Глава 2
Роман был гол как сокол, поэтому совсем не мог позволить себе вызвать карету. А в письме было прямым текстом сказано поторопиться. Пришлось бежать на своих двоих, благо было не особо далеко.
И вот через десять минут запыхавшийся Роман стоял перед входом в без преувеличений огромное здание.
Крыша, увенченная рядом горгулий, подпиралась десятком резных колон, а на стенах красовалась несколько вычурная лепнина. Все строение так и дышало пафосностью и важностью. Хотя нет, вовсе не дышало, а задыхалось, задушенное и замученное.
Позолоченная табличка, висевшая над тяжёлой железной дверью, гордо вещала "Окружной суд".
Парню даже не верилось, что он заходит сюда. Внутреннее убранство отличалось той же вычурностью, все вещи словно старались затмить одна другую - античные статуи древнегреческих богов, экзотические цветы в раскрашенных кадках, древние картины в старинных рамах — все это угнетало настолько, что Роману захотелось протереть глаза и вернуться в простоту собственного жилища.
— Вы к кому? — спросила живенькая тетенька в больших круглых очках. Глаза за линзами сверкали лисиной хитростью, цепляясь за каждую мелочь. Цепляясь и записывая в блокнотик где-то на подкорке сознания.
— К...— парень посмотрел в бумагу — К Попову Сергею Николаевичу.
"Лисьи глазки" удивились. Но быстро оправились и тем же елейным голоском пропели:
— Пройдёмте за мной.
Пришлось следовать за ней, стараясь не задеть проходящих мимо работников.
Наконец тетенька остановилась, кокетливо поправила очки и постучала в приоткрытую дверь.
— Войдите — раздался усталый мужской голос.
— Здравствуйте, Сергей Николаевич! К вам пришел Ефимов Роман Алексеевич.
Тетенька засуетилась, залебезила перед начальником, но тот только потёр точку на лбу, словно у него болела голова.
— Света, можешь идти.
И "лисьи глазки" удалились, слегка покачивая бедрами.
— Присаживайся. — кивнул на кресло мужчина. Его можно без сомнений назвать крупным человеком — аккуратный, одетый с иголочки, он бы сошел за политика.
— Так, Ромка. Ты знаешь, зачем я тебя позвал?
Парень покачал головой. Ему было как будто страшно говорить в присутствии этого "Крупного человека"
— Ты почему не платишь арендную плату? На тебя написали семь жалоб, семь! Ромка, ну что ты творишь?
"Крупный человек" отчитывает его как ребенка, и парню и впрямь становится стыдно.
-У меня скоро будут деньги! Я заплачу! - горячо обещал Роман, также как родителям в детстве. Не хватало только совсем ребяческого "я так больше не буду".
Сергей Николаевич снова потер точку меж бровей. Медом ему там что-ли намазано?
— Вот что, Ромка тебе посоветую. Бросай свое писательство. Зачем оно тебе? Устроишься на нормальную работу. Заживешь наконец.
"Крупный человек" знает и про это, ну конечно. Он все про всех знает.
Внезапно Романа охватил яростный гнев, который он с трудом подавил:
— Я не брошу писать!
Как этот толстяк вообще смог такое предположить? Это же не игрушка, которую можно выбросить, это часть его, Роминой, души!
— Ладно тебе, не кипятись, чайник. — полушутливо произносит Сергей Николаевич — Я лишь хочу тебе сказать — если не выплатишь аренду, мы прикроем лавчонку твоего отца. Можешь идти.
Про отца явно было лишнее. Роман был молод и горяч на эмоции, поэтому мигом закипел, словно чайник. И лишь здрывый смысл заставил его угомониться.
Ещё пару секунд парень сидел молча, а потом развернулся, махнув полами потрепанного плаща, и быстрым шагом ушел.