Глава 9
Выходные и следующие два дня Дазай тратил на учебу и на то, чтобы выбрать подарок Накахаре. С первым появились проблемы в понедельник после первого же семинара по квантовой физике, которую преподавал профессор Кунникидо Доппо. Или же очкастый блондин, который не возлюбил Дазая, и это было взаимно. Хотя Осаму виноват — незачем было фоткать его незаметно во время лекции, когда тот уж слишком забавно кривил лицо и отправить это фото в беседу группы. Не прошло и несколько секунд, почти половина группы разразилась смехом. Дазай даже удивился, что в это время они все онлайн. И конечно же, такое Доппо оставить без внимания не смог — отобрал телефон у одного из парней, сидевших в первом же ряду, и конечно же догадался о личности, который был написан в чужих контактах как «Мумия». Осаму даже скривился от такого прозвища, вот стоило же Накахаре так его звать при их первой встрече.
Вот и теперь приходится ему разгребать результат своего поступка. Кажется, Куникида Доппо искал повод, чтобы наорать на него. Доппо знал, что отправителем его фото был Осаму, но в группе никто тогда так и не сдал личность «Мумии».
А что же касается выбора подарка, Дазай вконец был готов даже взвыть от досады. Вот что ему купить Накахаре? Он же так изменился за эти годы. А вдруг ему уже не нравятся те вещи, которые раньше нравились? Вот и мучайся, Осаму. Его мучения длились все выходные и понедельник. А во вторник утром он встретил Накахару.
Из-за бессонницы, у Осаму болела голова, поэтому он и отказался от ежедневной привычки — идти в университет пешком, и воспользовался общественным транспортом, то бишь автобусом. И первым, что он увидел — это было недосыпанное лицо одного знакомого рыжика.
Сев на свободное место рядом с ним, Осаму толкнул его плечом, чтобы разбудить.
— Скумбрия — открыв только один глаз, выдал Чуя. — Дай мне поспать.
— И как же ты можешь спать в таком шумном месте? — и только сейчас Накахара понял, насколько тот был прав: шум детей, чей-то телефонный разговор на высоких тонах, да и еще беседующие дамы, которые сидели впереди них.
— Убью тебя — беззлобно бросил Чуя, а после открыл и второй глаз, но стоило ему увидеть довольное лицо Дазая, как сразу же отвернулся от него, разглядывая улицу и прохожих.
— Выглядишь так, как будто не спал всю ночь — задумчиво произнес Осаму, разглядывая как блестят чужие волосы под лучами солнца.
— Дазай, а ты веришь в любовь с первого взгляда? — спросил глухим голосом Чуя, а после повернулся к нему лицом. От такого вопроса у Дазая сбилось дыхание — значит он уже влюблен. Сердце сжималось так, что казалось, вместе крови по телу распространяется жидкая боль.
— Да — чтобы произнести одно единственное слово с нейтральным тоном, ему пришлось использовать всю свою выдержку. Поскрипев зубами, Дазай посмотрел на лицо рыжика, заметив, что тот выглядит слишком задумчивым, что обычно не характерно для него.
— А я не верю — и растерянно улыбнулся, как будто сам не верил в свои слова.
— Поссорились со своей девушкой? — шутливым тоном поинтересовался Осаму, чтобы как-то развеять эту атмосферу.
— Девушкой? — искренне удивился Чуя. — Ах, ты про Кирако...
— А есть и другие? — вопрос вырвался сам собой, Дазай даже скривился от своей несдержанности. Он уже хотел извиниться и даже поднял голову, но так и замер с готовыми словами на кончике языка. Чуя смеялся почти беззвучно. Но опрокинув голову назад, он смеялся, как это делал только в детстве — капельки слез на кончиках ресниц, яркий румянец, ямочки на щеках.
— Я не такой же мудак, Дазай — успокоившись, произнес Накахара. — Кстати, вчера Кирако просила твой номер, но я не дал ей, подумав, что вдруг ты будешь против.
— Вы же ...
— Нет, мы не хотим устроить тройничок или что в этом виде — заметив ошеломленное лицо Дазая, Чуя добавил. — Ты же это хотел спросить ? — получив от него отрицательный кивок, Чуя опять посмеялся, и в этот раз в голос, да так, что некоторые так и глазели на него. Так как мог и имел право только Дазай, с жадностью и восхищением.
— Может, уже хватит очаровывать всех. — услышав такое грубое замечание, Чуя тут же прекратил смеяться и даже смутился.
— Завидовать нужно молча, Скумбрия.
— Возьми себе в заметки, Чуя, а то, ты часто забываешь свое же правило.
— Мудак, просто она хотела предложить тебе работу. Ей нужна фотомодель для рекламы какого-то мужского парфюма, вот и она подумала о тебе. Платят за такую работу довольно щедро. Ну и каков твой ответ?
— Согласен, можешь дать ей мой номер. Надеюсь, оплата того стоит. — бросив напоследок, Осаму вышел из автобуса, так как они уже были на месте, и не дождавшись Накахары, направился в университет.
После первой же лекции ему позвонила Кирако Хануро. Договорившись о сумме оплаты, она назначила время для фотосессии — сегодня в пять. Дазай хотел возразить и перенести время хотя бы на четыре, так как сегодня пары заканчивались в три, и он не хотел бездельничать все эти два часа. Но она отказала чуть ли не в грубой форме.
— Дазай, тебя вызывает профессор Куникида Доппо к себе на кафедру — извиняющимся тоном произнёс Ацуши. Как будто это он виноват, что очкастый оказался таким злопамятным.
— Но теперь же начнется его пара — удивился Дазай, и даже проверил время – до начала лекции осталось всего пять минут.
— Ты не мог бы поспешить — чуть ли не заикаясь, сказал Ацуши. — Он сегодня не в духе.
«И когда же было по-другому?» подумал Осаму. Оставив все вещи на своем месте, он взял с собой только телефон и вышел из аудитории. Хоть Ацуши и советовал ему торопиться, но бегать по коридорам Дазай не собирался, поэтому и постучал в дверь аудитории и вошел в неё почти одновременно со звонком, оповещающим о начале занятия.
— Ах, это ты, Дазай — не отрывая своего взгляда от блокнота, сказал Доппо. — Отнеси эти коробки в деканат — и только после его слов, Осаму заметил четыре коробки на полу у самого входа. Ему даже повезло, что он не споткнулся об них, когда вошел на кафедру. — Только не сильно опаздывай на пару. — и бросив эти слова напоследок, Доппо так и не взглянул на него, взял свой пиджак, блокнот и покинул кафедру.
Поскрипев зубами от досады, Дазай так и не выругался вслух, хотя нужные слова так и вертелись на кончике языка. Чтобы отнести все коробки в деканат, который находился этажом выше, пришлось два раза подняться по лестнице. И когда обзор закрывает груз на руках, то делать это становится очень сложно. Он несколько раз спотыкался, но повезло, что ни разу не упал. И что же есть в этих коробках, раз они так тяжелы?
Опоздал на пару в этот раз он на целых десять минут, хотя впервые в этом он сам не был виноват. Может поэтому и не извинился за это, а просто вошел и направился на свое место. От такого удивились не только однокурсники, но также сам преподаватель.
— Ваша наглость не знает границ, Осаму Дазай. — Осаму чуть было не вздрогнул от слов брошенных ему в спину.
— Как и ваша благодарность — сев на свое место, и глядя прямо в глаза Куникиды, сказал Дазай, намекая, что так и не слышал слово «спасибо» за свою работу. Заметив, как тот в ответ чуть ли не кипит, ухмылка сама собой расцвела на лице Осаму. Довольная, издевательская и сильно раздражающая остальных.
— Профессор, а нам точно понадобится формула... — испортила эту идиллию Хигучи. Хотя она и выглядела неуверенной, но всё таки спасла ситуацию своим вопросом.
— Дазай, лучше бы тебе извиниться — прошептал Накаджима, как только Доппо продолжил прерванную лекцию, отвечая на вопрос Хигучи.
— И за что мне извиняться, если я даже не виноват? — искренне недоумевал Дазай.
— За все — на этом и разговор закончился, так как кое-кто заметил их диалог и теперь буравил их недовольным взглядом. И нет, это был не профессор, а Рюноске, хотя взгляд недовольного и злого Акутагавы имел больше силы. Да и Дазай особо не хотел оправдывать себя перед кем-то неважным для него. Хотя они же с Ацуши почти «друзья», но врать самому себе Осаму не хотел. У него есть всего лишь один друг, и это — Ода Сакуноске. И даже не Анго, и не Чуя.
— А ты выбрал подарок для Чуи? — спросил нетерпеливым тоном Ацуши, как только прозвенел звонок.
— Да — уверенным тоном ответил Дазай.
— Жду не дождусь вечеринки — так и не дождавшийся от Осаму более конкретного ответа, выдал Ацуши.
— Вечеринки? — недоумевал Осаму. Хотя он и выбрал подарок, но так и не думал в каких обстоятельствах поздравит именинника и передаст ему презент. А тут, оказывается, будет вечеринка, о которой он слышит впервые.
— Да, вчера Чуя отправил некоторым из нашей группы пригласительные сообщения, в котором было написано место и время вечеринки. Он что, тебя не пригласил? — чужой вопрос оборвал дыхание Дазая и лишил его опоры. Хорошо, что он сидел, а то от такого он бы точно не устоял на ногах. Значит, Чуя устраивает вечеринку , а его нет даже в списке приглашенных. И как же ему влюбить в себя одного рыжего демона, если тот даже... тот даже... забывает о его существовании, или же хочет этого.
— Ацуши, а ты сегодня занят после занятий? — вопрос Рюноске развеял неловкое напряжение, царившее после слов Накаджимы. Впервые Дазай был благодарен ему, хотя это чувство длилось не очень-то долго (двадцать-тридцать секунд).
— У меня сегодня нет подработки — смутившись, произнес блондин.
— Тогда, сегодня я хотел купить себе кое-какую одежду. Скоро же весна, хочу изменить свой гардероб. — опустив глаза на свои пальцы, которые сжимали ни в чем неповинную ручку, смутился Рюноске. — А ты у нас разбираешься в моде... Если ты не занят, то ты не мог бы после университета помочь мне в этом?
— Нет, то есть да. — для убедительности Ацуши даже сначала отрицательно, а после утвердительно покачал головой. Удивился не только Рюноске, но и Дазай, который почти ничего не понимал, но все равно продолжал наблюдать за ними.
— Тогда не исчезай после последней пары — улыбнулся Рюноске, и Осаму впервые почувствовал зависть. Кое-кто был счастлив, когда Дазай страдал. Осаму даже улыбнулся, ведь он еще с первых минут заметил интерес брюнета к своему другу.
Стоило Рюноске отойти от их парты, как Осаму получил от него сообщение. Акутагава переслал ему сообщение Накахары, где была указано место и время вечеринки: «Караоке клуб ******, в 18:00».
Даже если его не пригласил Чуя, то он все равно может ввалиться туда, и это никого не удивит. И даже Накахару, ведь он как никто другой знает, каким раздражительным порой может быть Дазай. Напечатав короткое сообщение, состоявшее из всего лишь одного слова «спасибо», отправил его Рюноске.
После последней пары, Осаму наблюдал, как Акутагава вместе с Накаджимой покинули университет. Хотя он тоже хотел следовать за ним, но пришлось подняться в библиотеку, и просидеть там почти полтора часа. Зато, он успел за это время прочитать лекцию, и решить задачи по мат. анализу, хотя лучше бы бездельничал у себя дома. Но особого-то выбора не было.
Спуститься по полу-пустым лестницам, шагать по таким же коридорам и выйти во двор, где всегда шумно и почти многолюдно. Дазай не понимал, как можно таким образом убить свое время, ему и так за время занятий пребывание в этом здании надоедало, а тут оказывается есть те, кто не торопится покинуть эти стены даже после занятий. Лучше бы нашли себе подработку, раз больше заняться нечем.
— Дазай — услышав свою фамилию, Осаму сперва впал в ступор, а после обернулся и заметил Хигучи, которая уже торопилась к нему чуть ли не бегом.
— Тебе что-то надо? — спросил Осаму, как только она оказалась рядом. От такого тона голоса и вопроса Хигучи даже открыла рот как рыбка, которую вырвали из воды, и несколько секунд так и стояла. Кажется, сама забыла, что уже готовилась сказать. — Извини, но я тороплюсь — добавил Осаму, так и не дождавшись от нее вразумительного ответа, тихие и еле слышимые звуки вроде «оууу» или же «иии» не считается.
— Уже ничего... — зло бросила она и хотела уже идти дальше, но следующим действием Осаму удивил не только ее, но и себя — чтобы остановить ее, он взял ее за локоть.
— Просто скажи то что хотела — смотря прямо её в глаза, прочеканил каждое слово с особенной интонацией Дазай. Как бы хотел предупредить ее таким образом, что терпение его уже лопнуло, и загадочность и недосказанность он больше не вытерпит. Она и так была не в лучшем образе в его глазах, особенно после первой своей лжи (о том, что является старостой).
— Я... — смутившись, блондинка опустила свой взгляд на его руку, как бы намекая отпустить ее. Но Дазай даже бровью не повел, делая вид что этого не заметил, и упорно буравя ее. — Я вчера увидела Накахару с одной девушкой — устало сказала она на одном выдохе, и наконец-то подняла глаза на чужое лицо. Дазай даже не удивился, но чтобы сохранить спокойное выражение лица пришлось тратить немало усилий. — Хотела спросить, ты же должен знать, ведь ты его друг... Он встречается с кем-то?
— Да, у него уже есть кое-кто — впервые Осаму произнес эти слова с каким-то садомазохизмом. Ведь они причиняли боль не только ему, но и ей. И последнее вопреки всему приносила ему чуть ли не удовольствие. «Пойми уже, он не твой!» — вот бы выкрикнуть эти слова прямо ей в лицо.
— Это серьёзно? — заметив искреннее недоумение Дазая, Хигучи начала объяснять. — Ну, у него иногда бывают такие отношения. Несерьёзные, всего лишь на несколько недель... Я даже привыкла к этому — признание далось ей нелегко. Осаму даже посочувствовал ей, может поэтому и опустил чужой локоть, чтобы она сама решила когда лучше прервать этот разговор и уйти. — Это так странно... Видеть как он выбирает кого-то для таких отношений. С одной стороны, все хорошо. Хорошо, что он не выбрал тебя, ведь ты не хочешь стать для него случайным перепихом на несколько раз. А с другой... Время идет, и он никак не замечает тебя. И у тебя появляется вопрос — закрыв глаза, она чуть грустно улыбнулась. — Не уж-то я так плоха, что мне даже не стать одной из них? И ты начинаешь завидовать тем, к которым раньше чувствовала чуть ли не жалость. — открыв глаза, Хигучи поймала чужой взгляд. — Ведь они приходили в его жизнь и уходили, а ты всегда оставался с ним... Это утомляет. Быть константой, там где все меняется слишком часто — утомляет. И я хочу изменить...
— И чем же я могу тебе помочь? — чужие слова оставили горькое послевкусие на кончике языка, и Осаму хотел скорее закончить все это. И забыть.
— Хочу пригласить тебя на свидание.
— Не думаю, что это хорошая идея...
— Ты мне нравишься. — прервала его Хигучи, чуть ли не напугав своими выводами. — Впервые кто-то кроме Чуи вызывает у меня такой интерес. Может я тебя совсем не привлекаю, но я была бы тебе очень благодарна, если бы ты согласился. Я человек не навязчивый, но мне это нужно, чтобы освободить себя от чувств к Накахаре. Всего лишь одно свидание, чтобы мой мозг очнулся от этого дурмана, чтобы он наконец-то заметил, что мир полон парнями и еще не все потеряно. Пойми меня правильно, я не предлагаю тебе отношения или еще чего-то типа этого... Я просто хочу, развеяться, что ли? Всего лишь один раз...
— Время и место — чуть ли не выплюнул раздраженно Осаму. Почему-то ее слова вызывали у него не только жалость, но и интерес.
— Оуу... — удивилась Хигучи, кажется, она не ждала такого ответа. — Я еще не выбрала время и место.
— У тебя же есть мой номер? — получив утвердительный кивок, Осаму больше ничего не сказал и ушел.
Раздражало все. И этот разговор, и своя влюбленность, и опоздание на фотостудию. Осаму чуть ли не перешел в бег, как только скрылся за поворотом, и увидел уже знакомое здание. Вибрация телефона заставила его замедлить шаги и ответить на звонок. Он даже не прочитал имя, просто забыл увеличить яркость экрана, и теперь кроме своего взъерошенного отражения ничего не видел.
— Опаздываешь, Осаму — хриплый голос на той стороне трубки подействовал на него слишком странно, вызывая головокружение и какое-то приятное волнение.
— - Неужто она позвонила тебе, чтобы пожаловаться? — скривился Дазай. Было неприятно, что Кирако имеет хоть какое-то влияние на Накахару.
— Ты вообще придешь сегодня? — Осаму даже проверил время — опаздывал-то он всего лишь на какие-то жалкие двадцать минут. Закатив глаза, Дазай ускорил свои шаги.
— Буду через пять минут — после чего сбросил звонок, несмотря на то, что единственное чего Осаму хотел — просто слушать этот голос еще несколько минут. Нет, лучше бы увидеть его. И судьба в этот раз почти исполнила его желание, но по-своему.
Войдя в здание, Осаму остановился напротив уже знакомой двери. Постучался и дверь открыла незнакомая брюнетка, которая еще разговаривала с кем-то по телефону. Она лишь на несколько секунд опустила телефон, чтобы спросить его имя.
— Первая дверь по коридору, — после чего незнакомка вышла, оставив Осаму одного в пустой прихожей. Бросив рюкзак на тумбочку, он направился в ту комнату, куда указала секретарша Кирако. Только постучавшись, Осаму почувствовал легкое волнение, и впервые за сегодня забеспокоился о том, как пройдет его «подработка». И пожалел, что не отказал Накахаре.
И как бы услышав его мысли и планы о побеге, дверь ему открыл — Чуя. Дазай так и застыл с поднятой для второго стука рукой. А Чуя, бросив тихое «привет», просто отодвинул дверь, а после и сам чуть сдвинулся.
Стоило Осаму зайти в комнату, его охватило удивление и восхищение, так что он даже не сразу заметил Хануро, сидевшую на диване. И восхищаться было чем, ведь он впервые бывал в реальной студии: проекторы белого света, зонтики разноцветные, которые были разбросаны по полу, и стены сплошного белого цвета, от чего чуть ли не резали глаза. Диван на самом углу и еще куча каких-то непонятных аппаратов, да и компьютер.
— Привет, Дазай. — встав со своего места, улыбнулась Кирако. — Ты опоздал, и у меня не так уж много времени. У тебя есть всего лишь десять минут, чтобы переодеться. — с этими словами, она подала ему пакетик с одеждой. Осаму даже опешил, ведь этого он точно не ожидал, хотя не будут же его фотографировать в темных джинсах и вязаной кофте бежевого цвета, да и еще в кедах тёмно-синего цвета.
— Раздевалка находится за занавесками— ответив на не заданный вопрос Осаму, Чуя указал пальцем на левый угол комнаты. Дверь и вправду нашлась, хотя трудно было догадаться, что под черными тканями, которыми обвешана почти целая стена, находится вход в раздевалку.
В пакетике его ждал сюрприз — белый классический костюм. Белые брюки, жилет такого же цвета, черная рубашка с длинными рукавами и темно-каштановый галстук. Да и еще плащ белого цвета. Осаму, задумавшись на несколько секунд, все-таки решил оставить бинты. Раз сама Кирако об этом не упомянула, то значит, можно их оставить. Спустя каких-то семь минут, Дазай уже был готов. Жаль, что здесь не было зеркал. Пригладив волосы руками, Осаму глубоко выдохнул и вышел. Почему-то он чувствовал себя неуютно в этой одежде. Хотя весь дискомфорт исчез, стоило ему сделать несколько шагов, поднять глаза и поймать на себе взгляд голубых глаза. Впервые в них было восхищение. И это чуть ли не окрыляло Дазая. Он забыл как дышать, как победить эту дрожь во всем теле, как стоять на ватных ногах. Единственное что его держало в этом мире — голубые глаза. И они были сильнее гравитации.
Наверняка они даже со стороны смотрелись странно. Дазай, весь такой красивый и одетый в белое, затаив дыхание, с каждой секундой все сильнее тонет в чужом океане, но в тот самый миг ни одна сила не смогла бы его спасти от этого. Ведь он сам не хотел быть спасенным. И Чуя, который смотрит на него так открыто, так восхищенно, что внутри у Осаму происходит что-то очень странное. Он чувствует как органы, сговорившись, поменялись местами — вот теперь сердце точно стучит в горле.
— Кеды портят весь образ — слова, произнесенные недовольным тоном быстро развеяли ту хрупкую атмосферу эйфории, в которой весь мир сузился до восхищения одного единственного человека.
— Но ты все равно выглядишь сногсшибательно — хмыкнул Чуя, а после улыбнувшись, опустил глаза. Черт, Дазай готов был пережить весь этот день заново, чтобы повторно услышать эти слова.
— Но ты все равно самый-самый — взяв Накахару за руку, выдала Кирако.
— А я так надеялся, что Дазай изменит твое мнение. — попытался пошутить Чуя, но, получив тычок, он состроил обиженную мину, освободил свою ручку, а после сел на диван, напоследок бросив: — Я обижен.
— Значит ли это, что мы можем начать нашу работу? — задал вопрос Осаму, чтобы привлечь внимание собеседников. Хотя было достаточно и одного Чуи. Заметив вопросительно выгнутые брови и удивленно расширенные зрачки Накахары, Осаму добавил. — Ты обижен, а это значит, что хотя бы ближайшие несколько минут будешь молчать.
— Вот, видишь, не я одна тут считаю, что ты помеха для моей работы.
— Отвлекающий фактор — еле сдержав ухмылку, пробубнил себе под нос Чуя.
Закатив глаза, Кирако указала пальцем на освещённую часть комнаты, так и начались мучения Дазая. И они заняли почти три часа. Осаму и так не любил Хануро, но после этого дня он ее уже ненавидел. И этот ее голос: «Улыбнись», «Осанка, Дазай», «Плащ не должен касаться пола!», «Расслабь свое лицо», и такие замечания он получал почти каждую минуту. Ее не устраивало в Дазае столько всего, что он так и не понял, зачем его выбрали на данную работу.
И еще его сильно раздражал Чуя. Чуя, который в упор не замечал никого, сидел на диване, весь погрузившийся в телефон и ни разу не поднял голову. Хотя Осаму очень этого хотел. Он даже засомневался, что восторг в чужих глазах был реальным, это ему просто так показалось. Ведь не мог же Чуя одарить его таким взглядом, а потом вовсе не замечать? Но все было именно так.
Когда Кирако произнесла волшебные слова и разрешила ему идти переодеваться, то Дазай еле себя сдержал чтобы не сбежать от фокусов камер. Быстро переодевшись, Дазай аккуратно сложил белый костюм в пакет. Хотя было даже жаль расставаться с этим образом.
— Может ты мне и не поверишь, но фотографии и вправду получились классными — высказала Хануро, как только Дазай вернулся в студию. — Если хочешь, то я могу даже отправить тебе те, которые тебе понравятся, чтобы ты поделился ими в соцсетях.
— Спасибо. Могу ли я посмотреть на них?
— Пока нет. Мне нужно еще поработать над снимками. Приходи в субботу в семь вечера. Как раз и гонорар получишь.
— Как это в субботу? — вмешался Чуя, наконец-то отложив телефон. — У меня же день рождения в этот день.
— Ну и что? Это ты будешь занят весь день, а не Осаму.
— У меня же будет вечеринка! Разве это ни о чем не говорит?
— Вообще-то меня ещё никто и никуда не пригласил, так что в субботу я полностью свободен — слова Дазая удивили не только Чую, но также Хануро.
— Как это? — искренне недоумевал Чуя. — Неужели ты не получил сообщения от меня? — и в тот миг Осаму почувствовал такое облегчение, что сама гравитация еле сдерживала его душу в его теле. Ведь Чуя не нарочно его игнорил, может, он просто забыл, или случился какой-то сбой и Дазай просто не получил никакого сообщения.
— Нет, не получил.
— Ну... Тебе повезло больше. — улыбнулся Чуя. — Все остальные получили текстовые приглашения, а вот тебя я приглашаю лично, — и Дазай тоже не сдержал улыбку при его словах. Чуя даже адрес ему продиктовал. — Вот видишь, теперь в субботу в семь он занят, — довольно произнес он, повернувшись лицом к Кирако.
— Ладно. Тогда в субботу в час будь в офисе, а теперь можешь уходить. — попрощавшись со всеми, Осаму так торопился покинуть студию, что об оставленном в раздевалке кошельке вспомнил только на улице. Пришлось возвращаться.
Но не стоило этого делать. Понял это Осаму не тогда, когда вошел в пустой холл, а именно в тот момент, когда взялся за ручку в комнату, где проходила фотосессия.
Кто-нибудь знает как рушатся миры, выцветают мечты и умирает внутри то, что раньше согревало и давало силы, чтобы ты дышал, жил и любил? Когда «боль» принимает другое значение? У тебя целы руки, ноги и нет ни одной царапины, но тебе так больно, что она сильнее физической? Когда «боль» уже другая, от которой земля уходит из под ног, которую невозможно описать. Ведь болит душа. Нет, она так умирает. Сгорает, как феникс, но вряд ли она возродится как та же птица. Боль и есть ее огонь.
Знаете ли вы каково это, когда каждый вдох воздуха сжигает легкие, когда кислород в крови превращается во что-то другое, распространяя холод по всему телу, когда все это кажется сном, ведь не может быть в реальной жизни все так хреново? Ведь это ты здесь — главный герой, и по сюжету ты тот, кто должен всегда побеждать, так почему же ты проиграл, даже не начав? Где твоя удача? Когда ты успел её потерять?
Знакомо ли вам это? Осаму знает все это не понаслышке, ведь в тот день умерла его душа. Сгорела заживо.
Не нужно было ему открывать ту комнату, не надо было. Нужно было сначала постучаться, подождать, пока ему не разрешат войти, а после... Может, тогда он бы не увидел, как чужие руки путаются в рыжих волосах, то сжимая их в кулак, то разжимая. Как женские ноги в узких джинсах обнимают чужие бедра и все сильнее сжимают их, как бы прося о большем. Как чужие губы целуют губы того, кого Дазай хотел сделать своим. Как они обхватывают его нижнюю губу зубами, как ее язык обводит его губы. И он ей отвечал — чуть ли не с силой впихнулся между ее ног, держа за ягодицы, прижимал к себе, закрывал глаза от удовольствия. Им не мешалa даже одежда. Все как в дешевых порнофильмах. Слишком мерзко и хорошо одновременно.
Осаму забыл как дышать. Стоял и смотрел на это, сжимая ручку двери. Он хотел прекратить все это, но вид такого рыжика действовал на него странно. Хотелось смотреть на это бесконечно — как двигается его кадык, как сильные руки держат чужой вес, как его ресницы дрожат, легкий румянец на щеках. В порыве страсти он был просто прекрасен. Вот бы оттолкнуть эту женщину и встать на ее место. Чтобы эти губы Дазая терзали его губы, чтобы это руки Осаму путались в рыжих волосах, чтобы прижиматься к нему всем своим телом и больше не отпускать и ни с кем не делиться. Сделать его своим и самому принадлежать Накахаре. От собственных мыслей, Осаму почувствовал легкое возбуждение. И теперь боль перемешалась с желанием, и от этого стало вдвойне мерзко. Реальность была другой, где все было совсем не так, как хотел Осаму, где он просто наблюдал, как Чуя целует не его. И это был самым изощренным и болезненным видом суицида.