3 к 1. Против себя

Dua Lipa — Blow Your Mind (Mwah)

Сэм

Утро понедельника встречает вереницей кислых лиц. Сначала Питер, которого явно беспокоит брюнетка, появившаяся в компании местной звезды футбола. Приглядевшись, тут же узнаю в ней спутницу Паркера с памятной вечеринки, где я впервые встретила Александру.

Второй — Хорнер, раздражение которого становится слишком осязаемым с моим появлением в его зоне видимости. Окажись под рукой лимон, я бы с радостью предложила ему — для пущего эффекта.

И, наконец, Милли. О причине ее плохого настроения я могу лишь догадываться. Помнится, вчера она писала, что все-таки решилась на встречу с отцом.

Я догоняю подругу у входа, хватаю за локоть и тихо интересуюсь:

— Как встреча... с отцом?

— Даже не знаю, с какой ее части лучше начать, — натянутым голосом отзывается она.

— Опускай описание теплых объятий и подробности его жизни в последние четырнадцать лет. Зачем он вернулся?

— Болен, — с громким выдохом признается Милли.

— Жена бросила? — хмыкаю я, удивляясь тому, откуда во мне столько цинизма. А вдруг и вправду болен?

— Давно, — подтверждает подруга, — но причина не в этом. Думаю, он... умирает.

Я ведь должна посочувствовать, правда? Человеку свойственно сострадание, если он не черствый сухарь с полной атрофией эмпатии. Но после разговора с Милли по дороге домой в прошлую пятницу во мне упорно не желает просыпаться милосердие к ближнему. Развод, женитьба на любовнице и раздел имущества. Этот поганец едва не снял с Милли и ее мамы последнюю рубашку, а теперь ищет хрупкое плечико, чтобы поплакаться?

— Думаешь? Или он сказал прямо, что умирает? — уточняю я, перед тем как высказать свою точку зрения.

— Уверена, что это так.

— Но сейчас-то он жив, — небрежно пожимаю плечами.

— Видела бы ты, на кого он похож. — Глаза Милли в доли секунды наполняются слезами, а хорошенькое лицо искажает печать вселенской скорби. — Я кое-что слышала о его заболевании. И то, что перерождение в рак — самая частая причина смерти.

То есть она планирует страдать заранее, даже не убедившись в том, что ситуация безнадежна? И по кому?

Я тяну Милагрос в пустующий угол под лестницей. Убедившись, что там никого нет, достаю салфетки и берусь вытирать ее слезы, хлынувшие как вода из сломанного крана.

— Сама же мне говорила, сколько крови он выпил вам с мамой. Ты даже страдать толком не могла от того, что единственным чувством, которое он заслуживал, была ненависть. Это твои слова, Милли! — напоминаю я, моментально вспыхивая в праведном гневе. — А теперь что? Рыдаешь, будто теряешь по-настоящему близкого человека, а не донора спермы для твоей матери.

— Сэ-э-эм!

— Что-о?

— Может, это его последние месяцы или вообще недели? Может, он хочет заслужить прощение и убедиться, что останутся люди, которые будут оплакивать его после смерти?

И все же мое черствое сердце вздрагивает. Но не от жалости к мистеру-как-там-его-не-помню, а от беспокойства за подругу.

— Какой смерти, Милли? Ты даже не знаешь, насколько все плохо на самом деле. В конце-то концов, он ушел от вас с мамой четырнадцать лет назад. Ты прошла через это. Скажи, что простила его и отпусти с миром.

— Отпустить с миром? Куда? Он отец, а не предавший в прошлом любовник! У нас общая кровь, понимаешь?

Громкий голос Милли привлекает внимание проходящих мимо студенток. Я машу рукой, натянуто улыбаюсь и хватаю подругу за плечи.

— Это просто слова. Нет никакой общей крови. Не факт, что у вас даже группа совпадает.

Милли быстро отступает назад, с силой оттряхнув мои руки, смотрит пылающим яростью взглядом и истошно кричит:

— Я могу потерять его навсегда! Хоть это ты понимаешь?! Ты даже представить не можешь, как это выбивает почву из-под ног! Понимание того, что близкого человека в один момент просто не будет. Нигде. Никогда. Он просто исчезнет, не оставив возможности хотя бы его ненавидеть!

Она перестает вырываться. Слезы прекращают стекать по щекам, когда Милли смотрит на свои бессильно повисшие в воздухе руки. Я отступаю в сторону, и она провожает меня испуганным взглядом.

— Нет, Милли, я как раз могу себе это представить. Мне и представлять ничего не нужно.

Тишина. Она понимает свою ошибку. Прикрывает ладонями искаженное ужасом лицо, затем опускает и с сожалением смотрит на меня. Мое сердце падает, рассыпаясь на осколки. Сколько раз оно может разбиться? Пока не остановится окончательно?

Быстро-быстро моргая, в попытке смахнуть непрошенную влагу с ресниц, я убегаю, оставив подругу в одиночестве.

— Сэм! — раздается за спиной.

Потом звуки исчезают: голова гудит тысячей взорвавшихся петард.

Алекс

Очередной ненавистный мне понедельник. Одинаково паршивый вне зависимости от того, с какой ноги я встаю. Глупые приметы, в которые верят только идиоты. Причины моего поганого настроения с утра каждый раз новые. Сегодня их две, точнее, одна — общее на двоих раздражение.

Первый его источник появляется на парковке почти в одно время со мной. С «голым» лицом и в куче слоев одежды. Видно, для Ведьмы это традиция — выглядеть как чучело в начале недели. Правда в прошлый раз это был четверг, а не понедельник.

Второго я вспоминаю при виде красного «Ауди». Знакомая колымага. Машина братца. Он так уверенно называл ее своей королевой, что я почти не сомневаюсь, кто у кого заимствует тачку. К счастью, Саманта недолго носится маятником в зоне видимости и поспешно удаляется с парковки в сопровождении верной подруги.

Побыв еще некоторое время во дворе, я направляюсь в аудиторию.

Остается единственный поворот, как вдруг в конце коридора появляется торнадо, сметающий все на своем пути. Ну и скорость... В духе кенийских спринтеров. Не успеваю отступить на безопасное расстояние, как Ведьма останавливается в одном шаге от меня, тяжело дыша. Она отступает вправо, я отзеркаливаю ее движение, влево — снова одновременно. Очередной танец? Но в этот раз мы не касаемся друг друга.

— Отойди, — глухо стонет Макдугал.

Нацепив предназначенную ей маску, я усмехаюсь:

— Нет.

— Пожалуйста... — шепчет она, поднимая, наконец, дикий взгляд зеленых кошачьих глаз.

Только вот... Я никогда не видел, чтобы кошки... плакали?

— Сэм?

— Алекс... прошу тебя. — Шепот становится тише, а слез столько, что капли расплываются бесформенными пятнами на ткани ее блузки.

Она поворачивается к окну, с усилием глотая вырывающиеся всхлипы.

Я ощущаю себя последним козлом, стоя напротив и молча наблюдая, как Сэм пытается что-то спрятать глубоко внутри. Избавляюсь от ступора и отхожу в сторону, освобождая ей путь к бегству.

Дикая кошка. Острая на язык язва, которой частенько хочется залепить рот скотчем.

Но оказалось, что даже такой непрошибаемой Ведьме нужно иногда побыть слабой.

Главное, чтобы никто не видел?

Оставшись в одиночестве, улыбаюсь мысли, поднявшей мне настроение.

В коридоре эхом отдаются шаги уносящегося прочь циклона.

Сэм

Проснувшись в утро пятницы, я принимаю ледяной душ, чищу зубы экстра освежающей пастой и в довершение ко всему отправляю в рот две подушечки мятной резинки. Холод. Свежие мысли, бодрые чувства. Старая Сэм. Я не должна была срываться в понедельник. Моя реакция на слезы подруги — слишком цинична. Наверное, я... получила по заслугам?

Это не первая наша ссора, но впервые она оказалась настолько серьезной. Мы обе в равной степени испытывали и стыд, и обиду. Кто знает, сколько тянулось бы наше молчание, если бы не старания наших друзей. Уже к концу третьего дня мы извинились друг перед другом и, словно в детстве, протянули друг другу мизинцы – это была идея Спенсера. Как итог, уже третий день мы будто только недавно познакомились: осторожные фразы, тщательно обдуманные реплики. Хочется об стол биться, как вспомню, насколько легко мы общались раньше. Знаю, что все устаканится, но я... так безумно соскучилась...

Конец второй пары. Все та же любимая студентами столовая. Сегодня мне подфартило по-крупному. Изворотливый тихоокеанский угорь в лице Хорнера подплывает к соседнему столику, расположенному напротив нашего с Милли и еще троицей однокурсниц. Компания Македонского неизменна — Гефестион, Парменион, Птолемей.

Оседлав неподобающий Его Величеству стул с облезлой краской, он садится так, что взгляд все время направлен к нашему столику. Он безмятежно пьет кофе, то и дело стреляя стальными патронами обжигающе-равнодушного взгляда. Равнодушного ровно до той секунды, пока не улавливает мой нездоровый интерес к чашке горячего напитка в опасной близости от его кипенно-белой рубашки. Обжигающего с того мгновения, как ловит усмешку, которую я не пытаюсь скрыть, вспомнив, как здорово на ней смотрелся американо.

Он выгибает бровь и с завидным спокойствием двигает чашку на безопасное расстояние. Едва заметно пожав плечами, я отвожу взгляд, не изъявив желания и дальше играть в гляделки с демоном.

— Привет, парни, — к соседнему столику подлетает Лорен, подружка Райана Портмана.

— Привет, Лори, — нестройным хором приветствует компания за столом.

— Ребят, знакомьтесь, это Надин — наша новая студентка. Перевелась из...

Лорен растерянно оборачивается к новой знакомой и машет рукой.

— Неважно. — Забавное название города. — В общем, она тут впервые, а я типа гид. Запомнить весь курс будет сложно, хоть с вами пока познакомлю.

Кивая в сторону новенькой, Лорен продолжает:

— Надин, это Спенсер, Вин, Райан — мой парень.

Так держать, Лори! Оградим территорию от опасной соперницы.

— И Алекс.

— Привет, — с открытой улыбкой здоровается Надин.

— Садись. — Вин освобождает стул рядом с Алексом, пересев ближе к углу.

Надин вновь ослепляет столовую голливудским оскалом.

— Спасибо!

Я быстро теряю интерес к болтовне за нашим столом. Весь мой слух, да и остальные чувства, пляшут в чертовом хороводе вокруг новой студентки.

Девушка слишком заметна, чтобы пройти мимо, не задержав на ней взгляд. Длинные волосы цвета насыщенного шоколада, темные брови дугой, пухлые натуральные губы — не чета жертвам бездарных косметологов, — темные глаза с длинными ресницами и оливковая кожа с ровным загаром. Яркая, но не навязчивая красота.

В груди неприятно колет, когда я перевожу взгляд с девушки на мою личную занозу в пятой точке. Смотри-ка на них, как удачно спелись!

Беседа за соседним столиком затягивается. С завидной частотой звучат раскаты громоподобного смеха Вина.

Уделив пару секунд осмотру веселой компании, я замечаю ожидаемое продолжение знакомства Хорнера с Надин: повернувшись друг к другу, парочка то и дело сыплет шутками, что сопровождают улыбки первого и приторное хихиканье второй.

— Девочки, пара вот-вот начнется, — напоминаю я, поспешно поднимаясь из-за стола.

— Но мы еще не закончили, — жалуется одна из девчонок, показывая в сторону горки нетронутых пирожных.

— Как хотите, я пошла в кабинет.

Девочки грустными глазами смотрят на оставшиеся десерты и нехотя плетутся за мной. Только Милли в два укуса уничтожает последнее кремовое пирожное, запивает глотком холодного кофе и, схватив со стола еще пару штучек бисквитных, мчится за нами.

До самой ночи день обещает быть скучнее просмотра приевшейся комедии с Нильсоном в главной роли.

Я спускаюсь после пар на первый этаж. И в третий раз за день встречаюсь с глазами неудавшегося врага, чей взгляд напоминает покрытые ледяным инеем лужицы. Теперь покой мне обеспечен уж точно — на долгие месяцы вперед. Парень потерял интерес к своей «красной тряпочке», решив, что бег за живым существом, сулящим массу положительных эмоций, куда приятнее безумной погони за куском трикотажа, при виде которого возникает единственное желание — припечатать рогами к острой поверхности, разорвать в клочья и растоптать.

— Заеду за тобой в шесть, — слышу у выхода.

— Адрес запомнил? — кокетливо уточняет Надин.

— Я хоть и старше на пару лет, но склерозом пока не страдаю, — замечает Хорнер чуть громче необходимого. Явно же для зрителя старается.

Я с силой прикусываю губу, чтобы не усмехнуться.

— Старше на пару лет? Правда? — восклицает Надин с неподдельным восторгом. — Идеальная разница в возрасте!

— Ну, для кого-то я уже старая кляча.

В этот раз я не сдерживаюсь и закатываю глаза.

— «Ментон»? — Надин удивленно смотрит на Алекса после изучения маршрута в Гугл-картах. — Не далековато?

— Оно того стоит: у них вкусно готовят.

Я слишком быстро бросаюсь копаться в сумке, делая вид, что тема их разговора мне неинтересна. Мой порыв явно не ускользает от проницательного взгляда Хорнера.

Они могли бы обойти меня на приличном расстоянии — места в полупустом фойе достаточно, — но Алекс решает ненароком задеть мое плечо, едва не познакомив мой телефон с полом.

— Извини. — И эта гадкая ухмылка одним уголком губ.

Проводив его спину тяжелым взглядом, я в точности копирую выражение лица Хорнера.

«Ментон», значит?

Алекс

Симпатичная мордашка, фигура модели «Плейбой» и свободные взгляды на отношения — Надин Болтон.

Новая студентка, о которой так пеклась подружка Райана, не стала строить святую невинность и набивать себе цену. Понравился парень — скажи прямо. В случае с Надин достаточно показать.

Минута поверхностного знакомства не помешала ей повернуться ко мне и изучающе пробежаться с головы до ног.

— Скучно? — Смотрит в упор в ожидании ответа.

— Было. Пять минут назад.

— Некому развеселить?

— Сегодня — нет.

— А обычно есть кому?

— Зависит от ситуации. И настроения.

— То есть... Моим волосам ничего не угрожает?

Я смеюсь, догнав, наконец, на что она намекает.

— И глазам тоже.

К концу перерыва мы обмениваемся номерами и успеваем договориться о встрече.

В половине седьмого «Ягуар» стоит у ворот общежития в ожидании моей спутницы на вечер.

Надин появляется спустя четверть часа, и, кошкой подкрадываясь к двери, пока я переключаю музыку в проигрывателе, просовывает голову в салон.

— Давно приехал?

— Минут пятнадцать назад.

— Не люблю заставлять ждать. Даже парней перед свиданием, — улыбается она, поглаживая мою уложенную набок челку, которую мне стоило постричь вместе со всеми волосами. — Я только сейчас поняла, что ресторан — это слишком скучно.

— Можем выбрать другое место, на твой вкус.

— Поздно, — уверенно качает Надин головой, переводя выразительный взгляд на мои губы. — Не хочу тратить время на поиск другого...

— Тогда едем в ресторан.

Полтора часа в «Ментоне» кажутся мне затянутыми до такой степени, что впору ползти под стол в предвкушении продолжения вечера. Впервые я собираюсь отказаться от традиционного бокала вина, но вопрос официанта застает меня врасплох:

— Пить будете свое любимое? Недавно завезли несколько бутылок урожая девяносто девятого.

— Надо же, мой ровесник, — хмыкаю я, настроившись просить счет.

Но, заметив мое рвение, Надин качает головой.

— Чуть-чуть, Алекс, — пожимает она плечами и обращается к официанту: — Такой шанс упускать нельзя, правда? Можно нам бутылку? С собой.

И когда услужливый паренек исчезает за моей спиной, Надин с улыбкой добавляет:

— Ты слишком напряжен. Можно было взять по бокалу тут же, но лучше расслабиться дома... Или...

— Дома, — согласно киваю.

К черту отели — я слишком спешу, чтобы заниматься поиском подходящего.

Уже у выхода из ресторана я скольжу взглядом по парковке в поисках знакомой крыши и с удивлением понимаю, что количество автомобилей выросло практически вдвое. И среди них затесалась повозка, весьма удачно припарковавшаяся прямо у бампера моей малышки.

Я бросаю взгляд на наручные часы и оглядываю машины, пытаясь прикинуть, было это сделано специально или гений парковки не осознавал, что отрезает мне пути к выезду. Я направляюсь в ресторан, чтобы попытаться узнать хоть какую-то информацию о владельце корыта.

Администрация ресторана с сожалением разводит руками. Я возмущаюсь, что стоило бы уделять больше внимания вопросу безопасности на парковке. Затем получаю заверение — публика ресторана слишком воспитана, чтобы создавать подобные проблемы.

Серьезно? Да половина вашей публики — пижоны, возомнившие себя пупами земли.

Отсчитав ровно пять минут, я прикидываю, стоит вызывать эвакуатор или такси.

В конце концов злость на придурка, возомнившего, что автомобили могут летать, оказывается чуть слабее желания провести вечер в постели с шикарной Надин. И я сдаюсь.

— Охрана-то у вас есть? Или камеры? — уточняю я, одновременно набирая номер такси. — Надеюсь, за ночь с машиной ничего не случится. Завтра утром или в течение дня я ее заберу.

— Разумеется, — облегченно выдыхает администратор, довольный разрешившимся скандалом. — И мы хотели бы загладить вину, пригласив вас с леди на ужин за счет заведения.

— Спасибо. Мы подумаем.

Ожидание такси оказывается недолгим — уже к половине десятого мы у дома.

Два с половиной часа до момента Х.

Сэм

— Люк звонил. Минуту назад наша парочка села в такси. Пробок уже нет, так что они будут здесь через полчаса. К тому времени как раз пиццу доставят.

— А если поедут в гостиницу? — спрашивает Милли, растягивая сыр на куске пиццы, заказанной часом ранее.

— Возможно, — пожимаю я плечами, решив, что это несильно меня расстроит. После набитого изумительной пищей желудка кровожадные порывы куда-то резко улетучиваются. — Тогда вторая, с креветками, тоже достанется нам.

Вот уже третий час я сижу в квартире подруги, обсуждая прелести жизни в элитном жилом комплексе.

Еще днем я решила испортить свидание не на шутку взбесившему меня Македонскому. Вспомнила про приятеля, работающего в квартале от упомянутого Хорнером ресторана, и попросила помочь по старой дружбе. Пришлось немного соврать, что хочу насолить бывшему — и чувствительное сердце симпатичного гея сразу же растаяло. Парень так воодушевился идеей наказания подлого изменника, что предложил номер с блокировкой автомобиля на парковке вместо более серьезного правонарушения в виде спущенных шин.

Втянуть Милли в авантюру, кстати, было не моей идеей. Увидев меня в конце пар, подруга тут же смекнула, что кто-то испортил мне настроение. Я в красках описала эпизод в фойе универа. Решив, что Алекс намеревается унизить меня перед новой подружкой, Милли воспылала огнем праведного гнева и добавила вторую часть нашего сумасшедшего плана.

И сейчас, с довольными лицами дожевывая остатки огромной пиццы, мы уже ни на что не надеемся. Но все же думаем, что если план пойдет как по маслу, значит так угодно самой судьбе.

— Кстати, давно ты тут живешь? — спрашиваю я, разглядывая вид из окна.

— С июля. Папа подарил мне ключи на двадцатилетие, но целый год длился ремонт.

— Почему именно тут? Я пока не вижу ничего особенного. Виды из окна не в счет, для многих квартиры в крупных городах — исключительно место для сна.

— Он покупал ее по совету хорошего приятеля, а по совместительству проектировщика этого здания — Дэвида Хорнера. — Предупреждая мой следующий вопрос, Милли добавляет: — Отец того самого Хорнера, кстати. И да, у Алекса здесь едва ли не пентхаус на последнем этаже с выходом на крышу. По соседству еще три квартиры, а в планах отдельный лифт с ключами.

— И, разумеется, заработал парень на него самостоятельно.

— И это говорит девушка, которая ездит на Ауди? — грозит пальчиком подруга.

— Ну ты и сравнила. — Я с возмущением кошусь в сторону подруги. — Машину брали с дисконтом. Она с пробегом, хоть и небольшим. К тому же в то время мама работала директором в салоне и получила выгодный автокредит.

Доставщик пиццы появляется на пороге спустя двадцать минут. Передо мной стоит задача задержать несчастного, пока на горизонте не объявится Хорнер с подружкой. Милли следит за подъездной дорожкой, пытаясь поймать момент появления парочки.

Визг неприкрытой радости подруги заставляет нас с курьером вздрогнуть.

— Приехали!

Я извиняюсь, достаю наличные и принимаюсь считать. Он удивленно присвистывает, когда на его ладонь падают купюры суммой в пять раз превосходившей стоимость пиццы.

— К вам обращались когда-нибудь с просьбой доставить заказ анонимно? — интересуюсь вкрадчивым голосом. — Никакого криминала, просто хочу сделать сюрприз своему другу, который сидит на жесткой спортивной диете. Я дочь его тренера, поэтому он воспримет мой подарок как издевку.

— Но пицца остынет, — с сожалением выдает парень, сдавшись под действием моих чар и приличной суммы чаевых.

— Он живет двадцатью этажами выше, — говорю я все с той же кокетливой улыбкой. — И еще у него... эм-м-м... временные проблемы со слухом. Наверняка не услышит с первого раза. Уверена, сейчас он дома. Если не ответит на звонок — стучите. Долго и упорно. Мне жизненно важно, чтобы он получил эту пиццу именно сегодня.

Парень смотрит на меня как на полоумную, но направляется к лифтам, не забыв уточнить адрес. Номер квартиры на квитанции я аккуратно подправила перед тем, как его отпустить: мне повезло, что разница всего лишь в одной цифре.

Алекс

Надин торопливо распахивает полы моего пиджака, умело расправившись с потайными пуговицами еще в лифте.

— Подожди.

— Подождать? Соседей стесняешься? — прерывисто дыша, возмущается девушка.

— Размечталась. Дай ключи достану.

— Конечно.

Надин отступает, но продолжает крепко держаться за мое плечо, будто боится, что я внезапно передумаю. С чего бы? Остановить меня сейчас смог бы только нагрянувший не по плану Армагеддон.

Дверь открывается, и неясно, что влетает в коридор раньше: мой пиджак или ее сумочка. Потянув следом за собой хромированную ручку, с громким стуком захлопываю дверь.

Усаживаю Надин на тумбу с зеркалом и отступаю на шаг, опускаясь вниз, чтобы стянуть с нее босоножки. Пока я занят второй, Надин тянется к моей шее и скользит по коже обтянутыми в тонкий шелк пальцами ног. Потрясающе красивых ног. Она совершенна во всем, что касается внешности.

— Прекрати, — говорю я строго, после чего, улыбнувшись, добавляю: — Диванная обивка намного мягче этой столешницы.

— Мне непринципиально, туда мы тоже доберемся.

— Потом не говори, что я не предупреждал. — Я возвращаюсь к ее губам, ожидающим моего приглашения.

Я точно в отключке. Целую ее, не замечая, как ловко Надин избавляет меня от рубашки и принимается с легким нажимом водить по спине, царапая кожу.

— Ведьма, — хмыкаю я в ухо, прикусываю кожу на шее.

Тут же память подкидывает образ другой девушки, до сих пор носившей это почетное звание. Кошка. Маленькая пантера. Интересно, в постели ты какая же безрассудная, как в танце?

Я отрываюсь от поцелуя, пытаясь избавиться от наваждения. Смотрю на свою красивую спутницу, убеждая себя в том, что она ничем не хуже.

С призывной улыбкой Надин хватается за молнию на платье, не сводя взгляда с моих губ. Слегка двигает бедрами, приподнимая подол платья до талии, и...

Звонок в дверь. Я трясу головой, решив, что мне показалось. Но реакция Надин доказывает, что это не глюки.

— Кого-то ждешь?

— Только тебя, — бросаю я, махнув рукой на продолжающиеся звонки.

Надин пожимает плечами и возвращается к поцелую.

Чьи-то мечтающие о переломах пальцы продолжают звонить, несмотря на игнор с нашей стороны. Я собираюсь отключить звонок одним нажатием кнопки и увести Надин вглубь квартиры, но в дверь начинают упрямо стучать. Раз. Два. Три. Удары становятся чаще и сильнее. Дверь грохочет так, что я невольно пугаюсь реакции даже тех немногочисленных пока еще соседей на лестничной площадке.

— Подожди в спальне, я быстро, — бросаю я, спуская Надин с тумбы и легким движением толкая в сторону приоткрытой двери.

Мой раздраженный — нет, скорее разъяренный взгляд, — падает на довольную физиономию парня в форме службы доставки.

— Ваша пицца! — выдает он с порога, чуть не оглушив меня своим криком.

— Я не заказывал пиццу, — шиплю я чуть менее злобным тоном. Его сияющее лицо обезоруживает своим непробиваемым выражением.

— Ваш заказ уже оплачен, нужно только расписаться в квитанции, — не сдается парень, все так же улыбаясь, словно ничего не слышит.

Черт... Да он же реально глухой!

Я пытаюсь скрыть уменьшающееся раздражение за снисходительной улыбкой.

— Заказ не мой, я ничего не оплачивал, — говорю уже громче, отчаянно жестикулируя.

Кивая, он сияет сильнее прежнего.

— Все верно, оплатили не вы, а тот, кто заказал ее на ваш адрес!

— Наверное, это ошибка, посмотрите еще раз, — произношу я повышенным тоном, все еще надеясь, что у соседей хорошая звукоизоляция.

— Ошибки нет, пицца ваша. И я обязан отдать ее, иначе получу выговор!

— Как все сложно, — ворчу я, окончательно сдаваясь. — А где гарантия, что она без сюрприза? Может, меня кто-то отравить решил?

— Позвоните в пиццерию и пробейте меня по ID, — отмахивается курьер, не смутившись моих подозрений.

Даже он понимает абсурд этой ситуации. Кто в здравом уме заказывает пиццу, желая остаться при этом анонимным? Я думал, такие трюки проворачивают только с цветами и другими несъедобными подарками. В крайнем случае, это мог быть шоколад, дорогие десерты, но... пицца?

Я заглядываю в холодильник, пытаясь найти место для огромной коробки, когда в комнате показывается смеющаяся Надин.

— Даже не попробуешь?

— Мы только с ресторана. И я не знаю, кто ее отправил, — отмахиваюсь я, пристраивая коробку на единственной свободной полке.

— В ресторане мы почти не притронулись к еде, — замечает она, грустными глазами провожая коробку.

— У нас была причина.

— Ты прав. И причина никуда не делась.

Надин прислоняется к спинке дивана, медленно проводит руками по обивке, не сводя с меня откровенно раздевающего взгляда, и протягивает хрипловатым голосом:

— К черту пиццу...

Уверенным движением она тянет меня в сторону дивана, укладывает на спину и садится сверху. Платье ловким движением оказывается на полу, рубашка летит следом за ней.

— Наверное, ты думаешь, что я слишком доступная, — мурлычет Надин, коснувшись моего виска.

— Ты чертовски честная. — И это чистая правда.

Наверное, каждая девушка, оказавшаяся в моей постели, думает об этом с первых минут знакомства. Мне просто лень тратить время на тех, кого нужно добиваться. Не в моей ситуации.

— Мне стало интересно. Сколько процентов правды в слухах, которые ходят о тебе в универе?

— И сколько процентов я уже заработал?

— Шестьдесят? — Надин кокетливо отводит глаза.

— Добавить еще десять? — Губы скользят по изгибу ее шеи и добираются до лямки бюстгальтера. Схватившись зубами за тонкий шелк, я ленивым движением спускаю ее вниз, обнажая идеальную грудь.

И снова звонок. Я с нескрываемой злостью чертыхаюсь.

— Что на этот раз?!

— Может, отдал не ту пиццу? — хихикает не в пример мне веселая Надин.

— У него была всего одна.

Звонок становится настойчивее. Спустя две минуты нескончаемой трели я отчаиваюсь дождаться ухода нежданного гостя и направляюсь к двери.

— Что еще?! — рявкаю я, чуть не отшатнувшись при виде парня в форме патрульной службы.

— Доброй ночи, — протягивает мужчина, показывая мне значок. — К нам поступили жалобы на подозрительный шум из вашей квартиры.

— Не знал, что секс беспокоит соседей, — хмыкаю я, сознательно игнорируя расстегнутую ширинку и чуть припущенные брюки. — Мы постараемся вести себя тише.

— Вы уверены, что секс носит добровольный характер для вашего... партнера? — все же интересуется он, слегка смутившись причине вызова.

Ситуация становится настолько абсурдной, что я перехожу к откровенной издевке.

— Для всех троих?

Вряд ли мужчина захочет проверить.

Проводив очередного визитера, предупредившего о необходимости соблюдения правил в квартирных комплексах, я возвращаюсь к Надин. Устало вздыхаю, откидываюсь на спинку дивана и краем глаза замечаю фигуру, снова одетую в платье.

— Прости, видимо, сегодня не мой день.

— Может, ты недавно с девушкой расстался? — улыбается она, с интересом разглядывая меня. — Думаю, слухи не врут.

— С чего ты взяла, что тут замешана девушка?

— Вряд ли это совпадения. Можем подождать минут десять — уверена, скоро появятся проверяющие из пожарной инспекции, доставка цветов или охрана, обеспокоенная подозрительной активностью у твоей парковки. А, точно, машина сейчас заблокирована у ресторана, — продолжает она с нотками веселья в голосе. — Наверное, нам не стоило торопиться.

— Стоило отвезти тебя в отель.

— Мне приятно, что ты привел меня к себе домой. — Если бы ты знала, что я задумал, чтобы выпроводить тебя отсюда... — Но я, пожалуй, поеду в общежитие. Такси уже вызвала.

— Позволишь хотя бы проводить тебя до машины?

— Провожай. Только без прощального поцелуя. Я не до конца уверена в том, что тот, кто так печется о твоей непорочности, не устроит мне акт возмездия.

Сэм

В двадцать три ноль-ноль я вспоминаю, что ровно в полночь трансформируюсь в парня. Не поддаваясь уговорам подруги, удивленной моим решением ретироваться, натягиваю пиджак.

— Я думала, ты останешься на ночь и с утра мы дадим Хорнеру очередной повод погадать о природе наших отношений.

— Хорнеру с утра будет не до нас. Может, мы и попортили ему середину свидания, но вряд ли один орущий доставщик заставил его отказаться от задуманного, — улыбаюсь я, запоздало заметив нотки грусти в своем голосе.

— А я предлагала отправить цветы из маминого магазина.

— Минус еще пять минут.

— Плюс один взбешенный Хорнер, минус одна отчаявшаяся Надин.

— Да ладно, он просто подарил бы ей цветы, загладив ситуацию с пиццей.

— Тоже верно, — соглашается Милли, обеспокоенная целомудренностью проведенной Алексом ночи.

— Ты больше меня стараешься, — замечаю я с улыбкой. — Неужели нравится?

— А он тебе нравится? — удивленно вскидывается Рамирес, заставляя меня растерянно уставиться в закрытые створки лифта.

Нравится ли мне этот напыщенный, самоуверенный индюк с обостренным чувством справедливости, работающим исключительно в свою сторону?

— Нет, — отвечаю я, не вдаваясь в перечисление не самых лестных эпитетов, возникших в голове.

— Враг моего друга...

— Какой там враг. Так, заноза на пятке, — бросаю я с благодарной улыбкой, шагнув в кабину подъехавшего лифта.

Алекс

Захлопнув дверь такси, я сдержанно машу своей несостоявшейся подружке и с печальным видом неудовлетворенного плейбоя бреду в сторону лифтов.

Створки одного из них разъезжаются, и моим глазам открывается картина, которая не сразу вызывает подозрений.

Рамирес и Макдугал.

Милагрос и Саманта.

Сводный брат детектив у первой и ресторан отца у второй.

Застыв, я перевариваю мысль, которая никак не хочет получать логическое объяснение. Зачем им это?

Дойдя до середины фойе и продолжая все так же упорно не замечать моего присутствия, девушки коротко прощаются и расходятся в разные стороны. Рамирес возвращается к лифтам, а Макдугал шагает к выходу.

Поправив сумку ленивым движением, Саманта медленно поднимает взгляд, прикованный к полу, и смотрит куда-то мимо меня. На короткое мгновение я думаю, что у нее серьезные проблемы со зрением, раз она не видит знакомое лицо на расстоянии пяти... четырех... трех... двух... одного...

— Извини, — в притворном ужасе восклицает Ведьма, задевая меня плечом у самой двери.

И ровно две секунды взгляда, в котором читается плохо скрываемое веселье.

Какого черта?!