Пески времени

- Что это за место? - Неферу, удивленно озираясь по сторонам, стоял в центре помещения, которое показалось ему одновременно огромным залом и крошечной комнаткой. Он поежился от странного ощущения безграничной свободы, полета и тесноты, сдавливающей всё внутри. Юноша пригляделся к потолку. Нет, зрение не обманывало его - тот двигался... Точнее, пересыпался, подобно бархану во время песчаной бури, плавно переходя в стены - бесконечный водопад из крошечных песчинок. И всё это пронизывал идущий откуда-то извне мягкий свет. - Почему мы здесь?

- Чтобы помочь мне... - Анхкара облетела вокруг юноши. - Это не просто песок - это время - мгновения, складывающиеся в дни, месяцы, годы, века... - царица сдула с его плеч блестящую пыль. - Дорога в прошлое. Отсюда начнется твой путь. Ты попадешь туда, куда захочешь, стоит лишь пройти сквозь стену.

Неферу протянул руку, коснулся водопада пальцами и тут же отдернул её.

- Очень колет... - прошептал он, опустив вниз глаза.

- Я бы и сама отправилась туда, но... - призрак метнулся в сторону песчаного водопада в надежде пройти сквозь него, но ударился, словно о каменную стену. - И так уже много столетий... - всхлипнув, Анхкара подлетела к возлюбленному.

- Я сделаю всё, что ты захочешь... - юноша прижал её к себе. - Даже если это будет билет в один конец, даже если будет безумно больно.

- Неприятно будет только вначале. Ты - всего лишь сознание живого человека, пески времени не причинят тебе вреда. Управляй ими: думай, где хочешь быть и кого видеть. Это все уже случилось - ты просто свидетель, не способный изменить ход событий. И запомни! То, что закрыто, невозможно открыть... А теперь иди. Я буду ждать тебя.

Молодой человек закрыл глаза и, прошептав «Анхкара», вошел в льющуюся с потолка стену. Острая боль от тысяч уколов, длившаяся всего лишь мгновение и показавшаяся целой вечностью, сменилась живительной прохладой. Всё внутри сжималось от страха перед неизвестностью. Парень с трудом заставил себя открыть глаза.

- Я ничего и никого не боюсь... - прошептал он, всматриваясь в утренний полумрак комнаты, обставленной роскошной мебелью. Он заметил у стены низкую кровать с лежащей на ней очень красивой женщиной и маленькой девочкой, рыдающей на ее груди.

- Омм... - кареглазая малышка с растрепавшимися волосами терла кулачками заплаканные глаза. - Омм... Шери...

- Мама? - Неферу опустился рядом на колени. Он понимал каждое слово, произнесенное на давно мертвом языке. - Это твоя мама? А ты и есть Анхкара? Не плачь... - прошептал он. - Я знаю, как потерять самого любимого человека... Моя мама тоже умерла, когда я был таким же маленьким, как и ты...

Но девочка продолжала плакать, будто была одна в комнате. Что-то зашуршало рядом. Парень повернул голову и столкнулся нос к носу с надувшей свой капюшон черной коброй.

- Не шевелись... - сквозь зубы произнес он и замер. Змея развернулась к кровати, зашипела...

- Омм... - пискнул испуганный ребенок. Резкий свист, и кобра безжизненно повисла на бронзовом кинжале, пригвоздившем её к кровати.

В дверях стоял один из дворцовых стражей. В комнату вошел пожилой мужчина, при виде которого охранник пал ниц.

«Фараон... - подумал археолог. - Теперь ей ничего не угрожает»

- Мой царь, кобра в покоях царицы, - начал страж, - ваша дочь...

- Бессмысленное усердие... - укорил правитель, оглядел комнату и ушел прочь. - Змеи змей не кусают! - донеслось из коридора.

- Ненавижу... - взвизгнула девочка и снова прижалась к остывающему телу матери.

- Как же так... - молодой человек застыл в оцепенении.

Вокруг уже сновала прислуга, но никто не обращал внимания на чужака, находившегося в комнате.

- Встреча Анхкары и Хену... - произнес парень.

С потолка тонкими струйками посыпался золотистый песок, постепенно перерастая в плотную завесу. Неферу отодвинул её рукой, словно это была ткань, и оказался в темном коридоре. Его глаза еще не успели привыкнуть в темноте, как, чуть не сбив с ног, рядом пробежала девочка лет тринадцати.

- Анхкара... Госпожа... - вслед за ней ковыляла запыхавшаяся служанка. - Вернитесь...

Но девочка исчезла за углом, даже не обернувшись. Археолог, не теряя ни секунды, побежал за ней, забыв об осторожности, но догнать смог только у дворцовой стены. Анхкара отодвинула тонкую плиту и исчезла, закрыв ее за собой.

- Упс... - рассмеялся парень. - Какая шустрая... Тогда я иду за тобой.

Что только ни делал молодой человек, чтобы сдвинуть плиту с места, но она так и осталась на прежнем месте. В полном недоумении молодой человек направился к воротам - единственному открытому пути. Миновав вооруженных стражей, он оказался в длинной аллее, украшенной по обе стороны статуями павианов. Она привела молодого человека в город, постепенно превращающийся в огромный муравейник. «Нефертити» бродил по узким улицам, пока не понял, что окончательно заблудился. Он свернул на тихую улочку, ругая себя за невнимательность.

- Я её потерял... - устало вздохнул археолог, выходя из города на дорогу вдоль реки. Он измученно вглядывался в лица проходящих мимо людей, так непохожих на его современников. Земледелец, погоняющий осла, навьюченного салатом и луком, гончар с корзиной за спиной, набитой посудой, женщина с вытканным холстом в руках... Все они шли в город.

Юноша уже потерял надежду найти тринадцатилетнюю принцессу.

- Смотри, куда идёшь! - Неферу обернулся на окрик.

- Анхкара? - улыбнулся парень, не скрывая своей радости.

Но дочь фараона смотрела исподлобья в другую сторону - на стоящего перед ней подростка в потрёпанной набедренной повязке и покрытого слоем пыли.

- Прости... Я очень устал, поэтому не заметил тебя... - скромно улыбнувшись, ответил тот и, смущаясь, добавил. - Ты такая необыкновенная...

- Какая? - Анхкара оглядела наглеца с головы до ног.

- Красивая...

- А ты - нет, - съязвила она, - Потому что очень грязный... Чем же ты занимался?

- Окучивал грядки на делянке родителей...

- А где они сами?

- Умерли... - подросток опустил голову, развернулся и пошел дальше. Анхкара задумалась и, словно очнувшись от какого-то странного сна, посмотрела в след уходящему мальчику.

- Подожди... - принцесса догнала его. - Как тебя зовут?

- Хену... Девочкам лучше не разговаривать с незнакомыми мальчиками...

- Анхкара... Теперь ты знаешь и моё имя, - улыбнулась она. - А сейчас куда ты идешь?

- Домой, к дедушке... По дороге искупаюсь в реке и буду снова чистый...

- Там же крокодилы...

- Да нет там никого... Хочешь, пойдем со мной, сама увидишь.

Принцесса задумалась: идти неизвестно куда неизвестно с кем... Но бродить в одиночестве или рано возвращаться во дворец и выслушивать нотации кормилицы, а еще хуже, отца ей тоже не хотелось.

- Я пойду с тобой...

Они шли рядом по утоптанной тысячами ног грунтовой дороге. Хену старался держаться от девочки на расстоянии, а она разглядывала его с неподдельным интересом. Археолог направился вслед за ними, решив, что уже ни за что не упустит Анхкару из виду.

- Странная всё-таки встреча... - рассуждал вслух «Нефертити», в такт шагам накручивая на палец длинную косичку. - Что она нашла такого в бедном простолюдине, а потом и во мне?

Он так погрузился в свои размышления, что снова чуть не потерял подростков, свернувших на тропинку, ведущую к реке.

- Вот чёрт! - археолог бросился догонять их по одной из бесконечных тропок в зарослях папируса.

Изрядно поплутав среди тростника, он казался на залитом солнцем и скрытом от посторонних глаз маленьком пляже. Анхкара сидела на песчаном берегу, вдыхая аромат сорванного неподалеку цветка шиповника. Хену, стоя по пояс в реке, смывал с тела коричневатую пыль. Сняв набедренную повязку, он отполоскал ее в мутной после разлива нильской воде, и, снова обернув бедра, вышел на берег, распугав рассевшихся на мокром песке белых бабочек. Билл подошел ближе и застыл от удивления, словно увидел зеркальное отражение себя в четырнадцать лет. Такой же худой, растрепанные волосы по плечи, миндалевидные карие глаза в ореоле длинных ресниц... Только кожа египтянина была загорелой от палящего солнца.

Хену опустился на колени перед принцессой.

- Теперь ты совсем другой... - улыбнулась она и воткнула в его мокрые волосы душистый розовый цветок.

Подростки, не отводя глаз, смотрели друг на друга, улыбались и молчали. Было тихо, только в перешептывающемся от ветра тростнике пели на разные голоса цикады. Неферу, устроившись в тени зарослей, наблюдал за молодыми египтянами и, смущаясь, краснел от мыслей, что ему приходится быть невидимым свидетелем их общения.

- Вот я и высох... - Хену тряхнул головой, заправил черную прядь за ухо и, поднявшись с колен, протянул дочери фараона руку. Анхкара, вложив в его ладонь свою, встала, отряхивая с платья песок.

- Я провожу тебя до города?

Принцесса смущенно улыбнулась.

- Идем.

"Нефертити" проводил их взглядом и прошептал: "Вторая встреча Анхкары и Хену". В ту же секунду песчаная стена закрыла собой реку вместе колыхавшимся папирусом и тут же рассыпалась у ног парня, оставляя его уже на дороге недалеко от города рядом с подростком.

Хену вглядывался в затянутую пылью даль, сжимая пальцами душистый цветок розового лотоса. Билл подошел ближе, снова вглядываясь в лицо мальчика. Плавные черты лица, немного пухлые губы, тонкий прямой нос и большие миндалевидные глаза. Черные волосы были заплетены в небрежные косички. Все тот же потрепанный льняной лоскут был обернут вокруг бедер, а на шее висело ожерелье из наспех скрученных листьев папируса.

"Неужели я его реинкарнация? Такое сходство не может быть просто случайностью, - подумал Неферу, еще раз оглядев египтянина с головы до ног. - Это нереально... Когда вернусь, обязательно спрошу об этом царицу".

Анхкара появилась так неожиданно, что не только археолог вздрогнул, но и Хену. Она смущенно улыбнулась, осторожно взяв пальцами протянутый подростком цветок.

- Ты прекрасна, как этот лотос... - прошептал он, пряча от принцессы раскрасневшиеся щеки.

- Пойдем снова на берег реки? - девочка потянула его за руку. - Там очень красиво.

- А крокодилов не боишься?

- С тобой - нет!

Билл проводил взглядом расплывающиеся в полуденном мареве силуэты двух уходящих подростков, улыбнулся мыслям.

- Только не то, о чем я сейчас подумал... - испуганно произнес он, чувствуя, как по спине побежали мурашки. - Я не хочу...

Сильный ветра поднял в воздух пыль с дороги. Юноша закрыл ладонями лицо. Внезапно всё стихло, как и началось. Убрав руки, он увидел вокруг себя пересыпающуюся стену, которая вмиг рассыпалась сверкающими песчинками. Билл стоял на том самом маленьком пляже среди зарослей папируса, куда он попал, впервые оказавшись в мире, сотворенном возлюбленной царицей.

Хену сидел на песке, обнимая возлюбленную, которая нежно стряхивала с его ног белый нильский песок.

- Думаю, что прошло несколько месяцев... - археолог, сев неподалеку, стал пристально изучать их взглядом.

- Так часто мне становится страшно за нас, - Анхкара уткнулась в его плечо, тяжело всхлипнула. - Если отец узнает, он никого не пощадит... Лучше больше никогда не видеться с тобой, но знать, что ты жив...

- Я не боюсь смерти, - он сильнее прижал к себе принцессу. - Все умирают. Но это не значит, что мы расстанемся. Я буду ждать тебя там, на полях Иару столько, сколько будет нужно.

- А я тебя...

- Но если так случится, что я раньше уйду в тот мир, похорони мое тело так, чтобы душа смогла предстать перед судом Осириса и ждать тебя.

- Я обещаю.

- Как мир расцветает под лучами солнца, так и моя любовь становится сильнее с каждым днем... - Хену коснулся губами её лба.

Анхкара повалила его, нежно провела пальцами загорелой коже, подарила нежный египетский поцелуй. Её глаза блестели.

- Ты хочешь этого? - голос Хену дрогнул.

- Да... - выдохнула она. - Всего один раз... Ты не откажешь мне?

- Пусть будет так... - подросток развязал набедренную повязку, с улыбкой наблюдая, как вспыхивает румянец на щеках девочки, потянул вниз широкие лямки платья, обнажая её тело.

Райнер поднялся, бросил смущенный взгляд на подростков и отвернулся.

- Это слишком личное, чтобы я был свидетелем, - он направился к тропинке среди тростника. - Неужели фараон узнает о них? Но как?

Юношу снова окружила песчаная стена и рассыпалась золотистым водопадом. Билл стоял в огромном зале царского дворца. Высокий потолок и массивные, украшенные огромными рельефами, колонны невыносимо давили на любого входящего сюда. Археолог поежился от неприятных ощущений. Мимо него быстрым шагом прошел фараон, за ним, семеня, бежал смотритель дворца.

- Где моя дочь? - нахмурился отец Анхкары.

- У себя в покоях. Ей нездоровится... - сановник склонился перед правителем.

- Позвать!

- Да, мой Господин...

Фараон опустился в резное деревянное кресло. Билл подошел к нему вплотную, внимательно разглядывая - не каждый день увидишь Владыку Египта и так близко. На вид мужчине было за пятьдесят, но он был в хорошей физической форме; гладко выбритые щеки, густо подведенные черной краской глаза, голову покрывал полосатый платок. Массивные браслеты украшали руки. Он поднял глаза и посмотрел сквозь парня на вход в зал. По спине Билла пробежал холод - такого жестокого и полного ненависти взгляда он еще не видел. Он обернулся: к ним приближалась Анхкара в сопровождении сановника.

- Ты много болеешь в последние два месяца. Это настораживает меня! - он оглядел с головы до ног свою дочь.

- Я что-то не то съела...

- Лжешь! - он наотмашь ударил Анхкару по лицу, схватил за руку и натянул свободное платье на её пояснице. - Уж не это ли причина твоего нездоровья? Какая тварь обесчестила тебя?

Фараон злобно посмотрел на округлившийся живот дочери и так резко оттолкнул, что она упала на каменный пол.

- Кто он? - отец ударил девочку ногой в бок.

Принцесса свернулась калачиком, защищая нерожденного малыша, замотала головой.

- Я найду его... И гнев мой будет ужасен! - в руке фараона сверкнул кинжал. - Такой позор смывается только кровью! А теперь убирайся с моих глаз!

С трудом поднявшись, Анхкара тяжело убежала из зала, зажимая рот рукой. Билл бросился за ней по темным коридорам дворца. Оказавшись в своих покоях, девочка упала на колени у кровати и разрыдалась.

- Если ты меня слышишь - беги! Беги! - шептала она как заклинание сквозь всхлипы.

"Нефертити" сел рядом, провел рукой по волосам, сам с трудом сдерживая слезы.

- Это всего лишь прошлое, которое уже свершилось и никто не в силах его изменить... - он со всей силы ударил кулаком по резному столику. - Почему? Почему я всего лишь беспомощный свидетель? Дальше еще хуже? Да?..

Не успел юноша закончить фразу, как все вокруг обрушилось песчаным водопадом, и он уже сидел на большом валуне возле дороги. Навстречу ему шел Хену - счастливый, улыбающийся подросток. На мгновение остановился у дикорастущего шиповника, сорвал несколько благоухающих цветков и воткнул их в волосы. Раздался резкий крик: «Стой!» Билл испуганно вздрогнул, Хену осторожно обернулся. Недалеко стояли пятеро мужчин, облаченные в легкие доспехи, с оружием в руках. По цвету их клаафов археолог предположил, что это маджаи, личная охрана фараона. Рядом с ними стоял невысокий хорошо одетый толстяк и указывал пальцем в сторону Хену. Один из охранников жестом велел мальчику подойти к ним. На дрожащих ногах он сделал несколько шагов и пал ниц.

- Поднимите его, - приказал старший и обратился к толстяку, - это он?

- Да, да, да... - закивал мужчина, - Я видел его... Это он...

Маджай оглядел мальчика с головы до ног.

- Свяжите его!

Грубая веревка врезалась в заломленные за спину руки. Хену поморщился, но не издал ни звука.

Процессия двинулась в сторону города. Билл поднялся с камня и последовал за ними. Мальчик, обреченно опустив голову, шел, окруженный царской охраной.

Внезапно они остановились. Навстречу им бежал старик. Он пал к ногам маджаев, умоляя:

- Это мой внук... Отпустите его... Он ни в чем не виноват...

Мужчина со всей силы пнул ногой старика, и охранники повели Хену дальше, оставляя несчастного корчиться на песке от боли и рыданий.

- Прости меня... - прочитал археолог по движениям губ подростка.

- Хену! Хену! Внучек!

- Прости меня, дедушка... Ты больше никогда меня не увидишь... За свою любовь мне придется расплачиваться... Собственной жизнью... Прощай...

За долгую дорогу Хену не проронил ни звука, хотя по кистям скользили капли крови с разодранных грубой веревкой запястий. Люди с грустью смотрели на пленника и отворачивались, понимая, что это дорога только в один конец.

Маджаи обошли дворец, чтобы оказаться у второго хорошо охраняемого входа. Дальше были темные коридоры, в которых легко можно было заблудиться. Билл попытался запомнить путь в освещаемом факелами полумраке, но стены были одинаковыми, а повороты и разветвления через каждые несколько метров.

"Настоящий лабиринт под дворцом, - подумал археолог, - но зачем всё это при такой хорошей охране?"

Еще поворот, и они оказались в зале, освященном огромными масляными лампами. Мужчины остановились в центре, старший со всей силы толкнул Хену, что тот упал на колени, разбивая их о каменный пол. В низком проеме появился фараон в сопровождении раба со свертком.

- Это и есть тот наглец? - он презрительно посмотрел на подростка.

- Да-да, Великий Владыка... - пролепетал мужчина, сопровождавший маджаев. - Это он. Я их видел!

- Твоя награда... - фараон швырнул к ногам доносчика сверток, который от удара о гранит откликнулся металлическим звоном.

- Да будет твоя власть безгранична... - тот склонился за наградой, сияя от счастья.

- Убирайся, пока я не передумал! - рыкнул правитель и подошел вплотную к пленнику. - А с тобой буду долго разговаривать... И не только...

Мужчина вцепился рукой в волосы Хену, заставляя подняться, заглянул ему в глаза.

- Как у такого жалкого червя хватило наглости прикоснуться к моей дочери?

- Я люблю её... - прошептал мальчик.

- Это сейчас ты ещё любишь, но совсем скоро будешь ненавидеть и проклинать! - рассмеялся фараон.

Билл увидел, как вслед за слугой в зал вошла Анхкара. Отец повернулся к ней и с улыбкой произнес:

- Вот видишь, сколько бы ты не сопротивлялась воле отца, я все равно нашел эту тварь!

Девочка побледнела, отшатнулась назад, но её взгляд так и остался прикован к возлюбленному.

- Это он? - фараон толкнул Хену вперед.

Но принцесса молчала, не в силах произнести ни слова.

- Хорошо, но ему будет хуже.

Мужчина дернул бусы на шее мальчика, и они звонко рассыпались горошинами по полу, исчезающими в полумраке зала, наотмашь ударил пленника, что тот не удержался на ногах и упал на колени. Деревянная трость со свистом опустилась на мальчишескую спину, срывая сдавленный крик. Анхкара вздрогнула, выходя из оцепенения, внезапно бросилась к Хену, закрыла его собой. Следующий удар пришелся уже по ее спине. Девочка еще сильнее прижимала к себе возлюбленного, целовала его шею и плечо и беззвучно сотрясалась от рыданий. Фараон рассмеялся, отбросил трость.

- Оттащите ее! - приказал он охране. Мужчины с трудом расцепили ее руки, отволокли сопротивляющуюся и кусающуюся принцессу от пленника.

- Я научу тебя, - обратился правитель к дочери. - Раз и навсегда слушаться меня. Это будет хорошим уроком.

Он поднял трость и нанес еще несколько раз сильно ударил Хену по спине, заставляя того почти прижаться к полу. Девочка отчаянно закричала, пытаясь вырваться. Подросток поднял голову и сквозь слезы улыбнулся своей возлюбленной. Она внезапно затихла и тоже улыбнулась ему в ответ.

- Его - в клетку, а ее - в комнату под охрану! - фараон сломал о колено трость. - Вы еще будете проклинать друг друга!

Маждаи поволокли пленника по темному коридору. Юноша пошел вслед за ними. От стен глухо отражались громкие вопли принцессы, которую вооруженная охрана пыталась увести в ее покои.

Коридор закончился большим пыточным залом, где в дальнем углу стояла небольшая деревянная клетка. Охранник разрезал веревку на руках Хену и втолкнул его в открытую дверь. Мальчик ударился о другой край и вскрикнул. Археолог пригляделся и вздрогнул: изнутри все прутья были усыпаны мелкими шипами, даже внизу.

Маджаи ушли, оставив гореть только масляную лампу недалеко от узника. Очень осторожно Хену встал на колени, согнулся, положил голову на руки. Он не метался подобно дикому зверю, как это делали другие, нанося себе множество ран и причиняя невыносимую боль. Он, истерзанный, покорно принял свою участь и теперь берег силы, пытаясь заснуть.

Вильгельм сел рядом, прислонился к стене, закрыл от усталости глаза, не замечая ускорившего свой ход времени.

Археолог очнулся от усиливающегося звука тяжелых шагов, резко вскочил, вглядываясь в темноту. Охранники зажгли факелами чаши-светильники. В зал вошел фараон, бросил презрительный взгляд на пленника.

- Вытащите его! - приказал мужчина, присаживаясь на принесенный слугой табурет.

Охранники выволокли сонного подростка, раздирая его ноги о шипы на прутьях.

- Я обещал, что ты будешь жалеть даже о том, что родился, - усмехнулся правитель. - Это время настало. Приведите мою дочь!

Подростков привязали к колоннам напротив друг друга. Принцесса молча смотрела в пол, по щекам катились слезы и падали на пропитанный засохшей кровью известняк. Хену так же опустил голову, но от Билла не ускользнул его пристальный взгляд в сторону возлюбленной. Археолог прижался к стене, обхватил руками плечи, когда один из охранников по приказу фараона принялся избивать мальчика палкой. Анхкара уже не кричала из страха еще сильнее разозлить отца - она беззвучно рыдала, кусая губы и терзая на запястьях веревку.

- Хватит, - произнес правитель, подошел вплотную к пленнику. - Ты все еще её любишь?

- Да... - хрипло произнес мальчик. - Как ты никогда не любил её... - и тут же согнулся от сильного удара кулаком в живот.

- Но у любви есть цена, запомни это! - царь еще раз ударил Хену по лицу. - И тебе придется ее заплатить сполна!

Мужчина развернулся и ушел, оставляя подростков наедине.

- Хватит... Зачем ты заставляешь смотреть на всё это? - простонал Неферу, опускаясь на колени. - Всего лишь безмолвный свидетель, который ни чем не может им помочь! За что?!

С потолка заструился песок почти прозрачным водопадом. На нем всего на несколько мгновений хаотично появлялись сцены жестоких пыток несчастного подростка, которые всегда происходили на глазах принцессы. Тяжело дыша, парень вскочил, бросился сквозь ранящую песчинками стену. Он оказался перед всё так же привязанными друг напротив друга подросткам, только у Анхкары было серое, отекшее от слез лицо и опустившийся вниз живот, а от Хену остались почти кости и кожа, покрытая воспалившимися ранами.

- Какое чудовище могло так безжалостно издеваться над ними? Ведь прошло три или четыре месяца? - археолог с трудом унимал дрожь.

Мимо него прошли слуги с большим столом с закрепленными на нем высокими брусками, за ними на веревках шесть мужчин внесли грубый деревянный антропоморфный гроб без рисунков и надписей. В глазах девочки появился ужас.

- Только не это... - прошептала она, не сводя глаз с Хену.

- Неважно, что они сделают со мной. Просто сохрани мое имя, чтобы я смог ждать тебя в том мире. Но... Нет, я не хочу, чтобы ты страдала! Забудь меня и живи! Люби и будь любимой!

- Я не смогу ни дня прожить без тебя! - разрыдалась Анхкара.

- У тебя будет наш ребенок, - на глаза подростка навернулись слезы. - Я так и не увижу его...

- Попрощались? - разорвал тишину властный голос фараона. - Приступайте! - и указал рукой на Хену.

Двое жрецов-бальзамировщиков отвязали мальчика от столба, подвели к столу. Он резко дернулся, обернулся, улыбнулся принцессе и крикнул:

- Это такое счастье - любить тебя!

- Хену! - голос Анхкары сорвался, она тяжело захрипела. - Нет!

Мужчины положили не сопротивляющегося мальчика на стол для пеленания мумий. Принцесса металась из стороны в сторону, пытаясь освободить от веревок руки, чтобы защитить возлюбленного. Внезапно она застонала и осела на пол. Молодой человек заметил под ней расползающуюся окровавленную лужу

- Уберите её отсюда! И позовите жриц, чтобы приняли роды! - фараон спешно покинул зал.

Вильгельм подошел к столу. Руки и ноги Хену были стянуты веревками, а жрецы аккуратно оборачивали полосами его ступни. Глаза мальчика были закрыты, он улыбался и только сильно вздымающаяся грудь выдавала его волнение и страх.

Археолог не мог оторваться от зрелища, когда бинты, перекрещиваясь, слой за слоем покрывали тело. Лицо мальчика накрыли редкой грубой тканью, чтобы проходил воздух. Жрец стал аккуратно бинтовать голову, не закрывая полосами ноздри, чтобы приговоренный к смерти мог свободно дышать и долго, мучительно умирать. За это время слуги пробили отверстия в крышке, уродуя изображение. Жрецы переложили готовую мумию в гроб, обсыпали тело сверху натровой солью до шеи, не трогая голову. Маджаи продели под гробом еще несколько веревок, закрыли крышку. В зал вошел фараон с новорожденным плачущим ребенком на руках, завернутым в грязный лоскут.

- Когда доберетесь до места, - протянул он начальнику охраны младенца, - положи его в гроб. Позор моей дочери навсегда останется вместе с ним.

В этот момент внутри у Билла все перевернулось: он бросился к царю с единственным намерением отобрать ребенка, но ударился о песчаную стену, внезапно возникшую перед ним. В голове зазвучали слова призрака: "Это все же свершилось. Ты не сможешь ничего изменить..." Археолог протянул руку - преграды уже не было, как и царя, только в коридоре затихали шаги маджаев, уносящих гроб с Хену. Райнер побежал за ними, запрыгнул на последнюю отъезжающую колесницу, вцепился в поручень.

Шесть колесниц мчались из Фив на запад по дороге, залитой утренним солнцем. Парень старался запомнить путь до мелочей, чтобы потом найти то место. Через пару часов процессия свернула на русло высохшей реки, потом в горы. Люди спешились, Вильгельм последовал их примеру. Лошади осторожно ступали по земле, усыпанной обломками известняка. Маджаи шли рядом, удерживая недовольно фыркающих животных. Археолог удивился, что камни переворачивались под колесами, затрудняя движение, а под его ногами ни один не шелохнулся.

- Это здесь! - один из охранников указал на едва заметный вход в пещеру.

Мужчины сняли гроб, ползком, волоча за собой, протащили его по низкому проходу в небольшую камеру, в которой даже нельзя было выпрямиться в полный рост. Начальник приказал развязать веревки и открыть крышку. Тяжело вздохнув, он положил измученного младенца на грудь отца.

- Да простит тебя Осирис на суде. Пусть страдания твоей души закончатся быстро, - и жестом приказал закрыть гроб и вбить заглушки в пазы.

Маджаи покинули склеп, оставляя Хену и его ребенка там одних. В свете масляной лампы, забытой охранниками, Неферу опустился на колени. Он слышал сдавленные стоны подростка и хриплый плачь малыша. Парень попытался поднять осколок известняка, но он был словно приклеен к полу. Ни один камень, к какому он бы ни прикасался, не сдвигался с места.

- Это всё уже произошло... - отрешенно прошептал археолог и, немного помедлив, добавил. - Все, что закрыто, невозможно открыть. Закрыто? - юноша резко вскочил от звуков, доносящихся снаружи: маджаи заваливали вход.

Археолог заметался от стены к стене, страх остаться здесь так же похороненным, нарастал с каждой секундой.

- Успокойся! - осадил он себя. - Ты уже ничем им не поможешь, а вот вернуться в мир живых должен. Дворец фараона, три месяца спустя, - отчетливо произнес он.

Вокруг него внезапно появилась песчаная стена и тут же рассыпалась по расписанному полу: Билл стоял в пустом тронном зале. Оглядевшись, археолог стал искать коридор, ведущий в покои принцессы.

- Опять заблудился... - едва произнес он, как услышал громкие крики и тот час побежал на них.

Посреди комнаты стоял фараон, а на кровати с кинжалом в руке, забившись в угол, сидела Анхкара.

- Я женюсь на тебе, - холодно произнес мужчина, - чтобы скрыть твой позор.

- Ненавижу! Убийца!

- Ты станешь царицей...

- Будь ты проклят!

- Ты не понимаешь слов, тогда я буду делать! - царь набросился на дочь, поранив руку, вырвал кинжал, повалил ее на кровать, разрывая платье, ударил наотмашь по лицу. - Я твой отец, и ты будешь повиноваться мне во всем!

- Подонок! - выругался Неферу и отвернулся. - Убить тебя за такое мало!

Стены рассыпались песком, и парень оказался в саду.

- Мама! - мимо него пробежал пятилетний мальчик с золотой пекторалью на шее. - Смотри, какую я бабочку поймал!

- Анхкара? - удивился археолог, взглянув на статную девушку лет двадцати, которую ребенок назвал мамой. - Как ты прекрасна...

Царица молча отшатнулась от сына, которого быстро увела кормилица. Анхкара осталась одна. Гордая, безразличная ко всему, она смотрела на заходящее солнце.

- Моя царица... - перед ней на колени пал ливиец и прошептал. - Я сделал, как ты просила. Всё готово.

- Где царь?

- Утром поедет осматривать свою гробницу.

- Езжай с ним, порадуй меня хорошими вестями. Двери моих покоев для тебя открыты даже ночью, - Анхкара не спеша покинула сад.

- Что ты задумала? - парень присел на табурет. - Хочу, чтобы завтрашний вечер наступил поскорее.

Вильгельм уже сидел в изножье царской постели. Несколько масляных ламп освещали большую комнату. Царица лежала и пристально смотрела на украшенный звездами потолок. Словно тень, в покои прокрался ливиец и пал ниц.

- Говори! - произнесла она, не поворачивая головы.

- Он мертв. Никто...

- Подробности узнаю завтра. Иди.

- Госпожа, за что ты так его ненавидишь?

- Еще не настал тот день, когда ты услышишь это. Утром отблагодарю тебя за хорошие вести.

Царица осталась одна. Она продолжала смотреть на звезды, а из глаз текли слезы. Вдруг, словно что-то вспомнив, она вскочила, подбежала к стене, разбила штукатурку ударами кулаков, не замечая крови на них, вытащила небольшой деревянный ящик.

- Теперь я могу не прятать вас! - Анхкара вынула небольшую кубическую статуэтку мужчины и ребенка, покрытую иероглифами, поставила на столик рядом с восседающим на троне Осирисом.

"Хену, божественный супруг царицы Анхкары. Неферкара, любимый сын царицы Анхкары, наследный принц Обеих Земель", - прочитал Райнер.

Девушка упала на кровать и разрыдалась. Другой бы подумал, что она оплакивает погибшего отца, но Билл понимал, что это слезы избавления от многолетней тирании жестокого царя.

- Теперь я могу вернуться домой? - парень закрыл глаза и представил тот зал, из которого начал свое путешествие. Но ничего не произошло: он по-прежнему стоял в царских покоях. - Значит, есть еще то, что должен увидеть...

Билл гулял по коридорам ночного дворца в полном одиночестве.

- Здорово было бы почитать иероглифы в залах. Жалко, что нет фонаря, а лампу поднести не получится, - вздохнул парень, вглядываясь в освещенные тусклым светом стены. - Раз так, погуляю по саду, пока не жарко...

Он бродил по дорожкам, рассуждая вслух.

- В усыпальнице статуи изображали Анхкару как царя, но у нее есть сын... Он должен будет взойти на трон... А если его не станет, то она останется единственной наследницей. Боже, неужели у нее поднимется рука убить своего второго ребенка? Хотя, судя по тому, что я видел, царица не считает его своим сыном. Её любимый малыш остался навсегда в гробу с Хену... - Неферу посмотрел на розовеющее небо. - Странно, что я не знаю имени фараона. В его гробнице оно должно быть. Значит, мне надо будет проводить похоронную процессию до Долины царей.

Мимо археолога пробежали очень взволнованные люди.

- Вот и дурные вести добрались до дворца, - произнес юноша и направился в тронный зал. - Теперь Хатхор примет обличье Сехмет...