Каникулы на 360°

       Вернувшись домой после короткой вечерней прогулки с альфой, Чонгук еще долго лежит в пастели, стискивая в объятьях вкусно пахнущий оставленный ему Тэхеном плед, и глупо улыбается своим мыслям. Мысли о Тэхене теперь почему-то сильно волнуют трепещущее сердечко маленького омеги. 

       Вспоминая их общение за последние полгода, теперь Чонгук осознает, что действительно был слишком резок и недоверчив к альфе, осудив его за одну лишь маленькую совершенно ненарочно брошенную фразу. В какой-то степени даже милую, и уж точно значимую в последствии для омеги. 

       Признаться честно, Чонгук никогда особо не обращал внимания на альф. Да, он общался с ними, даже, бывало, дружил, но в романтическом плане, а уж тем более сексуальном, никогда не рассматривал. Девятнадцатилетний студент художественного отделения, обучающийся с особым отличием, как по канону, самый неопытный в плане секса. Дальше поцелуев у Чонгука никогда не заходило, хотя желание партнеры имели бешеное. Чонгуку не хотелось.

       С Тэхеном хочется. 

       Маленький лис засыпает, окутанный чужим вкусным феромоном. На лице у парня предвкушающая полуулыбка, а в голове мысли о том, что завтра наконец-то грушево-коньячные нотки возможно перестанут быть ему чужими и не только окутают собой рецепторы и кожу Чонгука, но и станут одним целым с его собственным карамельно-мороженным ароматом.

*

       Утро встречает Тэхена прохладным дуновением летнего ветра в распахнутое окно и ярким обжигающим скуксившееся лицо солнцем. Они договорились увидеться только вечером, но пробежку альфа решил не пропускать. Пробегая мимо парка, в котором они обычно тренируются с Чонгуком, он замечает знакомую фигуру и, ускоряясь, бежит прямо по траектории. 

       — Гукки? Я думал, ты будешь отсыпаться до обеда, — радостно восклицает альфа, заключая милого омегу в крепкие потные объятия. 

       — Хен, у меня уже привычка! — закусывает губу, оповещая радостно, опускается подбородком на чужое мускулистое плечо, — и к ранним подъемам, и к пробежкам... «и к тебе», остается неозвученным. 

       — Рад слышать, ушастик, — в подтверждение своих слов пробегается нежным касанием узловатых пальцев по мягким ушам, лежащим вдоль собранных в маленький хвостик волос, — ты закончил? позавтракаешь со мной? 

       — Еще круг, хен, — отлепляется от окутавшего его пахучего тепла старшего и живо удаляется в сторону ярко-красной, устланной беговым покрытием, дорожки. 

       Тэхен решает, что с него на сегодня тренировок хватит, присаживаясь рядом с брошенными в творческом беспорядке вещами Чонгука и наблюдая за подпрыгивающими при беге аппетитными ягодицами младшего. Взгляд ползет по обласканным летним солнцем ножкам, по длинному блестящему лисьему хвосту, что мечется из стороны в сторону будто грива бегущего в поле коня, по разбросанным в разные стороны нежным лисьим ушам. Чонгук всегда выглядит сногсшибательно. Но потный уставший и разгоряченный Чонгук с тяжелым дыханием и сухими от попутного ветра губами, которые он довольно часто облизывает юрким маленьким язычком, выглядит смертельно ошеломляюще. 

       Насладившись ароматным кофе после бодрящей утренней пробежки, парочка гибридов решает прогуляться по парку, окутанному теплой, немного знойной, но определенно приятной, летней погодой и начать их запланированный на сегодняшний вечер киносеанс чуточку раньше. В период каникул время не имеет абсолютно никакого значения: будь то день, вечер или ночь. Поэтому прихватив с прилавка пару пышных пончиков в розово-желтой сахарной глазури и сделав предварительно заказ еды к ужину, они неспеша направляются в сторону пока что холостяцкой берлоги молодого альфы. 

        Всю дорогу они без умолку болтают то о том, то о другом, вспоминая школьные годы, делясь своими постыдными и любовными историями. Обмусоливают все глупые конфликты, вставшие между ними за прошедший семестр и разбираются во многих моментах недопонимания в их непростых отношениях. Обсуждают семьи и интересы — начиная любимым цветом и заканчивая серьезным «если бы у тебя был выбор, то какой бы супер способностью ты хотел обладать?». В общем, узнают друг друга получше. 

       К слову, Тэхен хотел бы иметь способность путешествовать во времени. Тогда он определенно вернулся бы на то приветственное мероприятие и постарался не облажаться перед таким милым и ужасно забавным гибридом лисицы фенек. Тогда бы Чонгук не потратил шесть месяцев, бессовестно обругивая Тэхена на чем свет стоит, а Тэхен в свою очередь имел бы в миллион раз больше счастливо проведенных часов с любимым омегой. Интересно, может они бы уже давно состояли в отношениях, и Тэхен бы уже полностью обладал милым Гукки. Может Чогук бы даже переехал к нему... 

       — Уже пришли, Гукки, — из мыслей каракала вырывает жалобный писк омеги и настойчивое подергивание им же рукава альфы, — проходи. 

       Оказавшись в квартире, Тэ сразу вручает Чонгуку стопку чистых махровых полотенец и комплект приятного к телу льняного домашнего костюма с парой очаровательных носочков, переплетенных золотистым звездочным узором. Тэхен соврет, сказав, что ему все это когда-то подарили друзья, ошибившись с размером. На деле же, он полночи выбирал комплект так, что бы подарок несомненно понравился младшему. Он даже заплатил в два раза больше, что бы посылку доставили этим же утром, еще до прихода омеги. 

       Пока Чонгук возится в душе, Тэхен, пытаясь отогнать всплывающие в воображении картинки обнаженного тела в его душевой, ставит фильм на загрузку и принимает заказ у курьера. Разложив доставку по красивым домашним тарелочкам и открыв бутылку вина, опустив ту в предварительно подготовленное блестящее ведерко со льдом, он застывает в немом шоке перед видом одетого во врученную младшему одежду Чонгука. Белая мягкая пижама оказалась немного большеватой: рукава чуть висели, а длинные штанины практически полностью покрывали собой маленькие ножки в звездных носочках. 

       Чонгука хочется съесть. 

       — Ты ложись, — осекшись по сторонам, все еще пытаясь держать руки при себе, Тэ со скоростью света хватает свои вещи и скрывается за дверью, которую пару секунд назад до того, как один Ким Тэхен чуть не умер от сердечного приступа, покинул омега, — то есть, садись. Начинай есть, я быстро, — скрывается в ванной. 

       Смотреть решили фильмы топ-три с первого попавшегося в поисковике сайта. Когда животы гибридов вздуваются от количества поглощенной еды, они продолжают пялиться в экран, развалившись на кровати как два выброшенных на берег кита (благо кровать у него огромная — сайз-кинг, чтоб ее). В который раз, бросая взгляд на завошкавшегося Чонгука, Тэхен замечает, как тот непроизвольно морщит круглый носик и замедляется в плавности лисьих движений.

       — Что такое, — Тэ взволнованно подрывается ближе, — болит где-то? 

       — Поясница, — с осторожностью качнув плечами, сообщает младший, — видимо после вчерашней силовой. 

       — Давай, я помогу, — Чонгук успевает лишь охнуть, как крупные ладони неожиданно ухватывают его под локти, подталкивая перевернуться на живот. 

       Задрав футболку до лопаток, Тэхен касается пальцами оголенного участка, поначалу лишь оглаживая несмелыми движениями, будто примеряя собственные руки на манящее тело омеги. Гибрид каракала откровенно балдеет, разве что не мурчит, от бархатистости и мягкости под кончиками своих пальцев, от исходящего от младшего бесстыдного жара, от сладостного запаха, будоражащего рецепторы слабого до Чонгука альфы; от мелкой дрожи, что ощущается при каждом эфемерном прикосновении к сверкающей и манящей коже. Постепенно Тэхен усиливает хватку, начиная ощутимо потирать и пощипывать бока и низ поясницы разнеженного и уже откровенно ластящегося омеги до ярко-розовых пятен. 

       Чонгук тяжело дышит, кусая пухлые губы и пытается побороть в себе желание скулить, просяще подставляясь под чувственные ласки. Он весь извивается под умелыми руками, длинные уши спадают, расслабленно касаясь подушки, а игривый хвост дрожит поджимаясь в подчинении. Весь Чонгук — сплошной отзывчивый и покорный комок нежности, что плавится будто глина, позволяя делать с собой что угодно, полностью доверяя себя его альфе. Зверь Чонгука принимает Тэхена и подчиняется ему, смиренно уложив симпатичную мордашку к ногам старшего. 

       Совершенно потерявший контроль над своей сущностью омега вдруг издает звонкий с придыханием, ласкающий альфий слух, стон. Тэхен все делает правильно, до красных отметин сминая мягкие бока и цепляя резинку пижамных штанов, уверенно тянет ткань ниже, оголяя упругие полушария обрамленные... 

       Боже! 

       ... белым полупрозрачным кружевом. Подбирая слюни, альфа медленно опускается к манящей мякоти и целует вдоль тонких веревочек, попеременно задевая кожу мокрыми касаниями юркого языка. Чонгук готовился. 

       — Хееен, — Чонгук скулит подаваясь ближе к теплому и скользкому на своих ягодницах. 

       — Что такое, Гуки? — шепчет, обдавая зону копчика горячим дыханием. 

       — Сними их, — хнычет, ерзая на белоснежных простынях, — пожалуйста, альфа. 

       От протяжного несдержанного стона и сладкого, плотно окутывающего помещение, с нотками животного возбуждения, феромона у Тэхена окончательно срывает тормоза. Чонгук, поскуливающий в подушку от бесстыдных совершенно смущающих манипуляций со своим телом, в руках Тэ кажется таким крошечным и беззащитным, что его хочется бесконечно трогать: мять, щипать, кусать, облизывать, царапать и шлепать упругую кожу подрагивающего от желания омеги. 

       Окончательно оголив желанную попку, Тэхен продолжает мять усыпанные малиновыми пятнами бледные половинки, упорно раздвигая их в сторону и открывая вид на импульсивно сжимающееся колечко мышц — уже блестящее и мокрое от обильно вытекающей из нее сладко пахнущей смазки. Ткань тоненьких трусиков неприятно намокает и грубо упирается в нежные края девственной дырочки, отчего Чонгук начинает жалобно хныкать, задыхаясь в бессвязных мольбах, утопающих в пушистости тэхеновой подушки. 

       Альфа приближается губами к уху капризного лисенка, полностью накрывая его тело своим, ощутимо вжимаясь внушительным возбуждением в гладкую промежность. Касается мягкими губами горящей плоти, посасывая и прикусывая, чем вызывает еще один более несдержанный стон. Уши у омег часто выступают в роли самой сильной эрогенный зоны, и Тэхен об этом прекрасно знает. Он продолжает губами ласкать пушистые по-заячьи длинные ушки, настойчиво оттягивая мешающее белье в сторону и проезжаясь членом уже по абсолютно открытому отверстию младшего. 

      Смазка омеги пачкает серые штаны альфы, и от этого зрелища Тэхен распаляется только сильнее. Хочется пометить себя полностью вытекающей из омеги жидкостью, хочется пометить собою в ответ. Заглядывая в раскрасневшееся лицо Гука, в его заплаканные от таких незамысловатых действий глаза и цепляя взглядом сильно закушенную острыми зубками губу, хочется сделать для него все и даже чуточку больше. Массируя основание лисьего хвоста большими пальцами, Тэ опускается к манящим измученным укусами губам, нарывает своими в успокаивающем поцелуе. 

      — Ты весь дрожишь, Гуки, — шепчет в перерывах между облизыванием чужого рта, — точно как зайка, — усмехается по кошачьи, сильнее стискивая податливое тело под собой. 

      — Хен, прошу, — задыхается в попытке донести свои мысли до альфы, не разрывая при этом поцелуя, — сделай меня своим, Тэ. Я так хочу. Ты так сильно мне нравишься.

       — Сладость, ты уже мой, — переворачивает недовольного покинутым теплом омегу на спину, припадая к доверчиво подставленной шее. — С самой первой встречи я знал, что ты мой. Просто у кого-то оказались очень острые для омеги клычки. Пришлось помучаться, что бы мы все здесь сейчас собрались. 

      — Займись делом, альфа, — вопрошает Гук. 

      — А острые не только клычки, да, лисенок? — Чонгук слишком много болтает, а Тэхену хочется, что бы Чонгук под ним сейчас забыл как вообще связывать слова в предложения. 

      Он подминает омегу под себя, требовательно раздвигая согнутые в коленях ножки, попутно отбрасывая болтающиеся на щиколотках штаны и пропитанное сладкой смазкой белье омеги. Так-то лучше. Тэхен спускается от зацелованной шеи к призывно торчащим соскам, принимаясь со вкусом посасывать один, не забывая при этом оттягивать пальцами свободной руки второй, вырывая шумные вздохи из тяжело вздымающейся груди омеги. Оглаживающими до мурашек движениями спускается до тонкой талии и оставляет мокрую дорожку от одного соска к другому, жадно вбирая в рот и его, причмокивая и покусывая, пуская вязку слюну по выпирающим ребрам. Ведет носом по ложбинке между грудей, спускаясь к аккуратному пупку на по-омежьи мягком животике и, обхватывая широкими ладонями круглые ягодицы, ласкает колом стоящий маленький член. По сравнению с Тэхеном, Чонгук кажется еще меньше обычного, миниатюрная лисица сейчас больше похожа на крохотного котенка в руках безжалостного зверя. 

      Слух ласкают вкусные стоны омеги, заполняющие пропитанное их природными запахами помещение, когда Тэхен с чувством проходится длинным языком по напряженному возбуждению младшего. Сладко. Чогук весь задыхается от неизведанных ранее ощущений, когда Тэхен с легкостью погружает небольшой орган в горячий рот, втягивая щеки и остервенело двигая головой в такт поскуливанием сверху.

      Последней каплей для пораженного возбуждением мозга омеги становятся длинные пальцы упрямо раздвигающие сочные половинки, мягко оглаживающие, чуть дразнящие, плотное колечко. Почувствовав кончик чужого пальца в интимном месте, омега собирается было запаниковать, но Тэхен умело отвлекает его, плотно обхватывая головку кольцом губ, делает вакуум и осторожно продвигается пальцами сзади. Чонгук с протяжным стоном кончает альфе в рот, испугавшись от неожиданности накрывшего его оргазма. Тэхен, не даря и секунды на передышку, глотает все до последней капли, продолжая лениво двигать губами по опавшему стволу, стимулируя головку. От умелых ласк альфы Чонгук упускает момент, когда снова возбуждается, уже свободно принимая в себя два, а затем и три пальца, трепетно растягивающие сжимающиеся мокрые стеночки изнутри. 

       Чонгук чувствует себя крышесносно. В ответ на подаренную ласку хочется вилять хвостом как послушный щеночек и беспрекословно выполнять любые прихоти своего альфы. Хочется отдать всего себя без остатка. 

       — Тэхен, войди, — тянет руки к ярко голубым волосам альфы, оттягивая от своего члена, пытаясь обратить на себя мутный взгляд снизу, — прошу, я готов.

       Застланные дикой пеленой возбуждения, горящие почти что синим пламенем, глаза альфы устремляются на запыхавшегося и совершенно разрушенного в его руках Чонгука. Как Ким сдерживает зверя внутри себя, при виде готового и предлагающего себя омеги, остается загадкой.

      — Не сегодня, Гуки. 

      Омега разочарованно хнычет, глотая подступившие от сверх чувствительности слезы, когда Тэхен выпустив с характерным *чмок* омежий член, опускается к растраханному пальцами отверстию, попутно облизывая и посасывая поджавшиеся яички. Не вынимая пальцев, Тэхен оглаживает сочащееся колечко, языком собирая вытекающие из него соки, и грубо толкается внутрь. 

      — Хееен, — надрывно стонет младший, — не нужно. Это слишком, — шепчет на выдохе, содрогаясь во втором по счету оргазме. Как же стыдно.

      Тэхен подставляет язык в форме ложечки под покрасневшую и чуть припухшую дырочку, собирая послеогразменную жидкость, проглатывает все, сыто облизываясь. 

      Вид у него сейчас объевшегося сметаны кота. 

      Собственное возбуждение сильно выпирает сквозь легкие спортивные штаны, не причиняя давящего дискомфорта, но яйца гудят уже словно бешеные, требуя скорейшей разрядки. Тэхен отстраняется, распутывая висящие веревочки, и приспускает спортивки вместе с бельем. Крупная головка с непристойным звуком бьется о крепкий пресс альфы, вызывая выражение шока на раскрасневшемся лице напротив. Омега шумно сглатывает, представляя в себе этого монстра. Большой? Нет, нереально огромный член с ярко багровой головкой, усыпанный множеством вен и капилляров, истекающий густыми каплями спермы на самой верхушке. 

      — Не бойся, — заметив испуганный взгляд, Тэхен подхватывает омегу под колени и тянет ближе к себе, — позволь воспользоваться твоими сочными бедрами, сладость. 

       Тэ тянется между ягодиц Гука, собирая сладко пахнущую смазку, и проходится мокрой рукой между сжатых ножек. Он склоняется к лицу омеги, нежно целуя подставленные губы, шепчет, — сожмешь их покрепче для меня? Сделаешь своему альфе приятно? 

       Непонимающе закивав в ответ, Чонгук делает так, как его просят, снова погружаясь в дурманящий голову поцелуй. Альфа пристраивается набухшей головкой к плотно соединенным между собой аппетитным ляжкам и толкается между, вырывая удивленное «ох» с губ напротив. Тэхену хватает всего пару движений, пару скользких резких толчков между любезно подставленных бедер, что бы окрасить молочный животик омеги крупными жемчужными каплями вязкой спермы. Чонгук кончает следом, смешивая карамельные выделения с чужими родными коньячно-грушевыми разводами.

*

       — И все таки, — лениво перебирая мягкими пальчиками кошачий хвост, Чонгук поднимает заспанные глаза на своего альфу, — в нашу первую встречу... как можно было не заметить мой прекрасный лисий хвост, — по-детски дует алые губки, брови бегут к переносице, образуя глубокую складку, хмурится — и обозвать меня этим трусливым животным? 

      — Я не опускал взгляд ниже плеч, Гуки, я же приличный альфа, — Гук в шоке округляет глаза, вспоминая чем занимался этот приличный альфа последние два часа, — и ты правда выглядел напуганным. 

       — Потому что ко мне ты, чучело, подошел! В зеркало давно смотрелся? — сжимает в отместку доверчиво подставленный альфой хвост. 

       — Я так сильно тебя люблю, мой ушастый хищник, — губы альфы растягиваются в довольной улыбке, длинные руки тянутся защекотать несносного омегу. 

       Так, самые худшие, по мнению омеги, летние каникулы оказались самыми лучшими в его жизни. Это было лето, наполненное прекрасными воспоминаниями о теплых вечерах и ленивых утренних подъемах с любимым его сердцу альфой. Бонусом к окрашенным в романтические краски каникулам идет наполненное страстью и любовью совместное будущее необычного лиса и хитрого каракала. 

       А зачет Чонгук обязательно сдаст на самый высший балл. С таким тренером просто нельзя не...