любит меня.

-Ну, кто тебя знает, - обтекаемо отвечает Рэй, очевидно, догадываясь, о чем я думаю.

Но самые лучшие разговоры у нас всегда происходили ночью. Когда мы сидели в темноте на кухне и смотрели, как тонкая полоска океана далеко-далеко легко трепыхается, как живая, под белой лунной каплей воска на черном шатре неба. Дома с блеклыми, усталыми глазами окон, пальмы, беззвучно машущие своими листьями-опахалами, будто хотели привлечь наше внимание, не отвлекали меня от созерцания южного неба, такого далекого, но такого близкого, что, кажется, видно маленькие переплетения нитей на ткани небесного шатра.

Я, забравшись с ногами на диванчик, спрашивала, пытаясь поймать неуловимый в темноте взгляд темных, выразительных глаз Рэя:

-Тебе меня, что, совсем-совсем не жалко?

Только он правильно мог понять смысл этого вопроса.

-Нет, - серьезно отвечал он, качая головой. – Почему тебя жалеть? Неужели случилось что-то непоправимое? Неужели кто-то умер и его уже не оживить?

-Я умерла, - тихо сказала я.

-Не драматизируй, - фыркнул Рэй, и я поняла, что никому бы безнаказанно не дала так фыркнуть, даже Джесси, как даю ему. – Мне вообще прилетело по роже.

-Ты не лишился возможного контракта, - сказала я, чувствуя в себе желание, чтобы он меня пожалел. – Ты не бросил все ради него и не лишился всего, что было, когда он бросил тебя.

-Крис, - Рэй наклонился ко мне, и лунный свет мягко лег на его красивое, но усталое лицо с правой стороны, как бы показывая, что луна тоже на его стороне. – Я бросал все ради Джесси 15 лет подряд. Я делал для него все и получал от него все, так же, как и ты, только в 15 раз дольше. Кому ты намекаешь о предательстве?

Я раздраженно повела плечом, не зная, что сказать, а потом ответила:

-Но без него я здесь никто и мне здесь нигде нет места.

-То-то ты живешь на вокзале. – Рэй встал, чтобы налить себе чаю, и вернулся за стол. – Ты говоришь, почему я тебя не жалею. Ну, потому, что я не считаю твое положение жалким. У тебя есть я, Джо, это твоя Анна, даже эти двое...как их? Брат и сестра. Ты можешь набрать их всех и все – твоя жизнь уже станет легче. Но что делаешь ты? Ты просто жалеешь себя и скорбишь, будто кто-то умер.

Я оскорбилась на его слава и с жаром ответила:

-Я не жалею себя, не ври! И не скорблю...

-Нет, скорбишь – я вижу, - упорствовал Рэй. – Тебе так и хочется забраться под одеяло и плакать от обиды.

-Но я так не делаю! – почти крикнула я, чувствуя, как вскипаю. – Почему ты говоришь, о чем не знаешь? Я стараюсь найти работу, наладить в этом городе жизнь, стараюсь понять, чем я хочу заниматься дальше, пишу, читаю. О чем ты вообще говоришь, какая скорбь?

-Вот и славно, - сказал довольный Рэй, потягивая чай. – Я рад, что ты сама это сказала.

Я внезапно поняла всю его тактику и, невольно улыбнувшись, но, пытаясь казаться разгневанной, произнесла:

-То есть это у тебя такая терапия?

-Ага. – Кивнул Рэй. – Главное, запомни, жалости достоин только мертвец, потому что у него уже нет и никогда не будет ни единого шанса ожить, а пока ты жива, ты имеешь все, и нечего пытаться погрузиться в жалость к самой себе. Жалость равно презрению, а презрение равно ненависти к себе. – Я с готовностью кивнула, зная, что сейчас он говорит то, что поможет мне днем не терять надежды. – А ненавидеть себя – это в твоем случае то же, что и признать свою вину, которой нет, потому что он хочет, чтобы ты была в отчаянии от ненависти к себе и приползла к нему, не зная, что делать без него дальше. Джесси – манипулятор, ты знаешь это, он любит чужие эмоции. Не давай ему даже в своей голове (пусть он даже никогда об этом не узнает) ни единого шанса подумать, что ты ненавидишь себя и потому признаешь этой ненавистью свою вину. Ты ни в чем не виновата, и тебя не за что жалеть. Так что и не спрашивай больше об этом.

Большую часть времени я проводила перед компьютером, ища работу и листая интернет. Второе было сопряжено с рядом неприятностей. Таких, как куча спама на почту и во всех соцсетях от бунтующих против моей «измены» фанатов Джесси. Как только мне становилось невыносимо игнорировать шквал сообщений и продираться сквозь него к действительно важному в интернете, я принималась читать книгу или пытаться писать.

Я не писала уже примерно со старшей школы, и теперь во мне это проснулось с новой силой – я пишу и пишу, выливая свою боль и чувствуя, как потихоньку стежок за стежком ставлю заплатку на своей жизни и возвращаю ее в привычное русло, хотя бы внешне.

Я старалась бороться с мыслями о Джесси, прогоняя их каждый раз, когда они появлялись, и переключаясь на другое. Однако перед сном я все равно не могла уже сдерживать слез, и уже несколько раз, измученный желанием и невозможностью помочь мне, Рэй приходил в спальню и сгребал меня в охапку, пытаясь говорить спокойным и ровным голосом вещи, которые я хотела и должна была слышать, чтобы успокоиться, пока я не усну.

Я перематывала в голове раз за разом все самые лучшие моменты нашего общения, и они делали мне больнее, даже чем последние злые и жестокие слова, которые он мне сказал. Умом я понимала, что он оскорбил меня подозрениями, погубил мою карьеру по своей глупости, унизил меня прилюдно и предал забвению вообще все, что было между нами, потакая своей слепой ревности и жестокому равнодушию журналистов. И я знала, что за это должна испытывать к нему только ненависть, но не могла его ненавидеть. Я понимала, что люблю его, может быть, даже сильнее, чем раньше, когда он был так рядом, и это чувство убивало меня, перманентно отравляя любую мысль, которая посещала мою голову.

«Я люблю его так сильно, что не могу ненавидеть, даже когда он сделал мне так невыносимо больно, когда он разрушил мою жизнь, а он меня... - На этом месте в мысли я всегда в страхе замирала, не сразу решаясь подумать то, что сделает мне много больнее, чем сделал сам Джесси. - А он меня – нет!»

Эту мысль я крутила в голове так много раз, что доводила себя до отчаяния.

Но были и другие моменты, когда я понимала, что, несмотря на все, что я до сих пор к нему чувствую, я бы больше не вернулась к нему, если бы была возможность, потому что что-то во мне изменилось после этих событий и «как прежде» уже никогда не будет. А я плачу именно из-за того, что хочу «как прежде». И в такие минуты мне становилось легче, я чувствовала в себе возможности и силы начать все заново в этом незнакомом городе, городе, который пока что каждым своим камешком, каждой пальмой напоминает мне о Джесси. И мне хотелось работать, хотелось писать, чтобы город перестал быть связан только с Джесси, но стал для меня домом, хотелось начать делать то, что делают все в Лос-Анджелесе, как и в любом другом месте в этом мире – жить.

***

В один из вечеров, когда Рэй был уже дома после работы, и мы просто бесцельно смотрели телевизор, в дверь настырно позвонили несколько раз. Я вопросительно посмотрела на Рэя.

-Ты кого-то ждешь?

Рэй загадочно улыбнулся, а звонок в дверь повторился. Я нахмурилась и пошла открывать, гадая, кто бы это мог быть. У самого порога я на секунду застыла. А вдруг это Джесси? Меня бросило в холод от этой мысли. Я представила, как они с Рэем помирились, и он пригласил Джесси сюда, и теперь он пришел просить прощения. Я с замершим на половине удара сердцем открыла дверь, уже без сомнений ожидая увидеть высокую фигуру Джесси с темными отросшими волосами и подвижным кадыком на покрытой татуировками шее.

-Привет. Скучала, подружка?

Передо мной широко улыбалась Анна. Клянусь, если бы она не шагнула в дом, не ожидая моего приглашения, если бы быстро не обняла меня и не начала бы болтать, я бы расплакалась от разочарования. Но она сделала именно это и сбила меня с толку.

-Что ты здесь делаешь? Как ты вообще поняла, где я живу?

-Ну, знаешь ли, - Анна всплеснула руками и на автомате поправила прическу, проходя в зал. – Если бы не Рэй, я бы ни за что не узнала, где ты сейчас.

-Вы что знакомы? – я удивленно перевела взгляд на вышедшего из залы Рэя.

Тот улыбнулся и легкомысленно покачал головой.

-Я просто понял, что тебе нужна в некотором смысле перезагрузка.

-И вот она я! – задорно крикнула Анна и засмеялась, так что я даже нахмурилась, почуяв неискренность, но, возможно, мне просто показалось. – Ладно, я - мыть руки. Где у вас тут ванная?

Я кивнула ей в сторону ванной, и Анна ушла мыть руки. Я перевела взгляд на Рэя.

-Зачем ты ее позвал? – почти с болью сказала я. – Я думала, это...

-Думала, это он? – спросил серьезно, без тени насмешки Рэй. – Нет, если он придет сюда, это будет сюрприз и для меня. Я пригласил Анну, чтобы она вытащила тебя из дома.

-Она – не то, что мне нужно, - отрезала я, почти со страхом косясь на ванную, где Анна уже выключила воду.

-Ты меньше других знаешь, что тебе нужно, - строго сказал Рэй и добавил. – Постарайся хоть раз позволить другим помочь тебе.

-Она мне не поможет, - тихо сказала я, и мне снова показалось, что я сейчас заплачу.

Рэй укоризненно покачал головой, и в этот момент из ванной вышла сияющая и радостная Анна. Она тут же без приглашения прошла на кухню, достала бутылку вина и попросила Рэя включить музыку, что он тут же выполнил. Я недоверчиво смотрела на ее действия и пыталась понять, что они оба хотят от меня. Я чуть злилась на Рэя за то, что он пустил к нам домой Анну, которая никак не вязалась в моей голове с «моральной поддержкой», что, судя по всему, пыталась символизировать. Она всегда была хорошей подружкой для посиделок в кафе за чашечкой кофе, для телефонных разговоров под вечер, для совместных походов на автер-пати, для мартини из бокалов на тоненькой ножке и для красивого смеха на вечеринке, но не для жалких в своей наигранности попыток «помощи». Друг для радости, а не для печали.

-Крис, я пришла не просто так, - сказала, с хитрым выражением сжав губы, Анна.

-Да-ну, - без энтузиазма протянула я, не сводя глаз с Рэя, который показался мне зачинщиком всей этой неловкости и неуместности, царившей на нашей кухне в виде Анны.

-Сегодня будет грандиозная вечеринка в одном из самых лучших клубов ЛА. Что-то похожее было и в прошлый четверг, я там была – и это было просто незабываемо! Чур я угощаю.

Я вопросительно посмотрела на Рэя. Он, что, серьезно это одобрил? Рэй невозмутимо закивал и сказал:

-Да, больше такого не повторится. К тому же, тебе пора вливаться в ночную жизнь ЛА. Мы с Анной покажем тебе настоящий dream of Californication.

Анна засмеялась и подмигнула ему, а я хмуро покачала головой.

-Мне, пожалуй, хватит Californication и за пределами Калифорнии.

-Ой, это не обсуждается, - поморщилась Анна и налила вина в три бокала на столе. – Давайте выпьем для настроения и начнем сборы, иначе опоздаем к началу - будет уже не протолкнуться, и не успеем занять столик.

Я все еще была настроена скептически, но под ободряющий взгляд Рэя все-таки пригубила бокал. Может, мне и не пойдет на пользу ночь в клубе, но в кое-чем Рэй прав – «перезагрузка» мне действительно нужна, только, сомневаюсь, что в таком виде.