Глава 10
Просыпаться совсем не хотелось, но чертов будильник. Зажмурив глаза еще крепче, Накахара так с закрытыми глазами и перевернулся на другой бок, дотянулся до тумбочки, нащупал телефон и провел по экрану, и наступила такая приятная тишина, что он готов был обратно провалиться в сон. Но не удалось.
Послышался скрип двери, а после звук шагов, которые приближались к его кровати.
— С днем рождения, мой малыш. — с этими словами Кое наклонилась к нему и оставила легкий поцелуй на волосах парня. Уловив от матери запах блинов и клубничного джема, Накахара не сдержал улыбку и все-таки открыл глаза, просыпаясь окончательно. — И доброе утро.
— Спасибо, мам. — приняв сидячее положение, ответил Чуя.
— Еще кое-кто хочет тебя поздравить — и только после ее слов, Чуя заметил Изуми, которая стояла у порога и все не решалась войти в чужую комнату. И в этот момент она выглядела такой милой и беззащитной, что Чуя не сдержался — встал с кровати и сам направился к ней. Остановившись напротив нее, парень сел на корточки, чтобы посмотреть в глаза восьмилетней Кеке.
— С днем рождения... братик. — поздравление вышло не таким искренним и эмоциональным, но Чуя всё-таки улыбнулся ей, и даже потрепал по волосам.
За эту неделю он уже привык к ней, но вот она еще не привыкла к ним. Хотя, чтобы ускорить этот период адаптации, они с матерью старались не покладая рук. Кое даже взяла отпуск, чтобы самой встречать ее после занятий в новой школе.
Чуя ее в какой-то степени понимал, может поэтому она и вызывала у него не только жалость, но так же инстинкты защитника. В свои восемь лет, Изуми Кека выглядела сломленной. Ребенок, который вырос за несколько дней. Она потеряла не только мать и родной дом, но также свое детство.
— Ладно, Чуя, у тебя всего лишь десять минут, чтобы принять душ и переодеться, а то завтрак остынет. — взяв Изуми за ручку, Кое покинула комнату. На такое замечание от матери, Чуя лишь закатил глаза. И да, на завтрак он опоздал, ведь это же нереально уложиться за какие-то десять минут?
На столе кроме завтрака была еще одна коробочка, обернутая в подарочный пакет. В таких обычно дарят ювелирные украшения. Чуя в каком-то ступоре потянул руку, чтобы открыть ее, но едва пальчики дотянулись до поверхности, как Кое шлепнула по ним. Ойкнув скорее от неожиданности, чем от боли, Чуя бросил недовольный взгляд на мать.
— Сначала завтрак, а после получишь свой подарок, — в этот раз Чуя даже не попытался спорить. К своим 21 годам, Накахара освоил, что сопротивляться с Кое почти невозможно, если она сама не захочет сдаться.
От нетерпения даже любимый завтрак потерял весь свой вкус. Дожевывая последний кусок, Чуя одним глотком осушил стакан с чаем, и посмотрел на Кое, чуть ли не умоляя ее разрешить наконец-то открыть свой подарок. Накахара даже состроил такое жалобное выражение лица, что даже Изуми не сдержала смешок. До того он выглядел милым — взрослый парень, но ведет себя хуже ребенка.
— И кого же я воспитала, Кека? — на вопрос в свой адрес, Кека лишь отрицательно покачала головой «Да, не в курсе я.» — Ладно, можешь уже открыть ее — дождавшийся волшебных слов, Чуя взял со стола коробку, и начал быстро освобождать ее от блестящей обертки. И не ошибся — это все-таки была коробка, в каких обычно дарят украшения. Хмыкнув, Накахара открыл крышку и удивился. Ожидаемо, там не было никаких украшений — лишь ключи. Ключи? Но от чего? Неужто...
Чуя, вскочив со своего места, быстро направился к ближайшему окну и... Там во дворе, в самом центре был черный мотоцикл, да еще и с красным подарочным бантиком. От увиденного захватило дыхание. Обернувшись назад, Чуя обнял свою мать, а после и Изуми. И все это время как в бреду его губы шептали всего лишь одно слово: «Спасибо».
Чуя уже вернулся ко столу, чтобы взять ключи и, спустившись вниз, воспользоваться своим подарком, но Кое была быстрее, и теперь ключи были у нее.
— Нет, сегодня нельзя. — заметив, что Чуя уже собирается возразить, Кое перебила его, не давая даже шанса чтобы тот открыл рот. — Во-первых, у тебя эйфория. Во-вторых, сегодня ты будешь отмечать день рождения со своими друзьями, и я почти уверена, что домой ты не вернешься, и даже если вернёшься, то точно не в трезвом виде. — Все-таки не стоило в прошлом году так облажаться перед матерью. От досады Чуя так сильно закусил губы, что лишь металлический вкус крови привел его в себя. — Ты же знаешь, как я была против того, чтобы у тебя был мотоцикл. Хотя купила его тебе я сама, но не хочу чтобы ты нарушал такие важные правила вождения как «Не превышать скорость» или тип «Сесть за руль в нетрезвом виде».
— Да понял я тебя — получить урок по теме правильного вождения с самого утра (хотя уже был почти полдень) было самое последнее, что хотел бы Чуя.
— Ключи ты получишь только завтра, после того, как очнешься от похмелья. — строгим тоном проговорила Кое.
— Да не буду я сегодня пить! — чуть не вскрикнул Накахара.
— Не ври мне — и Чуя все-таки покраснел.
— Я ухожу. Не буду ночевать дома, так что не стоит меня ждать. — бросив эти слова напоследок, Чуя направился в прихожую, где надел черную кожаную куртку и взял рюкзак. В такой день не хотелось поругаться с матерью и испортить себе настроение. Да и не только себе. — Пока-пока.
Выходя из подъезда, Чуя даже ни разу не обернулся и не посмотрел на свой подарок, хотя очень сильно хотел этого. Но он понимал, что лучше лишний раз не дразнить самого себя.
«Привет, Чуя. Ты придешь сегодня? Осаму уже в офисе.» — прочитав сообщение от Кирако, Чуя скривился. Надоела ему уже эта женщина и эти «отношения». Вот бы по-хорошему порвать все. Но нет, не получается. И теперь, чтобы продлить эти якобы отношение, она предложила работу его другу. Хочет, чтобы Чуя чувствовал себя ее должником, ха ха ха. Очень смешно, но она еще удивится — такие вещи никогда не действовали на него. Использовать людей в свою пользу Накахара умел, вот только совесть не позволяла. Хотя в этот раз он смог с ней договориться. Как только закончится фотосессия Дазая, получит он свои деньги, Чуя подождет до конца следующей недели, тогда и можно будет стать вновь свободным. Накахара хотел бы праздновать свое второе совершеннолетие уже без этих уз, но боялся что Кирако могла не заплатить Дазаю, или еще что-то сделать с его фотографиями. Нет, лучше все-таки подождать и самому убедиться, что все будет правильно и честно по отношению к Осаму. Тем более у него теперь есть работа, можно отказывать ей во встречах, ссылаясь на занятость или же на усталость. Но жаль, что сегодня всё-таки придется тащиться в ее студию. Хотя он и сам не знает зачем ему это. Чтобы не оставить Кирако и Осаму наедине? Нет, он же не ревнует ее.
Ах да, это Хануро же попросила его об этом: «Думаю, я не нравлюсь твоему другу, не мог бы ты прийти сегодня в час вместе с ним. При встрече ты получишь свой подарок... И еще... Бла бла». Куча непонятных причин, чтобы заманить его в свое логово. Да, вот только дичью Чуя никогда не был и не станет.
Чуя опоздал на двадцать минут, но это того стоило. Ведь Накахара знал, что это не только Дазаю не нравится Кирако, но также ей самой не нравится Осаму. И застал Чуя очень даже мирную картину: Хануро, сидевшая за компьютером, и Дазая, стоящего и смотрящего в окно. Они просто игнорировали присутствие друг-друга, но стоило Чуя войти в комнату, как оба оживились — не странно ли это? Первая чуть ли не вскочила со своего места, и зависла на его шее, пытаясь имитировать объятия, а у второго загорелись глаза, губы растянулись в улыбке и черт, это был совсем другой Дазай. Его как-будто подменили. Вся апатия испарилась, и не он ли минуту назад весь такой хмурый и недовольный, сморщив лоб, сосредоточенно что-то или кого-то разыскивал взглядом через окно?
— Привет, — прервав попытку девушки его задушить, которая была замаскирована под объятия, поздоровался Чуя. — Вы уже смотрели фотографии?
— Нет еще. Ждали тебя, — Чуя заметил — как Дазай пытался ответить на его вопрос первым, но шатенка даже не дала ему такого шанса.
Как ни странно, просмотр снимков занял у них не больше двадцати минут, а все потому что ни один из них не понравился Осаму, и он не захотел отправить их себе по почте. Накахара чуть ли не силой заставлял его выбрать одну хотя бы на память, но все оказалось бесполезно. Чуя даже забыл за все эти годы каким упрямым и раздражительным может быть Осаму.
— Раз он не хочет, то отправь вот эти фотки мне по почте — указав на выбранные снимки выдал Чуя. Хотя сам еще не понимал, зачем ему все это.
— Разве это не странно, что мой парень просит меня отправить ему фотки другого парня? — полушутливо спросила Кирако. А Дазай так и застыл, даже не потрудившись закрыть свою пасть.
— Ты что, ревнуешь меня? — Чуя даже закатил глаза.
— А стоит ли ревновать? — окатив обоих парней задумчивым взглядом высказала Хануро. Может она и не хотела напоминать тот случай, но воспоминание сами собой всплыли перед глазами, заставляя выпасть из реальности на долгие секунды.
Стоило Осаму уйти после фотосессии, как Чуя сам первым же поцеловал Кирако. Так страстно, как будто весь день ждал только этого момента. Хотя частично это было так. Возбуждение, которое то чуть угасало, а после воспламенялось еще сильнее. И так продолжалось почти все эти три часа. И даже телефон не помогал, и не отвлекал его мысли.
Может поэтому он и сорвался с цепи. Почти потерял контроль, и даже не сразу заметил постороннего наблюдателя. Но стоило краем глаза заметить Дазая, как возбуждение исчезло, оставив после только пепел. Как-будто оно уже взяла все, что хотела.
Ему было больно. Чуя даже застыл от своей безумной догадки. Но черт, кто-нибудь объясните ему тогда почему он чувствовал себя виноватым перед Дазаем, когда это он сам ворвался к ним без стука или разрешения? Но взгляд Дазая... Он был совсем другим. Так смотрят больные на свои лекарства, когда в самый последний момент не смогли дотянуться до них, и теперь, корчась от боли, поняли и приняли, что это и есть их конец. Глупо, ведь лекарство здесь, совсем рядом, и глупо, ведь в тебе нет силы, чтобы дотянуться до него. Вот так и смотрел на него Дазай.
Его взгляд вызывал слишком противоречивые чувства у Чуи. Он чувствовал себя виноватым, ему было стыдно. Как будто его поймали чуть ли не на измене. Какая чушь...
— Кажется, да — угрюмо и слишком серьезно сказала шатенка. Ее слова вырвали Чую из воспоминаний, и их смысл не сразу дошел до него.
— Не стоит — твердый голос Чуи успокоил девушку, а вот с Дазаем случилось совсем непонятное. Он не среагировал. Он был слишком равнодушен. Как будто его подменили, и нет больше в этом мире Дазая Осаму, которого знал только Чуя. И никогда не существовал в мире пятилетний Дазай с расчесанными шоколадными волосами, вкус которых был чуть ли не дрянным. И Дазай-подростка, серьезного и пунктуального, ответственного и еще раз пунктуального, который вопреки своему характеру ни разу не отказывал Чуе в его планах-авантюрах. И двадцатилетнего Дазая, перед которым он извинился, и пусть это длилось всего лишь пять дней, но они делили одну парту. Как будто нет и никогда не было Дазая-однокурсника.
Есть только чужой человек со взглядом, в котором отсутствует сама жизнь. И он пугает Чую. Сильный и необъяснимый страх — вот что вызывает в Чуе кривая ухмылка на бледном лице, острый взгляд карих глаз под неаккуратно уложенной каштановой челкой. Он вроде бы здесь, но его и нет с нами. Одновременно.
Спустя полчаса он вместе с Осаму покидает офис Кирако. Казалось, вот и долгожданный момент, они теперь без лишних ушей могут поговорить. Чуя даже открыл рот, но так и не смог выдавить из себя хотя бы одно слово. Что же ему сказать? Извиняться? Но за что? И не будут же лишними его объяснения? И почему все будет выглядеть так, как будто он оправдывает себя?
Он даже себе не смог объяснить, зачем побежал за ним. Пусть и не сразу, но стоило отпустить чужим рукам его плечи — Чуя вышел из здания так, как будто за ним гналась сама смерть. Как самому себе объяснить все те чувства, когда он не смог найти его в толпе прохожих? Странно. Как же все странно и запутанно.
Чуя так погрузился в свои мысли, что очнулся только тогда, когда они дошли до остановки и остановились. Так и не проронив ни одного слова за всю дорогу.
— До вечера. — Чуя не помнил? кто именно из них первым произнес эту фразу. Они просто попрощались и каждый ушел своей дорогой. Казалось, проходят годы, но привычки всегда остаются теми же. Накахаре больше не десять, но он убегает от проблем как и тогда. Он убегает от Осаму снова. Или это Дазай ему это позволяет? Отпускает его? И держал ли он Чую когда-либо?
Хотя то, что случилось сегодня даже побегом не назовешь. Десять лет назад, Чуя знал кого потерял из-за своего эгоизма — друга. Но теперь, Чуя знал лишь одно —лишиться Дазая он не сможет всего лишь по одной причине. Дазай и не был с ним. Они всего лишь чуть близкие друг другу люди. Больше чем знакомые, но недостаточно, чтобы назвать их друзьями. Так и застряли на полпути.
Все оставшиеся часы до вечеринки Чуя провел в библиотеке. Да и другого времени у него точно не будет. До понедельника уж точно. Вот сегодня он отмечает день рождения с друзьями, и непонятно еще сколько времени это займет. А завтра у него точно будет похмелье, еще и ночная смена на работе. Если подумать, смену и не назовешь ночной, так как она длится всего лишь до полуночи.
За стопками книг Чуя даже не особо заметил, как прошли все оставшиеся часы до назначенного времени. В пять он покинул городскую библиотеку, сел на автобус и через тридцать минут уже был у входа клуба. Назвав свое имя у ресепшена, он хотел было уже войти в зал, но ему заявили, что один из гостей уже пришел и ждет его в заранее зарезервированном зале. Ему стала интересна личность этого человека, может поэтому он и поторопился. Но стоило открыть дверь в полутемное помещение, как его взгляд остановился на человеке, которого он хотел видеть меньше всех. Да и приглашать его Чуя не хотел, но за все эти годы привык, что получилось все как-то автоматически, что ли?
— Привет — прозвучавший голос заставил Накахару скривиться. Поборов самого себя, Чуя все-таки закрыл дверь за собой, а после присел на диван напротив него. В этот раз он не будет убегать — для себя решил Чуя. С него достаточно всего этого дерьма.
— Привет, Рю. — Рю? Есть ли у него право звать его так?
— Я бы хотел поговорить с тобой...
— Может, не надо. — прервал его Чуя. — У меня же сегодня день рождения. Ты не мог оставить все как есть? Хотя бы на один день?
— Знаю. С днем рождения, — слова поздравления были произнесены таким обыденным тоном, что Чуя аж закипел от злости. — Думаю, не стоит нам откладывать этот разговор.
— Вижу, ты уже все решил — да и вид Рюноске тоже был боевым: прямая осанка, аккуратно уложенные волосы, сжатые кулаки. «Он готовился» — недовольно отметил про себя Чуя. Может, Акутагава и знал что сказать, но вот Чуя не был готов к этому.
— Я бы хотел знать... — опустив глаза на свои кулаки, Акутагава смутился. — Что случилось в тот день? Ты ведь ушел никого не предупредив. Как-будто сбежал. Ты ведь увидел то, что тебе не понравилось?
— Спроси прямо. — грубо ответил рыжик. — Тебя ведь интересует только одно, как многое я увидел и узнал. Или же не сказал ли еще кому-то об этом? — после нескольких минут тишины, Рюноске утвердительно кивнул, и Чуя продолжил. — Я вошел в комнату. В ту, которая раньше принадлежала вашим родителям — уточнил Накахара, а парень кажется побледнел еще сильнее, даже румянец смущения пропал. — Знаешь, я не осуждаю тебя. Меня мало интересует кого ты там любишь, или на кого дрочишь. Это твоя чертова личная жизнь.
— Тогда... Почему ты сбежал? — приподняв глаза на лицо собеседника, прямо спросил Рюноске.
— Ты меня ненавидишь? — вопрос, прозвучавший в ответ, заставил обоих парней застыть, так и разглядывая друг-друга.
— Часть меня ненавидит тебя — Рюноске не хотел врать. Он и так устал прятать свою ненависть и любовь. — Часть меня так сильно ненавидит тебя что не понимает, почему я сейчас нахожусь рядом с тобой и веду этот бессмысленный разговор.
— Звучит жутко — поборов внутреннее негодование, заметил Чуя. — Как будто у тебя там раздвоение личности.
— Может и так. Ведь мои демоны — это мои демоны, и никому другому их не понять. Даже тебе, — усмехнувшись, Рюноске добавил. — Знаешь, Чуя, до этого момента я думал, что ты избегаешь меня лишь потому что узнал о моей влюбленности. И это вызвало у тебя отвращение, но все оказалось гораздо хуже.
— Я же сказал, меня мало интересует о ком ты думаешь, когда дрочишь себе. Пока ты мой друг, — еле слышимо ответил Чуя. — Но я так и не могу понять причину твоей ненависти... За что?
— За все. — повернув голову так, чтобы разглядывать узоры на обои, выдал Рюноске. — За то, что ты появился в моей жизни и украл у меня самое ценное. Любовь Ацуши. Теперь она принадлежит тебе. — было заметно, что тому нелегко признаться, но Рюноске действовал вопреки самому себе.
— Я ничего не понимаю — Чуя и вправду ничего не понимал.
— И часть меня все-таки считает тебя другом. Вот за это. — грустно улыбнулся Чуя. — За то, что за все эти годы ты ни разу не замечал интерес Ацуши к тебе. И мой к нему. За то, что всегда оставался в сторонке и не вмешивался в этот дурдом, хотя твое появление и создало его.
— Это не так...
— Ацуши влюблен в тебя. — выкрикнул Акутагава, смотря прямо в глаза Чуи. — Он любит тебя, поэтому я и ненавижу тебя. Знаешь, это и не ненависть, а просто ревность. Но, пожалуйста, не испытывай мое терпение, тем более теперь ты знаешь правду. Держись от него подальше. Сделай так, чтобы он тебя ненавидел. Мы оба знаем, такое тебе под силу.
— Ты... Ты — прошипел сквозь зубы Чуя, но мозг так и не нашел подходящие слова. Он был зол. Очень.
— Я не хочу играть по-грязному. Не заставляй меня — досказать свое предложение Акутагава не успел. Чуя так молниеносно оказался напротив него, что тот даже не успел среагировать, как чужие руки сжали в кулак его воротник, таким образом заставляя его встать.
— Доигрался — прошипев сквозь зубы, Чуя отпустил чужой воротник, чтобы в следующий момент врезать ему кулаком. Но не успел. Дверь открылась без стука, а Чуя так и застыл с поднятым кулаком, который к счастью одного брюнета не обрушился на его лицо.
— Привет. Я не помешал вам? — Чуя даже не удивился, услышав именно этот голос. Кажется, у Дазая это входит в привычку — застукивать Накахару в «интересных» ситуациях.
— Нет, ты как никогда вовремя — с намеком выплюнул Чуя, и наконец-то опустил так и не ударивший кулак.