Глава 11
«Опять не вовремя» — пронеслось в голове у Дазая, стоило ему войти в караоке. Приветствие и вопрос вырвались у него само собой. В этот раз он хотел быть замеченным. Да и это было единственным правильным путем предотвратить драку. Несмотря на то, что Осаму сам был бы не против вырезать Акутагаве, но смотреть как это делает Чуя — он не хотел.
— Нет, ты как никогда вовремя — на это Осаму лишь хмыкнул. Может они и не знали, но если бы не он, то кто-то другой обязательно бы помешал им, ведь часы уже пробили шесть. Не успел Осаму додуматься, как будто накаркал, пришли первые гости — Кенджи и Ацуши.
— Это что такое? — кажется только сейчас Накахара заметил черную коробку гитары, перекинутую ремнями через плечо Осаму.
— Твой подарок — безразлично произнес Дазай, а после положил его на диван. — С днем рождения, Чу-чу!
— Ты купил мне гитару? — Осаму даже искренне удивился : «Чуя с годами отупел, что ли?». Не будет же он в такой коробочке дарить что-то другое. Заметив взгляд Осаму, Накахара аж смутился. — Подарок-то не дешевый, вот я и не поверил— сквозь зубы оправдал себя Чуя.
— Ты прав, но я пропустил столько твоих дней рождения. Пусть это будет компенсаций — и впервые за все эти дни Осаму улыбнулся. Хоть и еле заметно, но зато искренне.
— Не стоило. Я обещал самому себе, что больше никогда не притронусь к нему — слова, брошенные злобным и чуть ли не обвинительным тоном сбили с толку Дазая. Он чуть ли не упал на диван, замаскировав свое падение шумными движениями. Ведь ему же не показалось, Накахаре понравился его подарок. Первые две-три минуты уж точно. А потом... Что же случилось потом?
— Я не знал — только и смог выдавить из себя Дазай. Ситуацию спасла прибывшая компания гостей — новые однокурсники Накахары и еще Хигучи, и одна угрюмая брюнетка, как потом узнал Осаму — Гин Акутагава — сестра Рюноске.
Стерев с лица крупицу смешанных эмоций — разочарования, удивления и грусти, Осаму поздоровался со всему и даже улыбнулся. Как будто это не он минуту назад был не в силах стоять на ногах. Собственные эмоции давили на плечи, как самый тяжелый груз в мире. Вот тебе и откат, после такой длинной апатии после того дня, когда для Дазая закончилось все. Ему с того дня все казалось, что вот сбылась его мечта, и он умер и попал в свой личный ад, где ему суждено страдать, наблюдая как Чуя любит не его. Ему было так больно, что Осаму зацепился за эту мысль, как утопающий за спасательный круг. «Я умер» — повторял он про себя, сбегая с того места, когда сел на первый же попавшийся автобус, когда бродил по незнакомым проспектам и улицам, и даже когда ближе к полуночи появился у порога собственного дома, где его встретила такая же разбитая женщина, и даже когда закрылся у себя в комнате.
Он пытался забыть то, что увидел. Но не получалось. Ни спать, ни отдыхать и даже ненавидеть. В тот день Осаму потерял самое ценное — надежду. И сдался. Вот так легко. Он больше не будет бороться. Он просто отпустит Чуи, как делал до этого. И в тот самый миг исчезла боль и появилась пустота. Апатия. Ему даже больше не хотелось умереть, он и так не считал себя живым.
Но вот прошло столько дней, он опять находится с Чуей в одной комнате. И одно его предложение — и Дазай опять чувствует. Чувствует, как боль пожирает пустоту, ту, что несколько дней назад вселилась в его грудную клетку.
Вопреки всему Дазай все равно хотел угодить ему. Потратил все свои деньги. Он так сильно постарался, но услышанные слова вновь сломали ему крылья. Как будто от них еще что-то могло остаться.
Наверное, в такие моменты в жизни человека и случается что-то особенное. Точка второго резонанса.
И появилась злость. Жгучая, сбивающая дыхание, сжигающая глаза, царапающая горло. Дазай злился на самого себя, за свою слабость или любовь, которая и делает его таким слабым и беззащитным. На Накахару, за то, что так сильно ранит его, за то что не замечает и ничем не выделяет его из этой толпы «знакомых и друзей». На этот гребанный мир, за то, что тот так и не дал им шанса исправить прошлые ошибки, и каждый раз удаляет их друг от друга еще сильнее.
И почему нельзя изменить самого себя? Ведь человеку подвластно все. Все, кроме эмоций.
И единственным утешением в такие моменты для Осаму служил лишь один факт — никто не знает о его состоянии. Ни мать, ни однокурсники, ни сам Чуя. И это помогало справиться со всем этим дерьмом, спрятать чувства глубоко внутри себя, надеть уже привычную маску безразличия и продолжать имитировать «жизнь», чтобы никто другой не замечал и не увидел его настоящего. Чтобы скрыть свою душу, которая уже не жива. Почти мертва.
И самым трудным было не сидеть в этой компании, слушая их разговоры на фоне с какой-то зарубежной песней, улыбаться их шуткам, позировать для групповых селфи. Самым сложным было притворяться одним из них, когда единственное чего Осаму хотел в этот момент — очутиться в ванной у себя дома, открыть новую пачку лезвий и оставлять на руке порезы. Такие глубокие, чтобы после оставались шрамы на долгие годы, напоминая ему о его боли и о том, что он все таки пережил все это, раз все еще жив. Так, чтобы боль от раны затушила то необъяснимое жжение в груди. Чтобы понять и принять: «Осаму все еще жив». Вот бы исправить ему сам этот факт...
— Давайте откроем подарки — предложение Ацуши оживило уже скучающую толпу.
— Я уже знаю, что подарил мне Дазай — безразлично произнес Чуя, после чего дотянулся до первой же коробки, которая как и все остальные лежала на кресле, рядом с именинником. — От Хигучи — в коробке оказались часы. Обычные, классические с черным ремнем, но от этой простоты они выглядели еще и аккуратными. Следующим был подарок Гина — кроссовки от фирмы «Nike». Удивил всех подарок Ацуши. Да, это был не шоколад. А живой маленький и рыжий котенок с голубыми глазами и красным бантиком на шее. И на руках Накахары он выглядел так уместно и мило, что все гости так и застыли на несколько секунд рассматривая Чую. А сам Накахара был чуть ли не ошеломленным.
— Я хотел тебе подарить кое-что другое. Но как ты знаешь по пятницам и субботам я подрабатываю в зоомагазине. И вчера нам привезли этого котёнка. Стоило мне его увидеть, я удивился, насколько он похож на тебя — смущенно оправдал себя Ацуши, так и не получив от Накахары никакой реакции. Кажется, Дазай был не единственным, чей подарок не понравился адресату. Хотя...
— Ну он не особо-то похож на меня — задумчиво произнес Чуя, опустив котенка на диван рядом с собой. — По крайней мере он выглядит милым — и улыбнулся.
— Ты тоже — смущенно и тихо пробормотал себе под нос Накаджима, но Чуя, кажется, не расслышал его. Или же сделал вид. Да и Дазай с трудом разобрался в чужих словах, хотя сидел-то он рядом с ним.
— Спасибо всем вам — сказал Чуя, как только закончился церемония «Открытия подарков». — Сегодня, вы исполнили почти все мои мечты — бросив взгляд на котенка, а после на гитару, так и лежавшие в самом дальнем углу, бросил Чуя. И только Дазай уловил сарказм в его словах, и какую-то искренность одновременно.
— А что подарили тебе родители?
— Родители? — удивился Осаму вопросу Кенджи.
— Увидите в понедельник — загадочным тоном ответил Чуя, чуть ли не мурлыча от удовольствия.
— Раз мы исполнили твои желания, может и тебе пора — бросил Кенджи, так и не получив внятного ответа на свой вопрос.
— Мне? — удивился Чуя.
— У меня есть идейка. Давай сделаем так. Мы напишем свои желания на маленьких листочках, а после бросим все их в пакетик. Тебе нужно всего лишь взять один из них, а после исполнять все что будет написано там — у Кенджи даже глаза загорелись от своих же слов.
— А если я не хочу исполнять какое-то из них? — после долгих раздумий спросил, Чуя. А все гости так и молчали, наблюдая чем же закончится этот разговор.
— У тебя будет один шанс на отказ.
— Два и согласен на эту игру — чуть подавшись вперед к парню, азартно выдал свои условия Чуя, и толпа зашумела. Кажется, идейка всем пришлась по душе. Дазай даже подумал, что они перепутали Санту с Чуей. — И да, никаких финансовых желаний. Типа «Купи дом, машину и т.д».
— Ты испортил весь мой план — по-актерски взявшись за голову, пафосно погрустнел Кенджи. — А я так надеялся на собственный остров посреди океана...
— Ну извини, дружище — посмеялся Чуя, поддавшийся общей атмосфере веселья.
И даже Дазай расслабился. Забылся в этом шуме. Стал просто наблюдателем. И когда пришло время написать свое желание Осаму даже не задумавшись написал: «Сыграй на гитаре свою любимую песню». Хорошо, что Кенджи все-таки добился изменений в правилах, и оставлять свое имя под желанием было необязательным условием. Самым последним, кто передал листовку Кенджи была одна незнакомая брюнетка, которая пришла с тремя парнями — новые однокурсники Чуи, хотя он и пригласил не всю группу, а только этих четверых.
— Девять листочков. Значит все написали — бросив все в бумажный пакет (откуда взял-то?), он перемешал их, а после с предвкушением протянул Накахаре.
— «Мяукни» — открыв первую же листовку, прочитал вслух Чуя, и все засмеялись. — Вы это серьёзно? — с улыбкой до ушей, спросил он.
— Если не хочешь, то у тебя есть еще два шанса — напомнила правила Хигучи, с трудом сдерживая серьёзный тон.
— Пожалую, я оставлю их на потом — и мяукнул.
Первым посмеялся Дазай. Просто это выглядело до безумия мило и смешно. А Чуя смутился и потянулся ко второму листочку.
— Отказ — даже не прочитав другим то, что было написано на бумаге, тот просто скомкал ни в чем не повинную бумажку и положил в карман. И чтобы избежать вопросов быстро взял другой из пакетика.
— «Потанцуй со мной так, как мы делали это когда еще учились в старшей школе. Гин». С удовольствием — встав со своего места, Чуя направился к ней. Сделал легкий поклон, подал ей руку. — Не соизволите ли, прекрасная дама, потанцевать этот танец со мной — и в этот момент прозвучала такая волшебная и легкая музыка, что Осаму улыбнулся. В душе скребли кошки, но он улыбался. Он ревновал, но не хотел портить этот момент. Тем более у него даже нет прав на ревность. Есть всего лишь одно право — наблюдать, как Чуя, сжимая одной рукой чужие пальца, а другой держа Гин за талию кружится по небольшому залу. Вот и прозвучали последние ноты, они остановились, а после разошлись под аплодисменты, каждый по своим местам, как будто и не было этого танца.
— «Отвечай честно — что подарили тебе родители?» Теперь понятно к чему была вся эта игра — хмыкнул Чуя и все посмеялись, кроме Кенджи, который бросал на всех обиженные взгляды, как будто все виноваты в том, как быстро раскрылся его неудачный план. — У меня же есть один шанс на отказ — с намеком выделил каждое свое слово Накахара.
— Там еще есть 6 желаний. Не надо использовать последний шанс так быстро, а то можешь еще пожалеть — начал в ответ уверять того Кенджи, от чего начал выглядеть еще более смешным.
— Отказ — с особым удовольствием произнес Чуя, и даже закатил глаза. Следующим оказалось «Давай устроим алкогольную вечеринку и напьемся до потери пульса». Чуть задумавшись, Накахара, наверное, вспомнил, что у него-то больше не осталось шансов на отказ, поэтому и согласился. И даже договорились после караоке собраться в доме одного из его новых одногруппников, по дороге купить напитки и продолжить вечеринку, только уже без девочек. Девочки не были против. Они даже Дазая пригласили. Осаму хотел отказаться, но в итоге просто кивнул в знак утверждение, так ничего и не сказав. Сил просто не было на это, они и так уходили слишком быстро, как песок сквозь пальцы, на то чтобы скрыть свои эмоции и искреннюю сущность.
— «Поцелуй одного из парней в губы. (Партнера можешь выбрать сам)». — все так и застыли, кроме Ацуши и Чуи, которые в этот момент буравили брюнетку, которая всем своим видом показывала, что она тут ни при чем, да и вообще попала она сюда по ошибке. — И как это понять? — бросив листок точно на нее, спросил Чуя.
— И че эта сразу я? — поправив свои очки, которые и так закрывали почти половину ее лица, возмутилась та. — Вообще-то там нет подписи — и только бросив эту фразу, поняла, что сама же себя выдала. Смутилась, опустила взгляд, а после еще и добавила. — Ты использовал все свои шансы, так что обязан исполнить мое желание.
— Ацуши, сначала я убью тебя, а после ее. — беззлобно выдал Чуя. — За то, что познакомил меня с этой мангакой яойных манг. — заметив порыв Ацуши, который видимо хотел спросить «А меня-то зачем?», продолжил Чуя.
— Ну, по крайней мере она там не написала мое имя — произнес парень, имени которого Дазай так и не запомнил, просто новый однокурсник рыжика. — Так что выбирай кого угодно, кроме меня. Знаешь ли, я стопроцентный натурал.
— И даже особо рыжие красавчики меня не возбуждают — в один голос с ним проговорил Чуя, а после они улыбнулись только им понятной шутке. И впервые за этот день Осаму почувствовал, как его ревность все-таки испортила веселье момента. Даже танец Чуи с Гином не подействовала на него так, как это не смешная шутка. Просто у них есть что-то общее, то, что никто кроме них не знает. И сам этот факт бесит Дазая, выводит из себя. У Чуи не должны быть общие секреты с кем-то другим, кроме самого Дазая. Хотя даже как друг Осаму никогда не имел право требовать такое. Ни в прошлом, ни сейчас, а в будущем уж точно не будет.
— Остается Рюноске, Ацущи, Дазай и Кенджи. Выберу-ка я самого смазливого — Дазай и не надеялся , что удача улыбнется именно ему, но эти слова точно уверили его в этом. «Ацуши» — догадался Осаму. Ведь он и есть самый симпатичный после самого Чуи — красивые глаза, неровные стриженные волосы, которые придают ему вид плохого парня, хрупкость и бледность. Но, вопреки всему взгляд голубых глаз задержался на нем, рассматривая, от чего у Дазая сбились все мысли. — Дазай, дружище, придется тебе быть жертвой этой игры. — встав со своего места Чуя направился к нему. Дал знак рукой Ацущи, чтобы тот пересел на другое место, а после сам сел рядом с ним.
Вот их плечи соприкоснулись, и реальность обрушилась на Дазая, как ведро холодной воды. Звуки стали громче, цвета ярче, воздух тяжелее, а чувства острее. Первый поцелуй. Сейчас у Дазая случится первый поцелуй, и ни с кем то другим, а с Чуей. Осаму о таком не мечтал даже в самых смелых мечтах.
— Если ты против, то можешь еще отказаться, как это сделал Шу. — повернувшись к нему лицом, и смотря прямо в карие глаза, сказал Накахара. «Отказаться? Даже не мечтай!» такого шанса Осаму не упустит.
— Думаю, могу стерпеть твой поцелуй. — чуть опустив и приблизив свое лицо к лицу рыжего, произнёс прямо в чужие губы Дазай. И откуда же у него появилась такая смелость? Но стоило увидеть злые искорки в голубых глазах, как здравый рассудок был окончательно поглощён предвкушением и легким возбуждением, как пузырьки шампанского.
— Можешь закрыть глаза и представить кого угодно. — не успел Дазай осмыслить его слова, как чужие губы обрушились на его. Так грубо и неожиданно, что Осаму аж зажмурил глаза, чтобы скрыть ото всех свое разочарование. Было больно губам, которые так грубо царапали чужие зубы и сжимали холодные губы. Было противно — вспомнился его поцелуй с Кирако. С ней он был нежен, страстен, но не так.
Осаму сам прервал поцелуй, стоило языку Накахары ворваться в его рот, грубо разомкнув губы языком, отвернулся и глубоко задышал. Еще несколько секунд, и его точно бы стошнило. От одной мысли, что эти губы еще несколько дней назад целовали другую — в горле образовался комок, появилось чувство, что губы Чуи все еще носят чужой вкус. Стало так тошно и противно. Сам же испортил такой момент, о котором даже не мечтал, но он сбылся.
Послышался скрип — Чуя встал и вернулся обратно на свое место. И вместе с ним Дазая покинули все его эмоции: вот исчезли стыд и неловкость, больше нет тошноты, а есть только пустота. И сожаление.
— Ну, ваше желание исполнено, мисс мангака. Следующая — взяв бумаги, продолжил Чуя. — «Распусти волосы». Хорошо, но только на минуту — Дазай еле сдержал себя, чтобы не поднять голову и не посмотреть на рыжика в таком виде. Не дразнить самого себя. Не терять контроль над собой, чтобы подольше сохранять эту пустоту. И ему это удалось.
А после было еще что-то под шум и смех других, но Дазай так сильно ушел в себя, что ничего и не запомнил. Он вроде бы даже отвечал односложно на какие-то вопросы, иногда улыбался, но все было как в тумане. Просто все остальные события прошли мимо него.
Очнулся он от этого странного состояние только тогда, когда девушки засобирались и начали уходить. Дазай тоже хотел было уже уйти, но путь ему преградил сам Чуя.
— Ты не идешь с нами исполнять желание Шу? — Дазай ничего не понял с его слов, может поэтому Чуя и добавил. — Алкогольная вечеринка у Шу дома. Угощаю всех я.
И вдруг его осенило. Дазай не хочет домой, единственное чего он желает — это просто продлить этот день хотя бы еще на несколько часов. Лучше утопиться в шуме толпы, чем остаться у себя одному и заняться самобичеванием.
— Ну, раз не надо платить, то я тоже с вами.