Глава 3
Прийдя домой, Роман устало плюхнулся в кресло с бутылкой виски в руке.
— Черт возьми, что же мне делать?!
Сделав глоток, парень закашлялся.
Жидкость была горькая и обжигала горло, но сейчас это даже приносило какое-то странное удовольствие.
За окном потихоньку начинало смеркаться. Осень уже вступала в свои права, удлиняя ночи и сокращая дни, призывая холодные ветра и мерзкую слякоть.
А в уютной кресле было тепло и спокойно. И Роман уже думал расслабиться, как раздался...
Да-да, чертов стук в дверь.
Едва ли не взвыв, парень пошел открывать.
Прямо с порога его встретила рука с конвертом. В этот раз вредный почтовый даже не задавал вопросов.
Получив очередной конверт, самый простой, видимо из отцовского дома, Роман усмехнулся:
— Не хотите зайти на чай?
Разносчик выглядел уставшим и даже не стал кривить лицо. В его глазах будто что-то изменилось, и он, внезапно оробев, переспросил:
— Зайти? С удовольствием...
Хозяин дома дружелюбно распахнул дверь, пропуская гостя вглубь.
—А у тебя здесь хорошо, уютно... — задумчиво оглядывая квартиру, почтовый сел на диван.
У уже слегка захмелевшего Романа уже заплетался язык:
-- А как тебя хотя бы зовут?
— Виктор, — и, чуть-чуть поразмыслив, — Витя.
Парень удовлетворенно кивнул:
— Витя значит. Я Рома.
На этом знакомство завершилось, и мужчины притихли, думая каждый о своем.
—Вот знаешь, у меня сейчас такое в жизни творится - внезапно пожаловался Роман - у отца какой-то непонятный долг, который ...
Вдруг парень вспомнил про письмо и с силой хлопнул себя по лицу, разворачивая тонкую бумагу.
Его глаза округлились, а потом вновь сузились до обычного размера.
— А теперь даже отца нет — усмехнулся Роман. Было видно, что он не до конца понимает, что происходит. Или просто не верит в корявую надпись "Завещание"
Витя удивлённо приподнял брови, складывая лоб в гармошку. Но это как будто бы даже шло его круглому, безволосому личику.
— Неужели..умер?
Виктор знал Рому лишь день, но его лицо выражало необычайное сострадание и грусть.
Его вопрос остался без ответа.
Впрочем, он в нем и не нуждался. Все было написано на Ромином лице - отчаяние, боль, страх.
Парень медленно стек по спинке кресла, словно даже позабыв о госте:
— Что же мне теперь делать?