Глава 12
— Второй круг? — прозвучавший вопрос заставил Дазая оторвать свой взгляд от так и недопитой банки пива, и посмотреть на лицо собеседника — на Шу.
— У нас же больше не осталось пива, а своим вином я ни с кем не могу поделиться — выдал Чуя, наполняя свой бокал уже второй раз за этот вечер, или скорее ночь. Ведь через час будет уже полночь.
В дом друга Накахары они отправились впятером, сам Шу, Рюноске, Ацуши, Чуя, один из его новых однокурсников и Дазай. По дороге они зашли вместе в магазин, но кажется ошиблись, так как купленного оказалось недостаточно. Вот и прошло не больше часа, а все уже закончилось.
— Не знаю, как вы, но я не могу остаться на второй круг. — уже вставая со своего места выдал Рюноске. — Он и так выпил больше нужного — и глазами указал на Ацуши, который после первого же глотка потерял всю свою веселость и теперь тихонько сидел на полу, дремал с открытыми глазами. — Мне его еще нести домой. Так что мы уходим.
— Не надо — не дал ему договорить Чуя, каким-то странным образом даже мгновенно протрезвел, потеряв свою беспечность. Он был обеспокоен. — Он может ночевать здесь, раз не в состоянии уходить на своих двоих.
— Чуя, когда я тебе говорил чувствовать себя как дома, я не это имел ввиду — помахав перед собой руками, несвязно пробормотал владелец дома. На что получил три разных взгляда: безразличный от Рюноске, вопросительный от Осаму и злой от Чуи. — Мой дом не пентхаус, у нас всего лишь две комнаты. Одну из которых сегодня одолжишь ты.
Эти слова развеяли легкий дурман от выпитого в несколько глотков пива Дазая. Он даже встрепенулся и бросил на Нaкахару вопросительный взгляд, который в этот раз сидел рядом с ним.
— Маме не нравится когда я прихожу домой пьяный. Она не выносит запах похмелья. Вот я и решил ночевать здесь — наклонившись чуть в бок, в сторону Дазая, так чтобы запах чужого парфюма с ароматами кофе и корицы вскружил голову собеседника, оправдал самого себя Накахара. А у Осаму от чужой близости все поплыло перед глазами. Жаль, но это длилось недолго. Стоило Чуе поднять свой взгляд и заметить отсутствие одного брюнета с блондином, как его ветром сдуло со своего места.
Дазай правда попытался подождать его на своем месте, но это чертово любопытство и ревность. Они грызли изнутри так сильно, что Осаму даже чувствовал эту боль и звук. Встал, притворяясь пьяным, не ответил на чужой вопрос и направился в прихожую, где уже второй раз за этот день застал интересную картинку.
— У меня уже нет другого шанса, — слишком грустно и не с характерной для себя решимостью сказал Рюноске. Уже готовый уйти, но все еще стоящий на пороге, одной рукой держал Ацуши, помогая ему сохранять «вертикальное» состояние, хотя тот всем своим телом так и привалился на него.
— Просто оставь его здесь. — чуть ли не умолял Чуя, опустив голову вниз, как будто считал себя виноватым. Чувствуя что-то неладное, Дазай так и не выдал свое присутствие, даже дышать стал тише, чтобы стать более незаметным, и просто стать частью полутемного помещения. Сделав шаг назад, он для уверенности еще и скрылся за полуоткрытой дверью.
— Он не заслуживает такого, — не унимался Чуя. Но в отличие от первой фразы, эта прозвучала даже угрожающей. После своих слов Накахара хотел было приблизиться к ним, наверное, чтобы отобрать Ацуши у брюнета, но следующее действие Рюноске удивило всех.
— Не лезь не в свое дело! — «Дежавю» пронеслась мысль у Дазая— когда тот увидел, как Акутагава одной рукой взял Накахару за воротник рубашки и приблизил к себе, чтобы прошипеть прямо в лицо какие-то слова. Жаль, Дазай так и не услышал их, но заметив, как Чуя прямо на глазах бледнеет, он с трудом сдержался, чтобы не выдать себя. Хотелось всего лишь одного — забрать рыжика от чужого захвата, присвоить себе, обнять и защищать, да и еще так сильно, что Осаму даже померещилась чужая кожа под пальцами. Такая бархатистая, нежная и теплая, которая кружила голову лучше всех в мире алкогольных напитков.
Судорожно выдохнув, Осаму покачал головой, чтобы прогнать это странное состояние. Кажется, он уже опьянел, раз мозг играет с ним в такие жестокие игры.
Пришел он окончательно в себя от звука, и только повернувшись на его источник — увидел рыжика, который упал на пол. Рюноске просто оттолкнул его и ушёл вместе со своей ношей. От такой картины в груди защемило, и больше не было сил заставлять себя на это смотреть втихушку. Может поэтому он и приблизился к нему, стоило двери закрыться за уходящими, сесть на корточки и обеспокоенно рассматривать чужое тело на наличие видимых царапин.
— С тобой все в порядке? — его голос возымел странный эффект на Накахару. Тот повеселел прямо на глазах.
— Да, все хорошо — и даже улыбнулся Осаму, чтобы замаскировать свою боль. Но вот обмануть Дазая не так уж легко, а он точно был уверен — Чуе было больно. — Хотел пойти в магазин, чтобы докупить напитков. Вот только не рассчитал сил — даже стоять на ногах не могу. — для убедительности он «попытался» встать, но упал обратно.
Смотреть на чужое актерство у Дазая больше не было ни сил, ни желания, поэтому без разрешения он просто помог ему встать, взяв того за локоть сверх рукава рубашки. Чтобы не прикасаться к нему лишний раз. Как будто мог таким образом осквернить его — свою мечту. Странное чувство — когда ты даже в мыслях не достоин его. Не после того, что случилось сегодня.
— Раз ты даже стоишь с трудом, — убрать сарказм в своем голосе Осаму даже не попытался. — Тогда я тоже пойду с тобой.
На это Чуя ничего не сказал: молча надел куртку, обулся и вышел. Дазай последовала за ним. Молчание — это ведь знак согласия?
Всю дорогу до круглосуточного магазина они также молчали. Чуя был так сильно погружен в свои мысли? и так мило все это время хмурил брови, что у Дазая чесались руки. Очень сильно хотелось развеять это выражение задумчивости с лица рыжика своими пальцами — обвести контур лица, разглаживать морщины вокруг глаз. А после губами — оставлять после каждого прикосновения легкие поцелуи на чужой коже.
Как странно, раньше у Осаму не было желания такого типа даже к рыжику. Но сегодняшний неудавшийся поцелуй изменил что-то в его желаниях. Если быть честным, то поцелуй и вправду вызвал в нем только тошноту и ничего больше. Но после него появилась какая-то странная потребность — самому прикоснуться к нему. И противостоять такому искушению с каждой минутой становилось все труднее.
— Не хочешь поговорить о том, что случилось сегодня? — спросил Чуя, как только они вышли из магазина и пошли обратно.
— Раз ты сам хочешь, то почему бы и нет? — чуть задумавшись выдал Осаму. — Что же случилось между тобой и Рюноске? Что же вы не поделили?
— Вопрос неправильный. Верный будет — кого же мы не поделили? — пробормотанное вышло неразборчивым, но Осаму смог разобраться и так застыл на месте. — Вообще-то я не об этом — с этими словами Чуя тоже остановился и повернулся к нему всем своим корпусом.
— Тогда о чем же ты хотел поговорить? — сделав к нему несколько шагов, провокационно спросил Дазай.
— О поцелуе? — и вызов был принят. Поймав карие глаза в плен голубых, Накахара продолжил. — Если тебе было так противно, то незачем было соглашаться на такое. Иногда нужно просто сопротивляться, а не заставлять себя.
— Я не заставлял себя — слова вышли неубедительными даже для самого Дазая, от чего тот даже скривился.
— Но ведь тебе же не понравилось. — перебил его Накахара. И впервые Осаму подумал о последствиях своего поступка, и о чувствах парня. Наверное, такая реакция уязвила его гордость, да и еще в присутствии его друзей и девочек.
— Ты прав, мне не понравилось — и в этот момент Осаму понял, как сильно он устал за этот день. Сил не было даже на ложь. — Но не потому, что я заставлял себя, а просто.... — а дальше Дазай не знал как все объяснить.
— Просто это был твой первый поцелуй? — продолжил за него полувопросительным тоном Чуя.
— Это был мой первый поцелуй — как в дрему повторил чужие слова шатен. И его осенило — ведь это и вправду так. Этим можно оправдать и свою реакцию, и не чувствовать вину и сожаление.
— Черт, черт, черт — отвернувшись от него, выругался вслух Чуя.
— Что-то не так? — удивился Осаму. Что же так вывело рыжика из себя?
— Черт, Осаму, ты даже не понимаешь, что не так?! — он так резко остановился напротив него, что Дазай не успел даже отреагировать и отойти на шаг назад. И теперь его мозг лихорадочно твердил лишь одно: «Накахара стоит слишком близко.» — Ты даже не знаешь чего лишился. Первый поцелуй для всех должен быть особенным, а не так, для забавы. Мне так жаль, что испортил твои воспоминания о таком моменте. Такое чувство, как будто я украл у тебя что-то ценное — оказывается, Чуя умел извиняться, когда не очень трезв. Или когда чувствует вину. И почему-то от его слов у Дазая остался горький привкус на языке, будто Чуя на самом деле в чем-то виноват. Чушь...
— Ты ни в чем не виноват — будто отрицая собственные мысли, Осаму отрицательно покачал головой. — Я и так не понимаю, как людям может нравится такое. Так что ты особо ничего и не испортил.
— Нет, я все таки испортил такой важный для тебя момент — слова, выбранные Осаму для утешения подействовали на рыжика наоборот. — Но у меня есть идея. — с этими словами он передал пакет с покупками шатену, а после, взяв его за рукава джинсовой накидки, потащил на остановку, где было пусто и темно. Дазай даже не попытался сопротивляться, ему было бы достаточно просто закончить этот разговор, и уже не важно на какой ноте.
— И что же за план? — стоило им остановиться, спросил Дазай, но Чуя не ответил сразу. Дотащив его до скамейки, Чуя отпустил чужой рукав, а после поднялся на скамейку, и теперь возвышался над Осаму и при этом рассматривал его каким-то слишком загадочным взглядом.
— Мы заменим твои воспоминания на более приятные. — взяв пакет у Дазая, Чуя просто положил его на скамейку. От следующего действия рыжика парень чуть ли не впал в ступор. Положив обе свои руки на плечи Дазая, Накахара обвил руками его шею, притянул ближе к себе, опустил голову вниз и прямо в чужие губы прошептал. — Просто закрой глаза и доверься мне. — при каждом слове его губы слегка прикасались к губам Дазай, от чего второй чуть ли не потерял рассудок. Сил хватило на утвердительный кивок, после которого, следуя словам Накахары, Осаму закрыл глаза.
Было шумно. Слишком. Собственное сердцебиение отдавалось набатом в ушах. Дыхание сбилось к чертям, стоило очутиться во тьме.
— Расслабься — чужое дыхание на собственных губах Осаму кружило голову с каждым моментом все сильнее. Усилив свои объятья, Накахара запустил пальцы в шоколадные волосы не шоколадного парня. Не успел Осаму разобраться в новых для него эмоциях, как почувствовал легкое прикосновение к своим губам.
Это был легкий поцелуй, который продлился какие-то миллисекунды. А после последовал второй такой же. Чуя даже ничего толком и не сделал, а Дазай уже дышал как загнанная в угол жертва. Задыхался к чертям. Ему нужен был кислород. Нет, ему нужны эти губы.
И как бы услышав его мысли, Чуя прижался к его губам по-другому. Не так, как в караоке клубе, и не так, как это делал несколько минут назад. Теплые губы прижимались к губам Дазая крепко, но нежно. Сжимали в своих тисках то нижнюю, то верхнюю губу. Странные объятия.
Но в этот раз Осаму нравилось все. И этот вкус вишни и ванили, и мягкость и теплота, и даже то, как сильно его руки сжимали шоколадные волосы, причиняя легкую боль. Все нравилось. Нравилось слишком сильно.
И он отвечал. С какой-то опаской и дрожью во всем теле. Обнял рыжика за талию, прижимался к нему всем своим телом. В порыве страсти даже пропустил вторжение чужого языка в свой рот. Но стоило ответить рыжику тем же действием на поцелуй и почувствовать более насыщенный вишневый вкус, как ему снесло крышу окончательно. Возбуждение — вот что управляло его действиями, телом и мыслями.
Обняв одной рукой талию Накахары, другую Дазай поднял и запустил в огненные локоны. И наконец-то почувствовав их шелковистость под своими пальцами, Дазай не сдержался застонав прямо в поцелуй. И Чуя ему ответил по своему — впустив в ход свои зубы. И эти легкие укусы сопровождаемые болью разжигали внутри Осаму такой огонь, что казалось, что он уже горит, и не спастись больше от этого огня. Не ему.
Осаму не знал, сколько длилось все это. Но одно он знал точно — ему было мало. Мало Накахары, мало прикосновений, мало вкуса этих губ. Воздух закончился уже давно, легкие сжигались изнутри, заставляя его отстраняться от Чуи, но Осаму сопротивлялся. Даже когда рыжик сам попытался отстраниться. Как будто в этом мире существует какая-то сила, что сможет отобрать у него Накахару.
Сначала исчезли чужие пальцы в волосах, после они появились на плечах, но не за тем чтобы обнять. В этот раз они отталкивали его. От шока Осаму даже прервал поцелуй. И задышал. Так шумно и глубоко, что легкие были готовы взорваться.
— Ну и как? Тебе все понравилось в этот раз? — все еще обнимая чужие плечи, спросил Накахара, заглядывая прямо в карие глаза.
— Хочу еще, — чуть ли не взвыл от досады Осаму, поняв, что продолжать Чуя даже и не собирается. И как никогда было легко признаться в своих желаниях, да еще и вслух.
— Рад, что смог изменить твое мнение о поцелуях — улыбнувшись напоследок, Чуя отпустил чужие плечи и попытался отстраниться, но вот Дазай не хотел его отпускать. Совсем. Выгнув вопросительно брови, он указал взглядом на чужую руку, которая все еще держала его. С трудом поборов внутреннее сопротивление, Осаму освободил рыжика от своего захвата. Опустившись со скамейки, Чуя взял пакет, а после выдал фразу, которая испортила все волшебство момента. — Раз тебе так понравилось целоваться, то ты можешь найти себе понравившегося человека, и повторять это с ним сколько тебе захочется.
— Звучит все слишком просто.
— А разве это не так?