Пески времени

Сделав несколько шагов по коридору дворца, наполнявшегося людьми, археолог остановился, озарённый внезапно пришедшей идеей, задумался и, тяжело вздохнув, отчетливо и холодно произнес: "Гробница отца Анхкары в день похорон."

В то же мгновение стены дворца рассыпались песком, и он уже стоял посреди небольшой долины, окруженной со всех сторон белесыми горами, изъеденными эрозией и сильными ветрами.

- Это не Долина царей и не Долина цариц... - парень осмотрелся вокруг. - Но, если сделать поправку на три с лишним тысячи лет... Нет, все равно это другое место. Нужно найти какой-нибудь ориентир, чтобы потом без труда обнаружить гробницу. Такая находка будет настоящей сенсацией для профессора. Если горы сильно разрушатся за тысячи лет, все равно останется форма почти ровного круга, можно будет вычислить по картам и снимкам, - он еще раз посмотрел по сторонам. - Сама усыпальница находится почти на линии диаметра, положенного от прохода в долину. Я запомнил.

Вильгельм расплылся в довольной улыбке, не спеша побрел в сторону вырубленной в известняке гробницы. На полпути его обогнала быстро идущая длинная погребальная процессия: гроб с мумией фараона на носилках в сопровождении жены, сына, жрецов, сановников, слуг и протяжно воющих плакальщиц, за ними возничие вели под уздцы впряженных в колесницы лошадей. У парня мурашки побежали по коже, настолько сильное это произвело на него впечатление. Он остановился, не в силах отвести взгляда от проходящих рядом египтян. Но когда археолог добрался до входа, жрецы уже опечатывали двери.

- Опоздал... - вздохнул он. - Так быстро все сделали... Но ведь я вернусь еще сюда?

Анхкара остановилась в нескольких шагах от юноши. К ней подошел уже знакомый археологу ливиец-телохранитель и чуть слышно произнес:

- Я сделал так, как ты приказала. Самая ближняя - без чеки в колесе.

- Мне нравится, что ты не задаешь вопросов. Отблагодарю тебя во дворце... - шепотом ответила царица. - А теперь отойди как можно дальше с моей колесницей.

- Да, госпожа...

Мужчина с озабоченным видом отвел упряжку почти на сотню шагов, принялся осматривать копыта лошадей.

Райнер насторожился: холодный взгляд Анхкары говорил о том, что она задумала что-то недоброе.

- Мама... - к ней подошел сын, трущий мокрые щёки. - Почему ты не оплакиваешь отца?

- Зачем? Я даже рада, что его власти больше нет надо мной, - царица улыбнулась, закрыла глаза. - Это я его убила...

Принц задрожал, сжал кулаки.

- Когда я стану царем, я... Я! - задыхаясь от злости, воскликнул мальчик. - Сгною тебя! Живьем похороню! Ненавижу!

Наследник бросился к стоящим неподалеку колесницам, запрыгнул в первую попавшуюся, ударил вожжами лошадей. Упряжка исчезла в облаке пыли. Царица пристально вглядывалась в даль, теребила пальцами золотой браслет на руке.

- Зачем ты так с ним? - спросил парень Анхкару, прекрасно понимая, что она его не услышит и ничего ему не скажет.

Но женщина словно в ответ отрешенно произнесла:

- Я обещала позаботиться о твоей душе и твоем теле, теперь я смогу выполнить обещанное, и мне никто не помешает и не осудит... Я всё также люблю тебя, мой Хену. Мы встретимся там, на полях Иару, где уже никто никогда не сможет разлучить нас. Никто...

Она со всей силы сжала запястье пальцами, чтобы заглушить душевную боль физической.

Внезапно из тумана оседающей пыли галопом вылетела пара лошадей, волочившая за собой остатки разбитой колесницы.

- Меренптах! - воскликнула Анхкара и бросилась вперед.

Билл побежал вслед за ней. То, что предстало перед его глазами, поразило его до глубины души: всегда такая холодная, полная ненависти женщина сейчас прижимала к себе окровавленное, бездыханное, покрытое слоем пыли тело сына и рыдала. Парень опустился рядом на колени.

- Прости меня... - шептала она, стирая кровь с лица ребёнка. - Прости. Что вообще я творю? Ты же мой сын... Ты же не виноват в той боли, что причинил твой отец! Почему я не могу просто жить, любить и быть любимой, как другие?

Слуги отобрали бездыханного мальчика у матери, положили в колесницу. Юноша проводил взглядом покидавших долину египтян, сел на камень.

- Что будет дальше, мне и так понятно. Похороны - это всегда очень тяжело. Меренптах стопроцентно займет место рядом с отцом. Потом, скорее всего, она начнет искать тех, кто сопровождал гроб с Хену. Но, или они уже мертвы, или ничего ей не скажут, раз она так и не найдет его в то время. Надо сосредоточиться... - парень закрыл глаза, провел руками по лицу. - Тот день, когда царица примет решение строить свою гробницу!

Нефер Нефертиру открыл глаза: он сидел на полу у стены в огромном зале с колоннами в виде стеблей папируса и барельефами на стенах. На троне в одежде царя восседала Анхкара, перед ней на коленях стоял избитый, связанный мужчина, позади которого с обнаженным мечом ходил ливиец.

- Где оставили тело Хену? - дрожащим голосом произнесла царица.

- Я не знаю... - пролепетал маджай фараона.

- Ты был с ними! - вскочила она.

- Меня и Хетти оставили на развилке сторожить дорогу. Но я могу показать, как туда добраться и в какую сторону пошли остальные. Только пощадите!

- Готовь колесницы! - приказала она ливийцу и вышла из зала.

Юноша уже ждал Анхкару возле запряженных лошадей, и, как только она заняла место возничего, парень тут же встал слева и крепко вцепился руками в борт повозки. Первой по дороге помчалась колесница ливийца с пленником, за ними - сама царица в одеянии воина и ее незримый пассажир-археолог. Билл видел, как как бывший охранник жестами указывает нужную дорогу из сложной паутины вытоптанных на земле тропинок.

Развернувшись лицом к женщине, парень начал рассматривать свою возлюбленную: немного исхудавшее, но от этого ставшее более властным лицо, нос с легкой горбинкой и неправильный прикус, являвшиеся отличительными чертами ее предков, густо подведенные глаза подчеркивали достаточно светлую кожу, что еще раз подтверждало слова ученых, что предки фараонов этой династии были выходцами с севера дельты Нила.

"Я увидел тебя живую! Ты так прекрасна!" - прошептал парень, осторожно прикоснулся губами к ее обнаженному плечу.

Анхкара резко повернула голову в его сторону и посмотрела сквозь археолога испуганным взглядом.

"Показалось... Опять..." - отрешенно произнесла она и снова сосредоточилась на дороге.

Колесницы въехали на тропу, ведущую в горы. Было так тихо, только под колесами шуршала известняковая щебенка, скатывавшаяся с разрушавшихся от ветра гор. Солнце было в зените, жара становилось все невыносимее. Лошади перешли на шаг. Царица сняла с пояса флягу, сделала большой глоток.

Ехавшая впереди колесница остановилась на развилке, маджай замахал рукой вправо, что-то стал кричать. Анхкара подъехала вплотную, взглянула на него исподлобья.

- Они ушли за тот поворот! - прокричал пленник.

- Не лжешь? - ливиец столкнул его на землю.

- Не сойти мне с этого места!

- И не сойдешь... - царица махнула рукой, и охранник хладнокровно перерезал горло пленнику. - Едем.

Добравшись до указанного поворота, египтяне спешились, взяли лошадей под уздцы и медленно пошли вперед, внимательно осматривая каждую трещину в известняке.

Билл сел в колеснице, скрестив ноги. Он хотел им помочь, указать точное место, но в его голове звучали слова призрака.

«Это все уже свершилось. Я ничего не могу изменить...» - вздохнул парень, прислушиваясь к тихому разговору царицы и ливийца.

- Мы ничего здесь не найдем... - голос Анхкары дрожал от разочарования. - Дорога слишком длинная, вход могло завалить или его специально засыпали.

- Пошли сюда рабов.

- Нет, Ибада. Слишком это заметно... - женщина задумалась. - Я начну строить здесь свою гробницу. Найди архитектора и рабочих. Людей будет много. Выберешь самых молчаливых и будешь здесь искать.

- Как прикажешь, моя госпожа, - поклонился ливиец.

- Возвращаемся во дворец.

Билл спрыгнул с колесницы. Он стоял в нескольких шагах от заваленного низкого входа в пещеру.

- Посмотри же на меня! Он здесь! - со всей силы крикнул парень, но египтяне уже развернули лошадей и двинулись в обратный путь. - Ты его так и не найдешь...

Парень проводил их взглядом. Тяжело вздохнул и с трудом прошептал, еле сдерживая усиливавшееся волнение: «Смерть Анхкары...»

Археолог стоял в комнате царицы. Женщина сидела за столом, разбирала свитки. Она развернула самый старый папирус, еще раз пробежала взглядом по надписям, улыбнулась. Скрипнув дверью, осторожно вошел Ибада.

- Говори! - подозвала его жестом царица.

Ливиец сел на пол около ее табурета, поставил рядом корзину.

- Гробница почти готова, осталось всего две комнаты украсить росписями.

- А поиски?

- Нет... Ничего не нашли.

- Эта тварь обманула меня! - Анхкара резко встала. - Но я не отступлюсь. Ты принес, что я просила?

- Да, моя царица. Но зачем это?

- Почему ты спросил?

- Боюсь за мою госпожу, - мужчина прижался к ее ногам. - Можешь убить за такую дерзость: я люблю тебя, хотя твое сердце занято другим. Но я готов во имя тебя на всё...

Женщина села, обняла его.

- Прости, Ибада. Ты всё знаешь...

- Знаю и восхищаюсь тобой.

- Мне принесли папирус, где говорится о том, как найти того, кто пропал. Только душа может найти душу. Этой ночью я уйду на поиски Хену. Не пускай в мою спальню никого, пока я не очнусь. Береги мое тело...

- Да, моя царица.

- Теперь иди. Жду тебя, когда стемнеет и сменится дворцовая стража.

Телохранитель ушел. Билл с таким интересом наблюдал, как Анхкара что-то смешивает в сосудах, подогревает их на масляной лампе, шепчет заклинания, что не заметил наступления темноты. Царица переоделась в простое платье, легла на постель. В комнате снова появился ливиец.

- Дай мне чашу, - попросила она.

Ибада взял со стола сосуд, сел рядом, протянул его. Анхкара, дрожа от страха, выпила снадобье.

- Охраняй меня. Я скоро вернусь, - она откинулась над подголовник и закрыла глаза.

Испуганный ливиец смотрел, как перестала вздыматься ее грудь, прижался ухом, чтобы услышать биение сердца. Но оно молчало. Билл увидел, как тело окружает ярко-красное пламя, и его покидает душа в виде истлевшей, полузабинтованной мумии, окруженной огненным ореолом.

«Так вот как это случилось... - археолог прижался к стене, когда Анхкара пролетела мимо него и выскользнула в окно. - Но дальше?..»

Все замелькало перед ним словно в фильме, который случайно стали проигрывать на большой скорости. Ночь сменялась днем, день ночью. Ливиец то уходил, то снова возвращался в комнату, подолгу сидел на кровати, ожидая пробуждения царицы. Вошли жрецы, ушли, вернулись с вооруженными людьми. Сопротивлявшегося Ибаду связали и увели, тело Анхкары забрали. Комната превратилась в погребальный зал, где царицу готовили к последнему пути. Билл видел, как вынимают внутренности из тела, как засыпают солью, как высушенное тело украшают, бинтуют льняными полосами, надевают золотую маску, кладут в антропоморфный гроб, везут на погребальной повозке к ее гробнице.

Внезапно все остановилось. Парень стоял уже около лестницы, ведущей наверх. Вслед за скромной траурной процессией, состоявшей только из жрецов, носильщиков и двух воинов, ведущих связанного ливийца, Билл поднялся по грубо вытесанным ступеням ко входу, прошел по коридорам и оказал в уже знакомой усыпальнице. Носильщики поставили гроб в кедровый саркофаг, закрыли крышку.

- Тебе выпала честь попрощаться со своей госпожой, - безразлично произнес жрец.

- Совершите все обряды. Отпустите её душу в царство мертвых, - застонал Ибада, опускаясь на колени. - Отпустите.

- Ей не место в том мире. Это кара за всё, что она сделала в этом. Пусть ее душа скитается по пустыне и её терзают шакалы! Сбивайте лица у статуй и фресок, сбивайте её имя со всего, где оно написано!

Носильщики застучали молотками, выполняя приказ. Жрецы искали картуши с именем и разбивали посуду на черепки, портили сундуки ножами, соскребали с ушебти. Когда последний иероглиф царского имени был стерт, жрец указал на выход. Первыми вышли жрецы, за ними носильщики. Последними шли воины с вырывающимся Ибадой. Ливиец перед самым выходом дернулся, упал в том самом узком коридоре, в котором была сооружена смертельная ловушка. Археолог заметил, как он вынул заглушку из колеи, освобождая механизм, зажал ее в руке. Как только носильщики сдвинули плиту, мимо людей пронеслась душа царицы, затягиваемая неведомым вихрем внутрь гробницы. Мужчины закрыли вход, замазали его заранее поднятой в кожаных ведрах штукатуркой.

- Убейте тех, кто знает! - приказал воинам жрец.

Те несколько раз ударили пленника, заставляя встать на колени, одного за другим зарезали простолюдинов, сбросили их тела в узкую расщелину в скале рядом со входом.

- Пусть и дальше служит своей царице! - огласил приговор главный.

Мужчины подняли Ибаду и живьем скинули его вслед за остальными.

- Тутмес, - обратился жрец к одному из воинов, - приказ для твоего командира: всех рабочих заставить покинуть деревню под предлогом окончания строительства, ее сжечь и сравнять с землей, а людей увести в горы и убить. Всех! И женщин, и детей...

Воин поклонился и сбежал по ступеням вниз.

- Теперь никто никогда не вспомнит и не произнесет её имени. Да будет на то воля Амона! Покойся, прóклятая, одна!

Билл остался наверху, провожая уходящих жрецов. Он опустился на колени, всхлипнул.

«Я хочу вернуться домой...» - прошептал он, закрывая глаза.

Скалы начали рассыпаться песком, который уносил поднявшийся горячий ветер. Парень чувствовал, как каждая песчинка впивается в его тело, нечеловеческую боль. Он, дрожа, свернулся калачиком, закрыл руками лицо, защищая его.

- Всё позади. Ты снова со мной! - он услышал до боли знакомый голос.

- Анхкара... - простонал он. - Я знаю, где искать Хену... Я был там... Гроб, его стоны, плачь ребенка...

- Молчи, прошу тебя, молчи! - закричал призрак, заметавшись по залу с песчаными стенами. - Словно это было вчера, а не тысячи лет назад!

Неферу поднялся, протянул царице руку.

- Прости... Пойдем, я покажу тебе это место. Совсем рядом.

- Позже. День больше, день меньше для мертвых роли уже не играет. А вот для живых каждая минута дорога, - с грустью произнесла она. - Тебе нужно спешить к твоему искателю гробниц, пока не стало слишком поздно. И черепки не забудь!

Анхкара крепко обняла его, закрыла ладонью глаза.

- Пора просыпаться... - прошептала она на ухо возлюбленному. - Пора...