7 глава
– Амина –
Я проснулась, и мир поплыл. Пары сегодня начинаются с обеда, но даже этого времени мне не хватило, чтобы выспаться. Я открыла глаза, потолок качнулся, и мне пришлось зажмуриться обратно, чтобы не закружилась голова. Горло саднило. В теле была какая-то ватная, противная тяжесть — будто меня переехали во сне, а потом заставили бежать. Я потрогала лоб – горячий.
А:ну, нет, — прошептала я в подушку. — Только не сегодня.
Сегодня нельзя мне. Сегодня я встречусь с ним - с Егор Николаевичем. Он должен рассказать про следуйщий этап. А сегодня ещё эти лекции по предмету, который я прогулять не могу — преподавательница та ещё сучка. Но честно? Мысль об Егоре Николаевиче перевешивала всё, то есть не о нем, а проекте. Даже температуру.
Я заставила себя сесть. Голова закружилась, но я уцепилась за край кровати и удержалась. Выпила стакан воды из бутылки на тумбочке. Полегчало. Немного.
А:«соберись, Амина, — сказала я себе голосом строгой мамы. — Ты не железная, но сегодня можно потерпеть. Выпьешь таблетку на месте».
Я кое-как умылась холодной водой, надела джинсы, свитер — всё быстро, без макияжа, потому что сил не было. Волосы собрала в небрежный хвост. На выходе я сунула в сумку утылку воды, пару таблеток парацетамола и надеялась, что этого хватит на четыре пары. Ошиблась.
В университет я вошла, как зомби — ноги сами несли, голова гудела, но я держалась. В аудитории уже сидели Яна, Ник и Марк и махали мне рукой с заднего ряда.
Я:ты вся бледная, — сказала она, когда я плюхнулась на стул рядом. — Ты в порядке?
А:в полном, — соврала я. — Не выспалась.
Ник посмотрел на меня с каким-то новым выражением — внимательным, почти заботливым. После вчерашней переписки я чувствовала себя неловко, но он улыбнулся, как ни в чём не бывало.
Марк сидел рядом с Яной, и они о чём-то вполголоса перешёптывались. Не то чтобы меня это волновало, но внутри что-то кольнуло — какая-то глупая, нелепая зависть. У них всё просто. Встретились — счастливы.
Первая пара тянулась бесконечно. Лектор рассказывал про что-то скучное, у меня перед глазами плыли строчки, а голова гудела так, что хотелось лечь на парту и не вставать. Я крутила ручку в пальцах, сжимала и разжимала кулаки под столом — лишь бы не вырубиться. Когда наконец прозвенел звонок, я выдохнула.
Я:ты точно в порядке? — снова спросила Яна, собирая вещи. — Кстати, слушай. Сегодня вечером ко мне Марк придёт. Кино будем смотреть. Ты как?
А:я пас, — сказала я. — Я после пар рухну на кровать, наверное.
Я:жаль, — улыбнулась вниз Яна. — Ну, в другой раз. Ты это… Выздоравливай давай и не болей, родная.
Перемена перед второй парой. Именно тогда я увидела его в коридоре. Он стоял у окна в тёмном пиджаке, с планшетом в руке, и что-то читал. Я замедлила шаг — не специально, просто ноги стали ватными. Он поднял голову и заметил меня. Взгляд скользнул по лицу, задержался на глазах — я выглядела уставшей, и он это считал за секунду.
Е:Амина, — позвал он негромко. — Подойдите на минуту.
Я подошла. Он пах кофе и чем-то свежим.
Е:по поводу проекта, — начал он. — Региональный этап. Мы должны подать заявку до конца недели, я подготовлю документы, а вы…
Он не договорил. Из кармана пиджака зазвонил телефон. Он глянул на экран, и его лицо изменилось — не сильно, но я заметила. Брови чуть сдвинулись, челюсть напряглась. Я услышала очень тихую фразу:«через неделю вернусь, это было срочно». На что он ответил:«Хорошо».
Одно слово. Ровным, ничего не выражающим голосом. Но я видела — что-то пошло не так. Он убрал телефон и снова посмотрел на меня. Улыбнулся — той самой мягкой, чуть виноватой улыбкой.
Е:простите. О чём я? Региональный этап. Я всё подготовлю, вы — свою часть. Встретимся на неделе, хорошо?
А:хорошо, — сказала я.
Мы ещё минуту говорили о деталях — датах, требованиях, бумажках. Я кивала, запоминала, хотя голова трещала. На третьей паре у него я поняла, что держаться больше не могу. Третья пара как раз была у него
Мы:я, Марк,Яна и Ник, – сидела на заднем ряду, я пыталась слушать, но слова расплывались, Марк о чем-то разговаривал с Ником, а Яна сидела в телефоне. Лекция про что-то важное — я не помню. Я смотрела на Егора Николаевича, видела, как он двигается у доски, слышала его голос — но смысл ускользал.
В какой-то момент я просто легла на стол. Глаза закрылись сами. Температура накрыла меня с головой, и я почувствовала, как Яна положила руку мне на плечо.
Я:Амина, — прошептала она. — Ты горишь вся.
А:нормально, не волнуйся, — пробормотала я в сложенные руки.
Я:Амин, какой ещё нормально? Тебе плохо
Но нормально не было. Я чувствовала, как взгляд преподавателя — его взгляд — направлен на меня. Жжёт даже сильнее температуры. И вдруг:
Е:Амина.
Голос — спокойный, но требовательный. Я подняла голову. Егор Николаевич стоял в проходе, смотрел прямо на меня.
Е:что с вами? — спросил он. — Вам плохо?
Все повернулись. Ник, Марк, Яна, остальные — куча глаз, уставившихся на меня.
А:всё хорошо, — прошептала я.
Е:не похоже, — он подошёл ближе. Голос тише, почти для меня одной. — Идите к медику. Сейчас же.
Я хотела возразить.
Н:я провожу, – сказал Ник.
Он поднялся раньше, чем я успела открыть рот. Егор Николаевич на секунду задержал на нём взгляд — трудно читаемый, спокойный, но какой-то… тяжёлый.
Е:хорошо, — сказал преподаватель. — Но быстро.
Я встала, пошатнулась, и Ник успел подхватить меня под локоть.
Н:ты как? Выглядишь очень неважно, — прошептал он, когда мы вышли в коридор.
А:спасибо, подбодрил, — пробормотала я.
Он обнял меня за плечи — бережно, почти невесомо, и повёл. Я не сопротивлялась. Ноги плохо слушались, а его рука была тёплой и надёжной. Медицинский кабинет пах спиртом и чем-то стерильным. Девушка в белом халате измерила давление.
—температура, молодой человек, — сказала она Нику, будто я не слышала. — Таблетку дам и воды. Но домой надо.
Я выпила таблетку, запила водой. Вкус был горьким. Я поморщилась.
А:спасибо, — сказала я.
Мы вышли обратно в коридор. Идти в аудиторию не хотелось, и Ник предложил:
Н:пойдем лучше постоим у окна. Лучше станет. Всего пять минут.
Я кивнула. Подошли к подоконнику. Я прислонилась к стене и закрыла глаза. Свет из окна падал на лицо — приятно, тепло.
Н:ты как? — спросил Ник тихо.
А:почти ничего не поменялось.
Наступила тишина. Я смотрела в окно, на серое небо, на клёны, с которых почти облетели листья И вдруг я почувствовала его руку на своей талии. Я замерла. Ник стоял сбоку, его пальцы легли на ткань свитера — не настойчиво, но ощутимо. Медленно, боясь спугнуть, он развернул меня к себе. Я подняла глаза. Он смотрел — прямо, серьёзно, без обычной своей игривости.
А:что ты делаешь? — спросила я тихо.
Он не ответил. Наклонился и поцеловал меня в лоб. Губы — горячие, мягкие, и я почувствовала их даже через кожу.
Н:ты вся горячая, — сказал он. — Похоже ты заболела, тебе нужно домой.
А:осталось две пары, как-нибудь...
Я не успела ответить. Его взгляд опустился ниже — на мои губы. Я сглотнула. Он приблизился, я почувствовала его дыхание на своей щеке, и в этот момент… Я поставила руки ему на грудь. Остановила.
А:Ник, — сказала я твёрже, чем чувствовала. — У нас пара.
Н:давай не пойдём, — прошептал он. — Амин, давай не пойдём.
Он взял мои руки в свои — сжал, не больно, но уверенно.
Н:один поцелуй, — сказал он. — Всего один. И мы идём на пару. Честно.
Я посмотрела на него сердито. Устало. Внутри всё бурлило — от температуры, от его близости, от глупости ситуации.
А:Ник, — сказала я, убирая руки. — Я так не могу. Мы не вместе, – он не отпустил.
Н:так давай будем вместе, — сказал он. Просто. Как о чём-то решённом. — Стань моей девушкой, Амина. Прямо сейчас.
У меня закружилась голова — то ли от болезни, то ли от его слов. Я посмотрела в его глаза — тёмные, настойчивые, и вдруг почувствовала себя загнанной в угол.
А:Ник, мне сейчас плохо, — сказала я. — Прости. Я не могу так. Давай реально пойдём.
Повисло напряжение. Тяжёлое, колючее. Он отпустил меня. Взгляд стал холоднее.
Н:ладно, — сказал он коротко. — Идём.
Он не взял меня за руку. Просто пошёл вперёд, и я поплелась следом, чувствуя себя очень неловко. Мы вошли в аудиторию под конец пары. Я села на своё место, не поднимая глаз. Но всё равно чувствовала — его взгляд.
Егор Николаевич смотрел на меня. На Ника. На нас. О чём он думал — я не знала, но в его глазах было что-то тяжёлое. Как будто он всё понял. Как будто прокрутил в голове сцену у окна, хотя не мог её видеть. Я опустила голову на стол и не поднимала до звонка. Пара наконец закончилась. Я собирала вещи медленно, как вдруг услышала:
Е:Амина, задержитесь.
Я подняла голову. Егор Николаевич стоял у стола, сложив руки на груди. Студенты выходили, кто-то глядел на меня с любопытством. Когда мы остались одни, он подошёл ближе.
Е:вам плохо, — сказал не вопросом, а фактом.
А:немного, — соврала я.
Е:вы выглядите, как будто сейчас упадёте, — он нахмурился. — У меня закончились на сегодня пары. Я отвезу вас домой.
А:зато у меня ещё пара, — возразила я. — У этой… ну, вы знаете, у неё характер ещё тот. Она не отпустит.
Е:пойдёмте, я вас отпрошу, — сказал он. И в голосе — такая уверенность, что спорить не хотелось.
Мы вышли. Он шёл быстро, мне приходилось почти бежать за ним. Кабинет той самой преподавательницы находился в конце коридора. Егор Николаевич постучал и вошёл без приглашения — я замерла у двери.
Е:извините за беспокойство, — услышала я его голос. — У Амины высокая температура, она еле стоит. Отпустите её домой. Все материалы она сдаст потом.
Тишина. Что-то пропищало — может, мышь компьютерная. Потом её голос:
—хорошо. Пусть идёт. Но чтобы всё было сдано.
Я выдохнула. Махнула Яне рукой и мы вышли. Он вышел, кивнул мне, и мы пошли к выходу. В машине я молчала. Грелась. Он включил спокойную музыку. Я закрыла глаза и почти уснула, но не до конца. Слышала его дыхание, слышала поворотники, чувствовала запах его парфюма. Мы остановились у моего подъезда.
Е:давайте я провожу, — сказал он. И опять — не спросил.
Мы поднялись на лифте. Я рылась в сумке, в карманах куртки — ключей не было. Нигде.
А:твою ж мать, — вырвалось у меня. Громче, чем я хотела. — Что за день такой? Что за… — я прижалась лбом к холодной двери. — Простите. Не надо было при вас.
Он тихо засмеялся — совсем чуть-чуть, одними уголками губ.
Е:не ругайтесь, — сказал мягко. — Всё будет хорошо. С кем не бывает. Вы одни живёте?
А:да, – с ноткой раздражения сказала я.
Е:тогда, хотите… можете переночевать у меня, – резко обернулась.
А:что? Нет, я… неудобно. Я могу поехать в гостиницу, а уже как-нибудь решить.
Е:Амина, — он сказал это так, что я замолчала. — У вас температура. Вы бледная. Вы и до кофейни не дойдёте, какая гостиница может быть. Поехали. Не волнуйтесь я помогу вам.
Я смотрела в его глаза — спокойные, тёплые, но без единого намёка на что-то лишнее. Он просто предлагал помощь. Просто.
А:спасибо, — выдохнула я. — Спасибо большое. Правда.
Он кивнул. Мы снова сели в машину. Я стояла в прихожей его квартиры, всё ещё в куртке, сжимая в руке сумку, и чувствовала себя незваной гостьей. Он повесил своё пальто на вешалку, помог снять моё — пальцы задержались на секунду на пуговице, но тут же убрались.
Е:проходите, не стесняйтесь, — сказал он, кивнув в сторону комнаты.
Я сделала несколько шагов и замерла. Здесь чувствовался вкус. И деньги. Я разулась и прошла дальше.
Пол — белый паркет, натёртый до мягкого блеска. На полу – белый ковёр. Стены — тоже белые, местами серые, впереди видно огромное окно от пола до потолка. Шторы — серые, сейчас раздвинутые в стороны, чтобы впустить серый осенний свет.
Диван, оказался огромным, угловым, обитым мягкой велюровой тканью цвета графита. На нём разбросаны подушки — серые, белые. Журнальный столик из массива дуба, на нём — стопка книг и пустая кофейная чашка.
Напротив — телевизор во всю стену, встроенный в панель из чёрного матового стекла. Рядом — полка с книгами, но не только учебными. Я заметила романы, какую-то фантастику в потёртой обложке и новенький детектив.
А:у вас очень красиво, — сказала я тихо.
Е:спасибо, — он стоял чуть позади, я чувствовала его присутствие спиной. — Я не сам выбирал. Помогал дизайнер. Но мне нравится. Спокойно.
А:здесь не спокойно, — я невольно улыбнулась. — Здесь очень стильно.
Он усмехнулся — тем самым коротким, горловым смехом, который я слышала всего пару раз.
Е:вас не обманешь, Амина.
Я прошла чуть дальше, рассматривая детали. Светильник с длинной ножкой. Картина на стене, от которой веяло теплом. И растения — несколько крупных фикусов в кадках, живая зелень среди современной строгости.
Е:я сейчас переоденусь. И — есть хотите? Я что-нибудь сделаю.
А:не надо, — я смутилась. — Я не голодна.
Е:Амина, — он посмотрел на меня с мягким укором, и я сдалась.
А:ладно. Немного.
Он ушёл в спальню — или в другую комнату, я не знала планировку, — и я осталась одна. Стояла посреди гостиной, как в музее, боясь дотронуться до чего-нибудь и оставить след.
Я подошла к окну. восьмого этажа открывался вид на город — крыши, деревья, далёкие огни. На улице пошел дождь, но здесь, за толстым стеклом, было тепло и тихо.
Е:нравится вид? — раздался голос за спиной.
Я обернулась. У меня перехватило дыхание – Егор Николаевич стоял в дверях гостиной в совершенно незнакомом мне виде. На нём была тёмно-серая футболка с коротким рукавом — мягкий хлопок, облегающий плечи и грудь чуть сильнее, чем я ожидала. И спортивные штаны — чёрные, свободные, с белой полоской по шву. На ногах — носки, светлые. Он выглядел… другим. Младше. Доступнее. И от этого у меня заломило в груди. На руках я заметила часы — те же самые, кожаные, но сейчас они смотрелись не как аксессуар, а как часть его повседневной жизни.
Е:вы смотрите, — он чуть приподнял бровь, но без насмешки. Просто констатировал.
А:простите, — я отвернулась к окну, чувствуя, как горят щёки. — Вы просто… в университете я вас никогда таким не видела.
Е:дома я другой, — сказал он просто. — Здесь я не Егор Николаевич. Просто Егор.
Я повернулась к нему. Смотрела в глаза.
А:просто Егор, — повторила я, пробуя имя на вкус. — Странно.
Е:почему?
А:потому что для меня вы всегда были с отчеством. Даже в мыслях.
Е:вы думаете обо мне? – он улыбнулся краем губ. Я удивилась его вопросу, но старалась не подать вид.
А:нет. То есть иногда, точнее, когда вижу вас.
Е:и что же вы там думаете обо мне? – он продолжал улыбаться.
А:о том, какой вы хороший преподаватель, – и в этом я не соврала.
Е:хорошо, поверю, – сказав это, он направился на кухню. Я пошла за ним — из вежливости, а на самом деле из любопытства. Хотелось всё рассмотреть.
Кухня оказалась открытой, соединённой с гостиной через широкую арку. Белые фасады, столешница из тёмного камня, барная стойка с высокими стульями на металлических ножках. Посуда на магнитной панели — чёрные сковороды, кастрюли, всё идеально ровно.
Е:садитесь, — он указал на барный стул. Сам встал у плиты. — Будете яичницу? Или суп разогреть? Или, может быть, приготовить что-нибудь?
А:суп, если можно.
Я села, положив локти на прохладную столешницу. Наблюдала за тем, как он двигается по кухне — спокойно, привычно, без лишних жестов. Достал кастрюлю из холодильника, поставил на плиту, включил газ. Руки — сильные, но аккуратные. Когда он резал хлеб ножом, я засмотрелась на линию его предплечья, открытую коротким рукавом.
Е:подсматриваете, — сказал он, не оборачиваясь.
А:рассматриваю, — честно сказала я. — Вы дома совсем другой.
Е:плохой? Хуже чем на работе?
А:хороший. Настоящий.
Он повернулся, опираясь спиной о столешницу, и посмотрел на меня — долго, внимательно.
А:а вы, Амина, — сказал он тихо, — вы всегда настоящая. Даже в университете. Возможно, поэтому я…
Он не договорил. Суп зашипел на плите, и он отвернулся, помешивая.
А:пэтому вы что? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал легко.
Е:поэтому я верю в вас, — закончил он, но пауза была слишком длинной. Я не поверила, что это то, что он хотел сказать. — И поэтому вы заняли первое место. Не потому, что я хороший преподаватель. Потому что вы — хорошая студентка. И человек, конечно же.
Я смутилась. Опустила глаза.
А:спасибо, — сказала в столешницу.
Он поставил передо мной тарелку, положил ложку и хлеб на отдельной дощечке.
Е:ешьте, — скомандовал мягко. — Таблетку потом. Приятного аппетита.
А:спасибо, а вы не будете?
Е:я просто выпью чаю, не хочу сейчас суп.
Я ела. Не спеша, маленькими глотками. Суп был густым, наваристым — курица, лапша, зелень. Домашний, уютный. Я не знала, что можно так вкусно готовить из ничего.
А:вы всегда сами готовите? — спросила я между ложками.
Е:когда есть время, — он сел напротив, с чашкой чая, — А так нет. – Я ничего не ответила. Ела дальше.
Я подняла голову. Он смотрел в окно, задумчиво крутя чашку в руках. В профиль — чёткая линия челюсти, лёгкая щетина, которую я раньше не замечала.
А:Егор, — сказала я без отчества.
Он повернулся ко мне. Взгляд стал внимательнее.
А:можно здесь я буду так вас называть? – он помолчал. Потом кивнул, я улыбнулась. — Договорились.
Он убрал мою пустую тарелку, вытер столешницу губкой.
Е:идёмте на диван, — сказал он. — Посидим. Если устанете — ложитесь.
Мы вернулись в гостиную. Он сел на один конец дивана, я — на другой, поджав ноги под себя. Между нами было расстояние — два человека легко поместилось. Но чувствовалось иначе. Будто между нами натянута нить, тонкая, прозрачная, но её дрожание ощущали оба.
Он включил телевизор, но звук сделал почти неслышным — шёл какой-то фильм про океан. Там плавали медузы, переливающиеся в темноте. Я смотрела на них, но видела перед собой другое — его руки, лежащие на коленях. Шрам на указательном пальце. Часы, сдвинутые чуть вбок.
Е:что случилось, когда вы вышли в медпункт? С Ником. – начал он негромко.
А:вы видели?
Е:я видел, как вы вернулись, как он шёл впереди и ваше лицо, когда вы вернулись.
А:просто голова кружилась, и я нагрубила ему. Не специально. Просто было не до разговоров.
Я опустила голову. Волосы упали на лицо, спрятали меня. Я слышала, как тикают часы на стене, как город за окном шумит где-то далеко. И тогда я решила сменить тему.
А:Егор, — позвала я тихо.
Е:мм?
А:а что вы слушаете?
Е:чаще всего реп, что-то иностранное, – голос ровный, но я услышала в нём что-то — стальное, что ли.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня так пристально, что мне захотелось спрятаться снова. Он улыбнулся — мальчишеской, почти игривой улыбкой, которую я у него никогда не видела.
Е:например, я люблю The Weeknd, - я не сдержала смешок.
Е:что? — он притворно нахмурился.
А:я тоже его люблю. Егор Николаевич слушает реп, — сказала я трагическим голосом.
Е:просто Егор, — поправил он. — Амина, мы же договаривались.
А:точно. Простите. Просто Егор слушает реп.
Он покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы эта улыбка оставалась как можно дольше.
Он снова взял телефон. Он долго молчал. Потом убрал телефон и сказал:
Е:на самом деле я сам пишу музыку, исполнитель.
А:ого, теперь буду знать.
Он кивнул. Отвёл взгляд к окну. В полутьме гостиной его лицо казалось высеченным из камня.
Мы сидели так ещё несколько минут. Я чувствовала его дыхание, слышала, как скрипит диван, когда он чуть меняет позу.
Мои глаза начали слипаться. Тепло, сытый желудок, таблетка, которую я выпила ещё на кухне, — всё тянуло в сон. Я откинулась на подушку, подтянула колени к груди.
Е:ложитесь, — услышала я его голос. Теперь мягче. — Спите.
А:а вы?
Е:я посижу рядом.
Я хотела возразить — но не смогла. Глаза закрылись сами. Я чувствовала, как он накрывает меня пледом — легонько, бережно. Как его пальцы, прежде чем исчезнуть, задерживаются на секунду у моего плеча, не касаясь. И сквозь сон — или уже во сне — я услышала шёпот:
Е:спи, Амина. Завтра всё будет лучше.
Я хотела ответить, но не смогла. Только улыбнулась в подушку. И провалилась в темноту — тёплую, безопасную, пахнущую его домом.
——————————————————
Как вам глава? Рада, что у меня получается вернуться.
Тгк:daddyekstories