Пески времени

Старая масляная лампа освещала дрожащим светом палатку. В ночном воздухе, спокойном и холодном, внезапно воцарилась мертвая тишина. Пламя светильника вздрогнуло, съежилось испуганной зверушкой вокруг фитиля. Чуть шевельнулся, словно от ветра, брезентовый полог, и внутрь проскользнул призрак, охранявший эту долину на протяжении трех с лишним тысяч лет. Он застыл в воздухе, оглядываясь по сторонам. Почти прозрачный, напоминавший полуистлевшую мумию, с длинными, развевавшимися, словно на ветру, волосами и улыбкой, от которой бежал по коже мороз. Его окутывал идущий изнутри ярко-красный свет, похожий на языки пламени. Этим призраком была бессмертная душа царицы Анхкары, правившей Египтом больше трех тысячелетий назад, и по злому року оставшаяся в мире живых.
Подлетев к профессору, она склонилась над ним, обдавая ледяным дыханием.

- Ты умрешь сегодня, - прошипела царица, и её слова отразились тягучим эхом от брезентовых стен, – потому что не понял моих предупреждений. Я думала, ты умнее. Ты зашел слишком далеко, но так и не нашел того, кого я ищу... И не потревожишь мой покой, как это делали другие... Ты будешь... Мертвый... Сейчас...

Она занесла для удара руку с тонким призрачным кинжалом. Тихо заскрипела кровать на другом конце палатки. Призрак описал дугу и завис над новым секретарем профессора. Юноша поёжился от холода и сильнее закутался в мешок. Он спал. Волосы разметались по подушке, на губах была счастливая улыбка. Анхкара опустилась на край кровати и, едва касаясь, провела истлевшими пальцами по щеке Билла.

- Но сначала будешь ты, как последнее предупреждение... Неджемт... Сладкий... - прошептала она. – Ещё никто не прикасался к тебе... Я хочу, чтобы ты пришел ко мне. Видишь... Этот сон... Дорога в мою гробницу. Она совсем рядом. Я жду тебя!

- Кто здесь? – Томаш очнулся от тяжелого сна. – Билл?

Анхкара, бросив презрительный взгляд на археолога, незаметно выскользнула из палатки.

- Билл?! – профессор бросился к парню и стал трясти его за плечи.

- Уже пора вставать? – сонно простонал «Нефертити», с трудом открывая глаза. – Как же здесь холодно... - поёжился он. – И мне приснился кошмарный сон.

- Ты сегодня просто перегрелся. Это пройдет. Спи. Ещё рано...

Молодой человек повернулся на бок и снова заснул. Вальдерман облегченно вздохнул и вернулся на свою кровать. До рассвета было еще далеко, но он так и не смог сомкнуть глаз – всё прислушивался к равномерному дыханию юноши.

Утро выдалось спокойным, без происшествий, что, несомненно, было причиной хорошего настроения профессора. Он без привычного ворчания прекратил работы на шестом и седьмом квадратах и отправил рабочих копать шурф в трёхстах метрах от раскопа, потом разметил границы траншеи, определил максимальную глубину, велел всем быть предельно внимательными.
Однако, Билл никак не мог сосредоточиться на работе - он словно витал в облаках. На самом же деле ему не давал покоя сон: тропинка между невысоких гор, ведущая наверх, узкая трещина в скале, напоминающая вход... Снова и снова прокручивал в мыслях увиденное, пытаясь сопоставить с окружающей местностью. 
Но Вальдерман загрузил его бумажной работой, и, сосредоточившись на заполнении таблиц, парень отвлекся от своего ночного видения.

Билл делал очередную опись находок, Томаш и Ахмат осматривали вырытый рабочими шурф.

- Нефертити, иди к нам! – крикнул Вальдерман, высовываясь из траншеи.

- Уже иду, профессор! – отозвался Билл, отложил толстую тетрадь и направился к новому месту раскопок.

- Давай сюда... - Ахмат протянул подошедшему парню руку.

Тот спрыгнул вниз.

- Что скажешь, студент? – Томаш был серьезен, как никогда.

- Фундамент дома. Толщина небольшая, значит, стены были легкими - жильё строили временно. Это и есть рабочий посёлок, что Вы искали?

- Не знаю, малыш, не знаю... - задумчиво ответил мужчина. – Вечером перенесем раскопки сюда. Когда найдем предметы обихода – будет видно... Иди, работай дальше.

Билл ушел. Помощник положил руку на плечо Томаша:

- Боитесь?

- Да, Ахмат, боюсь, - профессор провел ногой рядом с фундаментом, обнажая слой пепла под песком, и отрешенно добавил, - дома сожгли... Если это то, о чем я думаю, значит, гробница где-то рядом... Хорошего ждать не стоит.

- Может, всё-таки, убраться отсюда, пока не стало слишком поздно?

- Нет, Ахмат, я пойду до конца, даже если это будет конец моей жизни. Терять всё равно нечего. По мне никто не будет плакать и на могилу никто не придёт. Кто хочет - пусть возвращается домой, я никого насильно здесь не держу.

- Томаш, не надо... Найдешь еще своё счастье - вся жизнь впереди.

- Не трави душу... Тут не знаешь, когда помрешь, и что за чертовщина вообще творится в этом месте.

- Да уж...

- Знаешь, тут подумал, подарю-ка я этому студенту шкатулку с украшениями, которую так и таскаю с собой. Столько лет уже прошло, что она, скорее всего, забыла про меня, а ему, наверное, понравится. Он же любит такие безделушки.

- И правильно сделаешь, Томаш. Должно же что-то остаться у парня на память об этих раскопках.

- Верно. Будет память о старом занудливом профессоре, - улыбнулся Вальдерман. – Пойдем, друг. Нам еще готовить оборудование.

Вечером раскопки были перенесены на новое место. Билл помогал профессору размечать новые квадраты, перенося уровень с места на место, Ахмат записывал данные в блокнот и отмечал границы колышками.

Уже стемнело, когда археологи и рабочие вернулись в лагерь. «Нефертити» присел на лавку у костра рядом с Ахматом и знакомыми рабочими. Уже не стесняясь, Билл развлекал людей великолепными рубаи Омара Хайяма на арабском. Египтяне встречали каждый стих громкими хлопками в ладоши и были в восторге от европейца, свободно говорившем, пусть и с акцентом, на их языке.

Томаш стоял около своей палатки и с неподдельным интересом наблюдал за новым секретарём. «Этот мальчик так легко и просто общается с совершенно незнакомыми людьми. Из него получится хороший помощник, - подумал профессор, не сводя глаз с парня. – Ни за что бы ни поверил, что у такого болтуна проблемы с однокурсниками».
За внутренними разговорами археолог не заметил, как к нему подошел Райнер:

- Профессор, Вы идете спать?

- Да, да... - замешкался тот, - иду...

Молодой человек залез в спальный мешок, Томаш снова поставил лампу на пол в центре палатки, лег на свою кровать, но не смог сомкнуть глаз.

- Билл, ты спишь?

- Нет ещё... - ответил парень, заворочавшись в мешке.

- Что ты будешь делать, когда вернёшься в Берлин?

- Продолжать учиться... Но думать об этом не хочу.

- Почему?

- Меня любят преподаватели, но ненавидят однокурсники. Считают выскочкой и музейным червяком...

- А я совсем другого мнения о тебе. Хочу предложить тебе работать со мной, а учиться можешь и заочно.

- Это правда, профессор?! – парень подскочил, и, запутавшись в спальном мешке, рухнул с кровати.

- Ты не ушибся? – Томаш поднял его, потрепал рукой по волосам. - Ложись спать, малыш, завтра тяжелый день.

- Спокойной ночи, профессор, – прошептал Билл, не скрывая своего волнения. – Спасибо!

Обитатели палатки крепко спали, когда внутрь снова пробрался призрак царицы. Анхкара опустилась на кровать около Райнера, провела пальцами по его щеке, пухлым губам. Юноша вздрогнул от ледяного прикосновения, отвернулся. Она пристально посмотрела на него и зашептала: «Я жду тебя... Неджемт... Иди ко мне...»
Вс ночь царица любовалась спящим юношей, звала к себе, показывая ему в снах дорогу, но едва забрезжил рассвет, и она спешно вылетела палатки. Томаш, ёжась от холода, разбудил секретаря.

- Доброе утро, "Нефертити", пора на работу. Как же холодно стало по ночам... - профессор стряхнул иней со спального мешка Райнера. - Климат меняется не в лучшую сторону.

- Я тоже очень замерз. Доброе утро, профессор.

«Странный сон... Опять эта дорога среди скал... К чему бы это?» - подумал парень за завтраком. Но за работой и общением ночные видения снова забылись очень быстро, освободив место захватывающей реальности.

Теперь каждую ночь Анхкара прилетала в палатку профессора и до утра любовалась спящим Биллом. Так продолжалось почти неделю. На раскопках больше не происходило несчастных случаев, внезапных смертей, никто не жаловался на кошмарные видения, что, несомненно, радовало и одновременно настораживало Вальдермана. А его секретарю не давал покоя повторяющийся из ночи в ночь сон, зовущий его в путь к царской гробнице.

Утром Томаш не разбудил его с рассветом, а дал выспаться до девяти утра.

- Профессор, - «Нефертити» испуганно вскочил с кровати, - кажется, я проспал...

- Всё в порядке, Билл. У нас сегодня выходной. В Египте национальный праздник, никто не работает, и мы тоже.

- Тогда, можно, я погуляю по окрестностям?

- Билл... Это очень опасно!

- Я недалеко, обещаю! - стал упрашивать парень. - И буду очень осторожен.

- Нет!

Райнер отвернулся, еле слышно наигранно всхлипнул.

- Я не могу тебе запретить, не отец, хотя и должен это сделать. Твой предшественник... -  мужчина запнулся, вспоминая обглоданный хищниками скелет. - Нет!

- Пожалуйста, - Билл опустился на колени.

Вальдерман, не в силах выносить такое поведение, прошипел:

- Иди, куда хочешь! Не надо здесь сопли разводить! Только возьми с собой его... - он вытащил из ящика большой фонарь. – Аккумулятор заряжен, может целые сутки светить... Тяжелый, но стоит того. Далеко не уходи. Если заблудишься, оставайся на месте. Как стемнеет, направь луч света вверх, как знак для поиска, но потом ничего хорошего от меня не жди.

- Спасибо! - парень вскочил, повис на шее профессора, повергая того в шок.

- Сначала позавтракай, а потом иди, - археолог недовольно скинул с себя "Нефертити" и вышел из палатки.

Билл, перекусив лепешкой и чаем, быстро оделся в привычные черные джинсы и футболку, накинул на плечи свободную рубашку, взял фонарь, флягу с водой и быстрым шагом направился по едва заметной тропинке на выжженной солнцем земле. Через час он стоял у подножия высокой известняковой скалы. Свернул направо в поисках виденного во сне пути. Через пару сотен метров среди камней заметил сильно разрушенную дорожку, ведущую к вершине скалы. С трудом поднявшись, он оказался на небольшой площадке перед возвышающейся горной породой.

- Какая ровная поверхность... - парень провел рукой по камню и посмотрел на ладонь. – Сильно пачкается и крошится... Как штукатурка.

Он поднял камень и со всей силы ударил по скале. Из-под отвалившихся кусков показались древнеегипетские иероглифы, сильно поврежденные острым долотом.
«Надписи пытались стереть... Зачем? Что здесь?» - думал парень, сбивая штукатурку.
Через пару часов упорной работы он увидел запечатанную дверь, окруженную широким наличником, на котором виднелись полустёсанные надписи. Картуши были стёрты полностью.
«В моём сне не было этого входа... Была только расщелина в скале... Попробую поискать её, так не хочется ломать печать...»
Другой вход обнаружился в дюжине шагов за выступом. Билл зажег фонарь и осторожно прошел сквозь узкую щель. Он оказался в коротком, но довольно широком коридоре. Он сделал осторожный шаг вперед и тут же отскочил назад... Едва не зацепив его, из мрака вылетела огромная статуя сфинкса с выступающими вперед длинными бронзовыми лезвиями, до упора вошла в противоположную стену и вернулась назад. Ошарашенный Билл, прижимаясь к стене, подошел к статуе и вздрогнул: на лезвиях висело истлевшее тело в изодранной арабской одежде, пропитанной высохшей кровью, а на шее был огромный амулет в виде пирамиды с оком Ра и крестом Анх.

- Ловушка для гостей... - прошептал парень, пытаясь унять нарастающую дрожь. – Значит, я не первый, кто был тут... И ещё никто не возвращался отсюда, раз о гробнице нет нигде ни слова.

Он поставил фонарь и аккуратно лег на пол, осматриваясь вокруг. В свете были отчетливо видны тени от нескольких камней, выступающих над полом всего на несколько миллиметров.

- Вот он – путь... - парень протянул руку и нажал на камень. Сфинкс не шелохнулся.

Билл поднялся и встал на первый камень. Ловко перепрыгнул на второй, потом на третий, четвертый. Выход. Закрытая дверь. Он со всей силы упёрся в неё плечом. Плита со скрежетом поддалась, образовав узкий проход. За ним был широкий и длинный коридор, украшенный колоннами, статуями и фресками, заканчивающийся крутой лестницей, ведущей вниз. Яркий свет фонаря позволял разглядеть даже самые мелкие детали. Билл медленно шел по коридору, рассматривая статуи и красочные изображения. Лица везде были сбиты, имена безжалостно выдолблены... Кто-то хотел навсегда стереть память об этом человеке, точнее, о женщине-царе, ибо все статуи изображали женщину в царском одеянии.
Райнер спустился вниз по лестнице и оказался в просторном зале. Вокруг были только ровные ряды колонн в виде стеблей папируса и больше ничего: ни рисунков, ни надписей, ни статуй, ни утвари...

- Зал не закончили, скорее всего из-за внезапной смерти той, для которой это создавали... Интересно, а кто строил? Она сама или её муж? Но если она была замужем, то на ней было бы одеяние царицы, а не царя. Кажется, я совсем запутался и... - Билл стоял уже в длинном коридоре, куда он вошел, занятый своими мыслями. - Идем дальше. И больше никаких домыслов.

Пройдя этот пустой незаконченный коридор, он попал в маленькую комнатку, в которой были только четыре одинаковые двери.

- И куда дальше? – вопрос тихим эхом отразился от стен. – Здесь так холодно... - парень застегнул рубашку. – Надо возвращаться назад...

- Тебе сюда... - Билл вздрогнул от едва различимого шепота и легкого толчка справа.

Он обернулся. Никого.

- Попробуем эту, - он толкнул плечом дверь в левой стене. - Вернуться в лагерь еще успею.

За ней находилась просторная комната. У стен, покрытых наполовину стертыми фресками, стояли изуродованные известняковые статуи женщины в изысканном одеянии царицы. В центре находился массивный гранитный саркофаг без крышки, куски которой валялись на полу. А крышка внутреннего гроба, сделанного из ливанского кедра, плакированного золотом и разноцветной эмалью, была сдвинута. Юноша внимательно стал изучать надписи на деревянном гробу. Их тоже не пощадили... Лишь на браслете на левой руке чудом уцелело имя в овальном картуше...

- Владыка Верхнего и Нижнего Египта Анх Ка Ра, Сын Бога Ра Мери Эн Маат... - он прочитал вслух иероглифы. – Мужское имя на саркофаге женщины... - удивился парень. – Она правила страной как Хатшепсут... Как мужчина... Невероятно! Но я никогда не слышал этого имени.

Билл с трудом сдвинул верхнюю часть гроба, открывая своему взору мумию, аккуратно завернутую в пожелтевшие от тысячелетий бинты. На ней не было никаких украшений, амулетов, только скромный венок из высохших цветов на шее.

- Иди ко мне... - прошептала Анхкара. – Иди...

Парень почувствовал, как легко кружится голова, как тело перестает слушаться, словно его одурманили наркотиком. Кто-то сзади обнял за плечи, провел ледяной рукой по волосам, шее... Тонкие пальцы пробрались под футболку, прикасаясь к нетронутой загаром коже.

- Ах... - выдохнул Билл, прикрывая глаза и откидывая назад голову.

А едва ощутимые руки продолжали исследовать его тело, но их холод сменился на возбуждающий жар. Юноша тяжело дышал, не хватало воздуха. Он резкими движениями скинул рубашку, стянул футболку и джинсы. Посмотрел затуманенным взглядом на призрака.

- Ну же... - она показала на мумию в саркофаге.

Райнер, не раздумывая, полностью избавился от оставшейся одежды и сел на бедра мумии.

– Закрой глаза...

Объятые огнем пальцы призрака прикасались к бледной коже, впивались острыми коготками, срывая с губ своей жертвы сладкие стоны. Биллу стало казаться, что он уже не в гробнице...

...а на берегу Нила среди высоких стеблей папируса. Рядом с ним сидела едва различимая, но, несомненно, красивая девушка.Она прикасалась, что-то шептала, целовала... Он накрыл её руки своими. Их ладони скользили по его телу в унисон – шея, ключицы, темные горошины твердых сосков, живот и дальше вниз, где с каждой секундой нарастало сумасшедшее желание...

- Я хочу, чтобы ты кричал... - призрак освободил свои кисти из ладоней Райнера и вонзил острые когти в тонкую кожу.

Билл вскрикнул. Девушка легко толкнула его в грудь, опрокидывая на теплый песок. Сладкие поцелуи, прикосновения, от которых кружилась голова.

Он полностью потерял над собой контроль: судорожно цеплялся пальцами за края гроба, выгибался, прикасался к себе.Он уже был не в силах противостоять нахлынувшему удовольствию. Рвано дыша, он упал на грудь мумии, уткнувшись лицом в сухие лепестки цветов.

Анхкара освободила юношеское сознание от своего влияния. Билл открыл глаза. Неповторимый терпкий аромат бальзамических смол сводил с ума. В музее мумии пахли совсем по-другому – химическими составами, предотвращающее разрушение, а здесь... «Нефертити», забыв про предостережения профессора, прижался щекой к плечу царицы, потеребил пальцами льняные полосы на ее груди... Потом поднялся, заправляя растрепавшиеся волосы за уши, снова сел на бедра мумии, ожидая продолжения такой странной игры.
Перед ним из полумрака возник призрак. Парень вздрогнул, но сохранил спокойствие.

- Ты меня боишься? – прошептала на древнем языке царица.

- Нет... Не боюсь... - ответил Билл и, опустив глаза, улыбнулся.

В памяти Анхкары возник образ любимого, так же смущенно улыбавшегося после их первой близости. Свет вокруг призрака мгновенно стал ярко-красным. Она злобно оскалилась и с силой вышвырнула парня из гроба.

- А должен бояться! - зашипел призрак, приближаясь к нему.

Билл, держась рукой за ушибленные ребра, стал отползать назад, оставляя на шершавом известняке кровавые следы от разбитых коленей и локтей. Шипя и скалясь, царица загоняла его в узкий проход, ведущий из самой усыпальницы наружу. Юноша, пятясь от надвигающегося призрака, оказался на широком залитым солнцем уступе. Он посмотрел вниз – на дне глубокого ущелья на острых камнях белели человеческие скелеты.

- Нравится? – эхом прокатился голос Анхкары. – Сюда приходили многие, но отсюда ещё никто не уходил живым...

Билл, морщась от боли, поднялся и встал на край спиной к обрыву.

- Спасибо, мне было так хорошо с тобой... Жаль, что все так быстро закончится, - он улыбнулся, закрыл глаза и откинулся назад.

Несколько секунд полета, показавшиеся одновременно мгновением и вечностью. Несильный, но всё же чувствительный удар головой, боль, прокатившаяся волной по всему телу.

- Я уже умер? - Билл открыл глаза, прикасаясь ладонью к разбитому затылку.

Он лежал на том же уступе, с которого только что спрыгнул. Анхкара, парившая рядом, звонко рассмеялась. Этот смех зловещим раскатом отразился от скал. Парень непонимающе посмотрел на призрака, окутанного уже бледно-розовым ореолом.

- Почему? – прошептал он, с трудом поднимаясь на ноги.

- Уходи...

Шатаясь, Билл вернулся через проход обратно, оделся, тихо постанывая от боли, взял фонарь и вышел из усыпальницы.

- Не туда, - ледяные пальцы схватили его за плечо. – Не зли Ра Хорахти.

- Но...

- Тебе сюда, - Анхкара указала на противоположную дверь.

Билл открыл её. Там был грубо вытесанный в мягкой породе узкий коридор с крутыми ступенями. Призрак толкнул его в спину. Юноша сделал несколько шагов и обернулся. В ту же секунду перед ним захлопнулась тяжелая дверь. Осторожно спускаясь вниз, он освещал путь фонарем Томаша. Но через полсотни метров коридор закончился тупиком с останками непрошеных гостей.

- Вот и всё... - Райнер сел на пол, прислонившись к стене. Из глаз потекли слёзы. – Этот проход не доделали... Возьмёте меня в свою компанию? – обратился он к сидящему в углу скелету.

Билл свернулся калачиком на полу. Кружилась голова. Болело истерзанное тело.

- Здесь должен быть выход... Ра Хорахти... Сфинкс... Пол... - рассуждал он вслух. - Может, здесь что-то подобное? Надо только поискать?

Юноша поднялся, стал осматривать стены тупика, прижимаясь к ним и ища тень от выступающих камней. Но поиски не увенчались успехом...

- Надо вернуться... - он двинулся вверх по лестнице, без надежды ведя рукой по стене...

Вдруг пальцы зацепились за что-то. Парень поднес фонарь и увидел тонкую полоску тени.

- Дверь! – он изо всех сил уперся в стену. Камень со скрежетом сдвинулся с места, открывая дорогу в узкую расщелину, на конце которой виднелось пятно света.
Билл осторожно, стараясь не повредить фонарь, стал пробираться к выходу.

- Свобода! – он упал на колени со слезами на глазах. – Но где я? – посмотрел на солнце, клонившееся к закату. – Куда мне идти?

Райнер осмотрелся вокруг и с удивлением понял, что находится всего в сотне шагов от тропинки, по которой пришел сюда.
Прихрамывая, парень быстрым, насколько было возможно, шагом возвращался в лагерь, стараясь успеть до захода солнца. Он понимал, что его могли начать искать и долгих нотаций ему точно не избежать.

Отблески пламени костров. Шум голосов. Лагерь. Билл пробрался в палатку, вытащил из сумки чистые вещи, мыло, полотенце и уже собирался уходить, как полог отодвинула рука профессора.

- Вильгельм Фридрих фон Райнер! Где тебя черти носили?! Я уже весь лагерь на уши из-за тебя поставил! – Вальдерман зло смотрел на секретаря, виновато опустившего вниз голову.

- Я немного заблудился...

- Немного?! Ты обещал далеко не уходить! И зачем я дал фонарь? А это что? – он показал на запекшуюся кровь на виске парня.

- Споткнулся... Упал... Но всё хорошо...

- Марш в душ, а потом ужинать, - прошипел профессор.

Томаш вышел из палатки. Было слышно, как он дает отбой и сообщает о том, что Билл вернулся. Парень облегченно вздохнул.
Нагревшаяся за день теплая вода смывала засохшую, смешанную с пылью кровь с локтей, колен и головы «искателя приключений». Но его беспокоили не столько ссадины, сколько та выволочка, которую может устроить ему профессор, и не только словесную... А Вальдерман был явно не в хорошем расположении духа, да он этого и не скрывал. Это сейчас он только спросил, где пропадал Билл, а утром может затолкать в машину и отправить обратно в Каир на самолет.
«Может всё обойдется, - подумал парень, натягивая водолазку. – Но про то, что я видел, он не узнает. Иначе Анхкара убьет его.»
Ужин прошел для «Нефертити» относительно спокойно, если не считать того, что молодому человеку пришлось безропотно выслушать от каждого сидевшего у костра нотацию про то, что здесь очень опасно и не стоит одному уходить из лагеря.
Измученный упреками он вернулся в палатку. Томаш разбирал какие-то бумаги, пододвинув складной столик к кровати. Парень тихо устроился на своей постели по-турецки, достал небольшую брошюру.

- Я уже сотню раз проклял себя за то, что отпустил тебя одного гулять по окрестностям, - проворчал мужчина, не поднимая глаз. - Как ты не можешь понять: здесь – не Берлин, здесь – пустыня!

- А Вы думаете, что в Берлине безопаснее, чем здесь?

- Билл! - вспылил Томаш, но тут же осадил себя. – Подойди. Я осмотрю твои ссадины.

- Да, профессор...

- Раздевайся.

Молодой человек послушно снял водолазку и джинсы. Вальдерман достал аптечку и, недовольно ворча, обработал разодранную кожу антисептиком. Билл старался не показывать, что ему очень больно, только изредка морщил нос и закусывал нижнюю губу.

- Теперь можешь одеваться...

- Вы зря так беспокоились обо мне, профессор. Я же вернулся. И что такого могло со мной случиться в таком безлюдном... – речь парня прервала сильная звонкая пощечина.

- Ты идиот, Райнер! – Томаш схватил опешевшего от удара парня и прижал его к себе, запуская в пальцы в длинные волосы. – Ты просто глупый мальчишка... Завтра возвращаешься домой... А теперь иди спать.

Билл, потирая рукой красную щеку, залез в спальный мешок и отвернулся к брезентовой стене. Из глаз потекли слезы. Вот так... В одно мгновение из-за своей же глупости рухнула мечта работать рядом с Вальдерманом.

- Билл... - мужчина тронул его за плечо. – Прости... Не сдержался... Я тут... В общем... Это тебе... - и протянул шкатулку, покрытую иероглифами. – На память о раскопках...

Парень сел на кровати.

- Я не могу взять это... - всхлипнув, прошептал Билл.

- Бери... - Томаш стёр ладонями влажные дорожки с лица юноши, провел пальцами по следу от удара. – Мне это уже не к чему, а тебе, думаю, понравится. Подними крышку...

Билл открыл шкатулку, откинул черный бархат, накрывавший драгоценный подарок и... замер от восхищения.

- Это же серьги и браслет Божественной царицы Нефертари, такие же, как на фресках в Абу-Симбел. Вы нашли их?

- Нет, это точные копии, сделанные одним знакомым ювелиром по моим рисункам. Они из золота и полудрагоценных камней.

- Но профессор...

- Они твои... Надеюсь, пойдут тебе. Если наденешь – пришли мне фотографию.

- Обязательно, профессор. Спасибо, - юноша покраснел от смущения.
- А теперь спрячь подальше, чтобы никто не видел.

Парень убрал шкатулку в стоящую рядом с кроватью дорожную сумку, улыбнулся профессору, закутался в спальный мешок и тут же уснул. Томаш поставил в центр палатки лампу, лег на кровать и, глядя на матерчатый свод палатки, подумал: «Я буду очень скучать по тебе, «Нефертити», но так будет лучше.... Для всех лучше, если ты будешь далеко отсюда. А осенью, когда закончится сезон раскопок, я вернусь в Берлин и возьму тебя своим ассистентом. Я обещал это, значит, сделаю...»

- Спокойной ночи, Билли... - прошептал он, медленно погружаясь в тяжелый сон. – Пусть эта ночь будет для нас спокойной...

Первые лучи солнца окрасили выгоревшие крыши палаток в яркие золотисто-розовые цвета. Лагерь оживал. Рабочие умывались, раскладывали на столах нехитрый завтрак из лепешек, горячего чая и сухофруктов. Билл открыл глаза и потянулся. Вышел на улицу, вдохнул еще прохладный утренний воздух. «Какое сегодня чудесное утро...» - только успел подумать, как вздрогнул от душераздирающего крика, донесшегося из соседней палатки.
Юноша вбежал туда и застыл на месте... На циновке лежал мужчина, весь покрытый инеем, с перекошенным от страха лицом и скрещенными на груди руками. В палатке было невыносимо холодно. В дальнем углу, дрожа и завывая что-то непонятное, сидел парень, чуть старше Райнера.
- Что случилось? – Билл потряс его за плечи, но тот только хватался руками за амулеты на шее и шептал что-то неразборчивое.
В палатке появились испуганные рабочие. Юноша еще раз бросил мимолетный взгляд на замерзший труп и, растолкав людей, выбежал оттуда. Его трясло... По щекам заскользили соленые капли. Ещё вчера вечером он выслушивал нотации от этого человека, а сегодня тот уже мертв.
Билл ворвался в свою палатку, схватил фонарь и, никого не предупредив, бросился к гробнице Анхкары. Он спотыкался, падал, вставал и бежал дальше. Слёзы душили его. Вот уже ступеньки между скал. Наверх, быстрее. Расщелина. Юноша протиснулся внутрь и снова оказался в коридоре со смертельной ловушкой. Осторожно перепрыгнув с камня на камень, он был почти у выхода, как за его спиной пронесся и ударил в стену каменный сфинкс, хрустя костями скелета, висевшего на бронзовых лезвиях.
Парень, не оглядываясь, побежал по коридорам к усыпальнице.
- Где же ты? Где? – закричал, тяжело всхлипывая. - За что... За что ты убила его? – он упал на колени перед саркофагом. – Вместо меня? Пожалуйста, хватит! Они ни в чём не виноваты! Что ты хочешь? Меня? Бери! – и дрожащими руками стянул с себя одежду. – Бери!
В ответ мертвая тишина...
- Тогда... - юноша на ощупь двигался по проходу, ведущему к пропасти.
Оказавшись снова на уступе, он подошёл к краю и посмотрел вниз. Страх пробежался холодком по спине. Билл отошел назад, прижался к скале. Ветер трепал длинные черно-белые волосы... Он глубоко вздохнул, улыбнулся и бросился вперед. Но спрыгнуть не получилось: невидимая сила отшвырнула его обратно ко входу. Парень ударился о стену и, потеряв сознание, упал на камни.

Солнце было уже высоко, когда молодой человек пришёл в себя. Он поднял голову. В нескольких шагах от него на едва различимом троне восседал призрак царицы Анхкары.
- Глупый, наглый, самонадеянный мальчишка! - прошипела она. – Очень упрямый и очень красивый... У тебя хватило смелости явиться сюда и еще указывать, что мне делать...
- За что ты убиваешь их? – Билл осторожно сел, прижимая к себе левую руку.
- Им тут нечего делать... Кто понял, тот ушёл... А эти глупцы найдут тут только одно – смерть! Что у тебя с рукой?
Парень опустил вниз глаза и промолчал...
- Иди сюда... - она поманила иссохшим пальцем к себе.
Билл встал и подошел к трону.
- Убери руку... - он молча повиновался. – Ты первый раз ломаешь кости?
- Да...
Она обхватила ладонями его предплечье и сильно сжала, вонзая острые ногти. Билл вскрикнул и упал без чувств. Через несколько минут он открыл глаза, приподнялся, опираясь на обе руки.
- А сейчас болит? – поинтересовалась она.
- Нет... Что ты сделала? Это чудо!..
- Считай, что так... Хотя, чудо – это ты... Ты так напомнил мне Хену... Хену... - она склонила голову. – Такой же смелый...
- Кто это, Хену?
- Не тебе знать! – огрызнулась Анхкара. – Убирайся!
- Я уйду, если ты пообещаешь больше никого не убивать.
- Глупый мальчишка! – она резко поднялась со своего трона, обдавая ледяным дыханием, и ударила его по щеке. – Иди! – она указала на проход в усыпальницу.
Билл подчинился и снова оказался в озаренной светом фонаря комнате.
- Делай со мной, что хочешь, - парень посмотрел ей в глаза, - только больше никого не трогай!
- Ты сказал – я услышала... - она указала на саркофаг. – Иди!

Билл опустился на бедра мумии. Невольно вздрогнул от прикосновения ледяных рук призрака.
- Закрой глаза и отдайся мне... - прошептала она, лаская его кожу. – Неджемт...
Он сомкнул веки. Странное ощущение... Каждое прикосновение вызывало волну неподдельного удовольствия.
- Можешь открыть глаза... - томно повелела она, и парень беспрекословно выполнил её приказ.
Он удивленно посмотрел по сторонам. Никакой гробницы, мумии, призрака... Юноша стоял в огромной комнате с ровными разрисованными колоннами, бронзовыми зеркалами в человеческий рост, резными деревянными креслами и большой кроватью под полупрозрачным балдахином из тончайшего льна. Стены были покрыты цветными барельефами и желтыми полосами ткани.

- Нравится? Это моя спальня... - Билл повернулся на мелодичный голос.

На высоком троне, у подножия которого сидели ручные гепарды, восседала изумительной красоты молодая женщина лет двадцати пяти. Облегающее длинное платье из дорогого льна подчеркивало тонкую фигуру и оттеняло слегка загорелую кожу. Голову украшала роскошная синяя тиара. Искусная подводка делала большие черные глаза еще выразительнее.
- Царица Мери Эн Маат?
- Для тебя просто Анх Ка Ра... - на пухлых темно-розовых губах заиграла легкая улыбка.
- Но где мы?
- В моём дворце... В моей спальне... В моем мире, где нас никто не потревожит. Подойди к зеркалу и посмотри на себя.
Билл взглянул на своё отражение в отполированном металле. Не веря своим глазам, он прикоснулся к холодной бронзе. Он увидел не избитого грязного парня, а красивого юношу в белоснежной одежде, с золотым ожерельем на шее и массивными браслетами на руках. Волосы были заплетены в длинные тонкие косички, концы которых украшали золотые подвески. Глаза были густо подведены черной краской, а в ушах красовались тяжелые серьги.
- Это я?
- Ты. Таким ты мог быть в моем прошлом. Нравится?
- Да.
- Ты хочешь быть со мной? – смутила она парня, на щеках которого разгорелся румянец. – Вижу, хочешь...

Анхкара поднялась с трона и приблизилась к нему. Тонкие пальцы, слегка задевая кожу, медленно избавляли его от одежды.

Билл тихо постанывал, сидя на бедрах мумии и опираясь руками на края гроба, то откидывался назад, то вплотную прижимался к ней.

- Иди туда... - она показала обнаженному юноше на кровать. – Ты же мужчина. Хотя нет. Ты еще мальчик. И только станешь мужчиной.

Анхкара сняла синюю тиару. По плечам заструился водопад черных волос, переливающихся в свете огня. Тонкая одежда медленно упала к её ногам, обнажая точеное тело. Изумленный Билл не сводил глаз. Царица вплотную подошла к нему, окутывая ароматом драгоценных масел.

- Это египетский поцелуй... - кончиком своего носа она прикоснулась к носу юноши и сделала несколько плавных движений вверх-вниз.
- А это греческий... - Билл неумело приник к её губам.
- Мне нравится... - улыбнулась она и толкнула парня на кровать.

Анхкара покрывала нежными поцелуями его губы, щеки, шею... Билл пытался отвечать, подставляя её губам свои. Его ладони ласкали спину женщины, медленно спускаясь вниз.

- Ты красивый... - её нежные руки скользили по светлой тонкой коже, исследуя каждый сантиметр его тела. – И как у такого милого мальчика до сих пор не было девушки?

Райнер только смущенно улыбнулся.

- Я мечтал о настоящей любви.
- Красивые мечты. Я тоже этого хотела. И ты не разочаровался в своих поисках?
- Нет. Потому что нашел её, - Билл ловко опрокинул царицу на спину и страстно поцеловал. – Возможно...
- Неуверенность убивает чувства...
- Зачем ты это говоришь?
- Чтобы не было поздно. Я хочу тебя. И не бойся, - улыбнулась она.

Тяжело дыша, Билл припадал к мумии. Из его груди вырывались тихие стоны и прерывистый шепот: «Ещё...»

Царица прижимала к себе судорожно двигающееся тело, целовала припухшие ярко-розовые губы...
- Сильнее, мой мальчик, сильнее... - просила она, сходя с ума от накрывающего её удовольствия.
Закрыв глаза и тяжело дыша, парень обессиленно растянулся на кровати.
- Теперь ты – взрослый мужчина... - улыбнулась Анхкара, убирая косички с его влажного от пота лица.

Парень с трудом переводил дыхание, прижимаясь к забинтованному телу. Он осторожно лег рядом, крепко обнял мумию, положив голову на её грудь.

- А как бы ты меня называла в этом мире? – Райнер приподнялся на локтях.
- Нефер Нефертиру, - улыбнулась царица, покидая постель. – Или просто Неферу.

Он с грустью проводил взглядом исчезающую за колоннами фигуру.

- Ты думал, что я ушла? – Билл вздрогнул от нежного голоса, донесшегося сзади.
– Я решила побаловать тебя...

В руках египтянки появился небольшой флакон из цветного стекла. На его кожу стали падать желтоватые капли ароматного масла, которые тут же легкими прикосновениями пальцев втирались в еще разгоряченное тело.

- Тебе надо идти... - прошептала она.
- Я хочу остаться здесь. Рядом с тобой.
- Нет. Ты должен немедленно покинуть мой дом, - женщина отстранилась от него.

Тяжело вздохнув, Билл поднялся и подошел к зеркалу.

- Любуешься собой?
- Хочу запомнить себя таким...

Райнер открыл глаза. Рядом парил призрак, окруженный бледно-розовым светом. Парень покинул гроб и, улыбаясь, стал одеваться. Потом обернулся и прикоснулся пальцами к едва осязаемому лицу Анхкары.

- Прошу тебя, больше никого не убивай.
- Не проси. Я не смогу выполнить это.

Он опустил вниз глаза. С ресниц на покрытый пылью известняк упали крупные слезинки. Царица пальцами взяла его за подбородок, заставляя поднять лицо.

- Иди, Неферу, я подумаю над твоими словами. Дорогу ты уже знаешь...

Переполняемый радостью от такой, пусть и маленькой, но победы, Билл сбежал по ступенькам потайного хода вниз. Он решил не закрывать за собой двери, чтобы потом вернуться в гробницу этим же путём. В лагерь юноша шел не спеша. Солнце было ещё высоко. Не доходя сотни шагов до палаток, он сел на горячую землю, обнял фонарь. Его душу переполняли счастье, смятение, желание, нежность и, казавшаяся такой странной, любовь...

- Неужели я влюбился? - беззвучно прошептал он, прижимая к себе безмолвного свидетеля его приключений. – Я схожу с ума от неё. Так сильно бьется сердце. Хочу быть рядом с ней в том мире. А всё остальное не важно.

- Билл! Билл! Вот ты где! – громкий голос прервал размышления юноши. – Я всё вокруг обыскал, а ты здесь... Всё нормально?
- Да, профессор. Просто смерть человека...
- Это тяжело, я понимаю. Поэтому ты должен уехать. Я боюсь за тебя...
- А как же Вы без секретаря?
- Обойдусь как-нибудь...
- Но...
- Пойдём в лагерь. Там спокойнее.

Вечером Билл прощался с рабочими, сидевшими у костра.

- Жалко, что ты так быстро уезжаешь. Мы привыкли, - вздохнул молодой араб, обнимая парня.
- Счастья тебе... - пожилой мужчина смахнул слезу. – Печально, что невесту тебе мы так и не нашли.
«Зато я нашел...» - подумал Билл и добавил вслух. - Если хотите, я приеду к Вам на каникулы, только скажите, куда?
- Да сюда, в Луксор. Я живу рядом, в деревне Аль-Марун... Спроси Мохаммеда, что у археологов работает. Меня все знают.
- Хорошо.
- Билл, пора ложиться спать, - прервал Ахмат их беседу. – Завтра с рассветом выезжаем в Каир.
- Спокойной ночи, - юноша направился в палатку, кусая губы и тихо всхлипывая.

- Доброе утро, Билл... – Вальдерман несильно потормошил за плечо своего секретаря.
- Доброе утро, профессор. Уже пора? – парень потёр заспанные красные глаза. Было видно, что он плакал ночью.
- Да... Ахмат уже приготовил машину. Приводи себя в порядок и иди завтракать.

Билл одевался, изо всех сил пытаясь сдерживать слёзы. Но получалось это не слишком хорошо. Он понимал, что в глазах профессора и рабочих выглядел как плаксивая девчонка, но ничего с собой поделать не мог, настолько эмоции взяли верх над рассудком. Обжигающие соленые капли оставляли мокрые дорожки на щеках, загоревших за несколько дней. Завтрак тоже не лез в горло. Парень завернул лепешку и убрал её в сумку, планируя перекусить по дороге.

- Пойдем... - Ахмат поднял его багаж.

Райнер помахал рукой рабочим, те в ответ пожелали легкой спокойной дороги. Профессор молча обнял на прощание парня, посадил его в машину и захлопнул дверцу. Внедорожник скрылся в клубах пыли.

И только отъехав на довольно большое расстояние от лагеря, Билл дал волю своим чувствам – разрыдался, закрыв ладонями лицо.

- Я и за тебя, и профессора тоже... - сказал староста. – Поэтому не буду вставать ни на одну из сторон. Ты всё сам прекрасно понимаешь.
- Да, Ахмат... Только я виноват во всём этом.
- Ладно, «Нефертити», вытирай слёзы. Это же не последние твои раскопки. Улыбнись, и всё будет хорошо, - ободрил араб приунывшего парня.

Билл всхлипнул, и, убрав от заплаканного лица руки, улыбнулся.

Миновав пригород Луксора, археологи выехали на трассу. Но не прошло и десяти минут, как они наткнулись на преграждавший дорогу шлагбаум и пост полиции. Ахмат вышел из машины, взяв с собой документы.

- Что случилось? – спросил он у офицера.
- Опять террористы из Аль-Хатуб дали о себе знать. На фугасах подорвались автобус с туристами и несколько грузовиков. Трасса закрыта. Там работают военные. А Вы, что, об этом не знали?
- Мы археологи...
- Тогда всё ясно... - рассмеялся мужчина в форме. – Вы за пределами реальности.
- А аэропорт в Луксоре работает?
- Тоже закрыт. Опасаются терактов.
- Да. Спасибо, - Ахмат направился к машине.
- Что там? – взволнованно спросил Билл севшего во внедорожник старосту.
- Едем обратно. Опять террористы. Надо будет сообщить об этом профессору. Он знает, что делать.

Парень мысленно ликовал. Теперь он сможет пробыть ещё несколько дней на раскопках и снова увидеться с Анхкарой.

- Ахмат... - в глазах Райнера запрыгали озорные чёртики. – Давай заедем в Луксор?
- А что ты там забыл?
- Хочу посмотреть город, ну и прическу другую сделать.
- Ах, ты... - рассмеялся пожилой араб, разворачивая машину. – Модница... Поехали! Знаю тут одно хорошее местечко. Заодно и пообедаем по-нормальному.

- О! Ахмат! - странно одетый европеец заключил в объятья старосту. – Сколько лет, сколько зим!
- Адриано, знакомься: это Билл, секретарь профессора Вальдермана, – представил араб своего спутника. - Билл, это Адриано, друг детства, незаурядная личность и по совместительству парикмахер.
- Очень приятно... - улыбнулся Райнер.
- Какой красивый юноша! И откуда такое чудо попало в нашу дыру?
- Я из Берлина.
- О! И что желаете, молодой человек?
- Ну... - замялся парень. – Я хотел бы такие же косички, какие на фресках времен Рамсеса II.
- Это были всего лишь парики... - рассмеялся итальянец. – Но если ты хочешь – заплету и косички.
- А еще покрасьте волосы в черный цвет и... - Билл смущенно улыбнулся. – Проколите мне уши.
- Ой, сколько желаний! Устраивайся поудобней, и приступим. А ты можешь прогуляться по антикварным лавочкам, - обратился он к Ахмату. - Что-нибудь найди для своего профессора.

Староста ушел, а Адриано стал колдовать над волосами юноши. Покрасив их в чёрный цвет, итальянец долго присматривался к Биллу, а потом вынес вердикт:

- Косички тебе не подойдут. Не твой фасон.

Билл разочарованно посмотрел в зеркало. На мгновение ему показалось, что он снова видит то отражение в бронзовом зеркале.

- А что это за прическа? – парень показал на только что вошедшего человека.
- Это дреды. Я их постоянно Тамуру подправляю.
- Сделайте мне точно такие же, только тоненькие... - предложил Райнер, озарённый своей находчивостью.
- Только потом не хнычь, что тебе не нравится. Их уже не расплести, только отрезать.
- Я не буду, - улыбнулся Билл.

Адриано подровнял волосы и принялся за сложную работу. Парень, не отводя взгляда, наблюдал за ловкими движениями парикмахера.

- Ну, молодой человек, как Вам новый облик. Мне нравится? - итальянец сложил на груди руки, любуясь своей работой.
- Вау... - юноша встряхнул волосами. – Супер!
- А теперь сделаем тебе дырочки в ушках. Выбирай сережки.
- Серьги у меня уже есть. Сейчас лучше толстые гвоздики.

Парень только вздрагивал, закусывая нижнюю губу, когда острая игла пронзала маленькие мочки.

- Вот и всё... - сказал Адриано, оценивая взглядом свою работу.

Билл вытащил несколько крупных купюр и протянул их мужчине.

- Парень! Это много! – спохватился мастер.
- Спасибо! – улыбнулся Райнер и вышел за дверь.
- Удачи тебе, чудо, - произнес Адриано, засовывая деньги в карман.

«Гулять, так гулять!» - решил «Нефертити» и заглянул в маленький парфюмерный магазинчик. Женщина в длинной одежде и бежевом хиджабе сильно удивилась, когда парень попросил тушь для ресниц, черную подводку и набор нефритово-зеленых и голубых перламутровых теней, но всё же выполнила его просьбу.

Довольный своими покупками, Билл устроился на капоте внедорожника в ожидании Ахмата.

- Эй, парень! Это машина, а не скамья в парке! Вали отсюда! – грозно крикнул староста, открывая багажник и укладывая свёртки.
- Это я, Билл! Ахмат, Вы не узнали меня?
- Шайтан тебя подери, «Нефертити», - выругался мужчина. – Зачем старика так пугать? Ну-ка, покажись...

Билл спрыгнул, подошёл к Ахмату и провел рукой по волосам.

- Чудо... - улыбнулся он, вынимая из кармана небольшую коробочку. – Смотри, что я тебе купил. Думаю, вещица кстати. Держи. Да, я вижу, ты уши проколол...

Парень покраснел.

- От Вас ничего не скроешь, - юноша снял крышечку. – Серьги в виде богини Уаджет! Ахмат! Я люблю Вас! – и повис на шее мужчины. – Я так счастлив!
- Какой ты еще ребенок... - улыбнулся араб, отцепляя от себя сияющего от счастья Билла. – Поехали в лагерь. Обрадуем Томаша.
- Он рассердится...
- А я думаю, обрадуется, - Ахмат завел машину. – Ты не против пообедать?
- Я согласен!

Они остановились около чайханы, заказали плов, чай и лепешки.

- Так непривычно есть руками, - удивился Райнер.

- Могу принести ложку из машины.

- М-м-м... - ответил он, откусывая лепешку. – Не надо... Так вкуснее. А давай еще заедем на базар, купим что-нибудь сладкое для всех?

Ахмат задумался.

- Насчёт денег не беспокойтесь, у меня есть, - спохватился парень. – И на билет тоже останется.
- Ну, раз так, тогда поехали. Я буду только «за».

Ближе к вечеру внедорожник въехал на лагерную стоянку. Люди были ещё на раскопках, лишь несколько человек, дежуривших по ночам, ходили между палаток.

Райнер выпрыгнул из машины. Его сердце переполняли эмоции, а в голове звучали народные мелодии, услышанные днём на базаре. Хотелось кружиться и кричать на весь лагерь, что он вернулся.

Билл вошел в палатку профессора. С момента отъезда там ничего не изменилось: складная кровать со спальным мешком была на своём месте, около нее стоял фонарь. «Если бы профессор на меня злился, он немедленно убрал бы всё это...» - такие размышления были прерваны Ахматом, принёсшим дорожную сумку юноши.

- Обустраивайся, а я схожу до раскопа, опишу Томашу сложившуюся обстановку, - и мужчина покинул палатку.

"Нефертити" с нетерпением достал из сумки подаренную Вальдерманом шкатулку с драгоценностями, разложил рядом косметику.

- Пока никого нет, можно и побаловаться, - вслух подумал Билл, вытаскивая из аптечки флакончик с антисептиком. Поставил на тумбочку зеркало, зажег фонарь.

Адриано предупреждал о том, что несколько недель гвоздики из ушей лучше вынимать. Но искушение примерить египетские серьги было настолько велико, что парень решил рискнуть. Он протёр обеззараживающим составом золотые дужки, вытащил серебряные гвоздики. Хотел надеть первую сережку, но всё оказалось не так просто: дужка была намного толще, чем дырочка в мочке. «Красота требует жертв...» - подумал Билл и изо всех сил надавил на серёжку, негромко вскрикнув от боли. Изысканное украшение было вдето. Он зажал кровоточащую мочку влажным бинтом. Несколько минут, и кровь остановилась, осталась только ноющая боль. Но на неё парень уже не обращал внимание. Он был полностью увлечён своим преображением. Собравшись с силами, юноша повторил то же самое с другим ухом.

Билл посмотрел в зеркало. Это было настолько красиво, что потеряло значение даже то, что тяжелые серьги неприятно оттягивали мочки. Теперь довольный парень решил заняться таким непростым делом, как макияж. Не спеша он подвел глаза, нанёс темно-зеленые тени на веки, накрасил ресницы. Молодой человек сам себе удивился, насколько у него это получилось легко и быстро.

- Может и правда, что в прошлой жизни я был женщиной? Ну, или египтянином? – рассмеялся молодой человек, любуясь своим отражением.

Около палатки послышались тихие мужские голоса, о чем-то переговаривающиеся между собой.

- Ну и где наш путешественник! – Вальдерман переступил порог и замер на месте. На него, широко распахнув накрашенные глаза, смотрел застигнутый врасплох Билл. Пальцы мужчины, державшие кружку с водой, разжались, и она с металлическим звоном упала на брезентовый пол, покрывая мелкими каплями всё вокруг.

- Что случилось, Томаш? - Ахмат вошел внутрь и также замер от удивления.

Прошло несколько минут. Первым вышел из оцепенения Райнер.

- Я сейчас всё смою... - он полез за полотенцем.
- Не смей! - выдохнул профессор. – Сядь на место.
- И как тут не поверить в переселение душ, реинкарнацию и прочую чепуху? – выдал пришедший в себя Ахмат. – У меня такое ощущение, что я сейчас выйду из палатки и окажусь среди снующих вокруг древних египтян.
- Согласен с тобой... - отрешённо произнес Томаш, не сводя глаз с парня.

Вальдерман буквально пожирал взглядом молодого человека, стараясь запомнить всё до мельчайших деталей. «Боже мой! Неужели я настолько ненормальный, что вижу в нем древнего египтянина?» – он, не отводя глаз, сел на кровать.

- Ты изумительно выглядишь, "Нефертити", - восхищенно прошептал археолог. – Пойдём к костру, скажем, что ты ещё пробудешь здесь ещё несколько дней.

- Хорошо, профессор... - смутился юноша. – Только другие серьги надену. А то люди могут неправильно понять.
- Я полностью согласен с Биллом, – серьезно произнес староста. - Здесь не Европа, здесь другие нравы.

Райнер достал из куртки коробочку с сережками в виде кобры – богини Уаджет и осторожно заменил одни украшения другими.

- Билл, это же больно, - заволновался Томас.
- Ничего, можно и потерпеть. Я всё-таки мужчина, - рассмеялся парень, глядя на недоумевающего профессора.

Билл в сопровождении Томаса и Ахмата подошли к кострам, у которых сидели рабочие.

- Хочу вас обрадовать. В связи со сложившейся обстановкой на дорогах и в аэропорту, Билл задержится здесь ещё на несколько дней! – радостно объявил Вальдерман.

Воздух наполнили радостные крики, одобрительный стук посудой. Ахмат позвал своего начальника и секретаря к костру, ставшего уже для них «своим».

- Ваааах... Красота-то какая! – Мохаммед закатил глаза и вдруг ударил себя кулаком по лбу. – А я-то, старый дурень, невесту хотел ему найти. А тут жениха искать надо...

Арабы звонко рассмеялись. Только Томаш нахмурился. Он понял, что Мохаммед, пусть и ненароком, но намекнул на самого закоренелого холостяка в лагере.

- Ахмат, а мы ничего не забыли? – с таинственным огоньком в глазах спросил Билл.
- Сейчас всё будет, «Нефертити»! – и араб направился в сторону машины.
- Профессор, что с Вами? – юноша посмотрел на задумавшегося мужчину.
- Всё в порядке, малыш. Просто мне надо подумать...
- Опять случилось несчастье на раскопках?
- Нет. Тут всё спокойно. Но... Мы столько раскопали, но ничего существенного, кроме фундаментов домов, не нашли. Даже черепков от посуды. Везде только тонкий слой пепла и куски глины от стен.
- На рабочий посёлок напали?
- Не похоже... Скорее всего люди тщательно собрали свои вещи, разрушили дома, подожгли развалины и ушли. А песок очень быстро засыпал то, что осталось. Почему они так поступили? Почему они забрали всё до последней мелочи? Я не могу этого понять...
- Не волнуйтесь, думаю, скоро мы что-нибудь найдем, что поможет разгадать эту тайну.
- Я тоже так думаю, - лицо Томаша озарила улыбка.

У костров слышались радостные возгласы и голос Ахмата, что-то объясняющего людям.

- Вот и я... - староста поставил большую коробку рядом с Вальдерманом.
- Что это? – удивился профессор.
- Маленькое баловство, - Билл откинул крышку, открывая взору присутствующих всевозможные восточные сладости.

Железные кружки наполнялись горячим чаем. Люди вели тихие беседы, не забывая про засахаренные фрукты, рахат-лукум и ореховое печенье. Билл перепробовал всё и каждый раз мечтательно прикрывал глаза, восхищаясь изысканным вкусом, что вызывало смех у сидящих рядом рабочих.

Ближе к полуночи люди разошлись по палаткам. Остались только дежурные, которые поддерживали огонь в кострах.

"Нефертити" смыл макияж, но серьги решил не вынимать. «Пусть уши привыкают...» - решил он, застёгивая спальный мешок.

- Спокойной ночи, профессор.
- Спокойной ночи, малыш, - сонно донеслось с другого конца палатки.

Билл задул лампу. Она была уже не нужна, потому что юноша знал: пока он здесь, Анхкара никого не тронет в этом лагере.

Восходящее солнце медленно окрашивало небо в пастельные тона. Томаш проснулся от странного ощущения, что вокруг чего-то не хватает. Свет! Лампа была потушена...

- Билл! – метнулся он в другой конец палатки. – Билл! Очнись!
- Профессор? – парень с трудом открыл глаза и испуганно посмотрел на мужчину. – А что случилось?
- Всё хорошо... - тяжело дыша, Вальдерман вернулся на свою кровать. – Лампа погасла.
- Я её затушил. Что она зря горит?..
- Ты меня до инфаркта доведешь...
- Я не знал, что это для Вас так важно. Я больше не буду, - Райнер виновато опустил вниз глаза.
- Прежде чем что-то сделать – спроси... Договорились?
- Ага, - смущенно улыбнулся парень.
- Билл... У меня будет еще одна маленькая просьба.
- Конечно.
- Мне так хочется, чтобы ты всегда выглядел так, как вчера вечером, - вздохнул профессор. - Это необыкновенно красиво и придает раскопкам настоящий египетский колорит.
- Но что скажут обо мне рабочие? - юноша попытался возразить.
- Не беспокойся. Им тоже понравилось.
- Правда? Я обязательно сделаю так, как Вы хотите.
- Спасибо. И спокойной ночи!