bonus
Спасите этого омегу, если он когда-то окажется рядом со старшим в период его гона.
Тэхен вовсе не шутил, говоря это. Если течку омеги они провели более менее спокойно, ведь для Чонгука это был первый раз, и Тэ старался быть максимально аккуратным и сдержанным в своих желаниях, как бы омега не скулил и не кусался. То гон Кима — это нескончаемый фонтан нежности, обожания и желания по отношению к своей паре.
Честно признаться, Чонгук испугался за себя еще в первый день предгона, когда альфа вдруг начал рычать на незнакомцев, пряча омегу в своих объятиях. На второй день Тэхен рычал на всех без разбора, даже утащил Гука к себе в квартиру и запретил ходить на пары, на что круглый отличник Чон конечно же долго и упорно фыркал. А Тэхен не нашел решения лучше, чем просто запереть их в квартире, черт знает где спрятав единственные ключи. Они чуть было не разругались в пух и прах. Чонгук грозился выйти через окно, если тот не выпустит его, но сам же сдался под напором сгустившегося от разочарования и обиды запаха альфы. Виски Тэхена горчил, а сладость груши совсем испарилась. Любимые плечи были опущены, тогда как сам альфа перил на Чонгука жалобным взглядом, едва слышно порыкивая в ответ на недовольную пару. Чонгуку пришлось смириться, взяв больничный и себе, и Тэхену, так что в их распоряжении нарисовалась целая неделя, которую Чонгук уже не уверен, что переживет.
Гон вошел в полную силу только сегодня ночью, а Тэхен уже вылизал Гука с ног до головы, стараясь оставить как можно больше альфего феромона на нежной коже. Под воздействием гона, Тэхен оборачивался в совершенно невозможного собственника с множеством тягучих кинков.
На часах пять утра. Омега лежит в полудреме, поскуливая и хныча сквозь сон, продолжая принимать ласки от своей неугомонной пары. Тэхен ластится большой кошкой, стараясь тщательно вылизать каждый участок тела мягкого и вкусного Чонгука. Кисточки на его ушах дрожат, а сам он утробно урчит от переполняющих его чувств любви и заботы. Он щипает и мнет сочные бедра Гука, упиваясь исходящим от него тонким запахом возбуждения. Блестящий хвост мечется из стороны в сторону, выдавая нетерпение своего хозяина.
Тэхен на грани. Если в обычное время Чонгука хочется съесть, то сейчас его просто необходимо сожрать. Внутренний зверь не успокоится, пока омега не будет полностью окутан его терпким запахом, плача от удовольствия и буквально проваливаясь в сон от умелых ласк альфы.
— Ушастик, — Тэ опускается к промежности, зарываясь любовно носом в паховую складочку, — ты так вкусно пахнешь тут, — оттягивает зубами тонкую полоску ткани и тут же отпускает, позволяя ей звонко шлепнуться о полувставший член Чонгука.
— Хееен, — хнычет, и не хотя, открывает один глаз, — ты что там уже делаешь, хвостатый развратник? — Чонгук краснеет заметив между своих широко разведенных ног любимую моську.
Тэхен улыбается хищно. Облизывается, собирая широкими мазками подтеки омежьей смазки с покрасневших губ. Не отводя взгляда от стремительно алеющего лица омеги, опускается обратно к паху, разрывая с хрустом атласные трусики, что уже насквозь промокли от густых выделений Гука и слюны альфы.
— Животное, — цокает омега, пытаясь свести ноги вместе, но Тэхен не дает, устроив голову между мягких ляжек, — это уже вторые за сегодня.
— А я говорил, не надевай, — лижет мокро поджавшиеся яички и шепчет, опаляя кожу горячим дыханием, — кроме моего запаха на тебе ничего больше быть не должно. Обхватывает губами мягкую головку, посасывая, и насаживается полностью на возбужденный орган. Такой очаровательный. Для омеги член у Чонгука очень даже хорошего размера, но по сравнению с кимовым кажется таким милым и крохотным. Чонгук толкается навстречу горячему рту и стонет громко, когда чувствует мокрые пальцы напротив своей промежности. Смущение вновь бьет в голову. Пушистый хвост нервно трясется, зажатый между телом омеги и мягкостью кровати.
— Альфа, — хочет уйти от прикосновений, но сильные руки на бедрах не позволяют и шелохнуться, — я весь грязный. Пусти хотя бы в душ?
В ответ лишь приглушенное и эгоистичное «нет», что тут же теряется в длине чонгукова члена. Тэхен отсасывает со вкусом и с такой жадностью, будто у него во рту самая сладкая в мире конфета, делиться которой он уж точно не собирается. Гибрид причмокивает и рычит, утыкаясь носом в гладкий лобок, полностью обволакивает жаром своего горла подрагивающий орган омеги, в то время как два пальца правой руки уже погружаются в мокрое изнывающее нутро по самое основание. Чонгука рвет на части от двойной стимуляции и той силы и желания альфы, с которыми он вцепился в его тело. Гук мокрый весь и липкий от пота, слюны и интимных выделений, отчего ему становиться ужасно неловко. Румянец заливает воздушные щечки и ползет на тонкую шею, продвигаясь дальше к подтянутой груди. Колючее смущение покрывает все тело юноши, вынуждая дрожать во властных руках своего парня.
Оторвавшись от измученного ласками члена, Тэхен поднимается к нежной груди своего омеги, прихватывая губами один сосок. Там внизу он все еще продолжает исследовать растянутые в ночных игрищах стеночки, пытаясь найти заветную точку внутри.
Чонгук теряется в ощущениях: он вплетает пальцы в выкрашенные в голубой волосы своего альфы, чуть оттягивая, задевает торчащие ушки. Тэхен урчит и старается еще больше, чувствуя маленькие коготки своей пары. Он ощущает, как Чонгук сжимается вокруг его пальцев, стоит ему пройтись подушечками по чувствительному комочку внутри. Смазка обильно вытекает, пачкая руку Тэ и постель под ними.
Чонгук хнычет, елозит задницей по простыни, пытаясь глубже насадиться на длинные пальцы. Хочет управлять процессом. Тэ отзывается громким рыком и желая приручить непослушного юношу, кусает несильно в область груди. Чонгук скулит, прижимая уши к макушке, выказывая свое подчинение. Тэхен продолжает ласкать Гу пальцами, второй рукой пригвоздив его бедра к матрасу, лишая всякой возможности своевольничать. Он продолжает вести цепочку засосов и полуукусов от груди омеги к мягкому животику. Кружит языком вокруг тазобедренных косточек, прикусывает и их, украшая чонгукову кожу множеством алых пятен от кусачих поцелуев, тут же заботливо зализывая.
Омегу трясет, когда Тэ добавляет третий палец, спускаясь губами к внутренней стороне бедер. Метит и там, хлюпая смазкой между раскинутых в разные стороны стройных ножек. Движения внутри ускоряются, а острые клыки альфы вновь царапают молочную кожу бедер.
— Тэхен~a, — слезы текут по раскрасневшемуся лицу младшего, — я сейчас... Я скоро, хен!
— Давай, Гуки, — продолжает стимулировать простату, не давая ни секунды на передышку, — кончай.
И он кончает. Сперма тугими толчками выплескивается на искусанный живот. Тэхен вытаскивает пальцы, оставляя после себя пустоту, отчего младший начинает недовольно фырчать. Мокрая дырочка конвульсивно сжимается, выталкивая новую порцию сладкой жидкости, которую Тэ тут же слизывает, пробираясь языком в растянутое отверстие. Младший еще не успел отойти от недавнего оргазма, как Тэ с новой силой напал на измученную простату, толкаясь языком так глубоко, что кончик то и дело упирался в чувствительную точку.
Старший обожает изводить своего малыша ласками и гиперстимуляцией, вызывая слезы и алые пятна смущения на невинном личике. Чонгук никогда не признается, но ему тоже безумно нравятся такие игрища. Так же будет продолжать хныкать и просить перейти к главному.
— Хен, войди, — омега чувствует, как низ живота вновь охватывает прожигающий внутренности спазм удовольствия, — я столько не выдержу. Ну же, Тэ, ты ведь тоже хочешь? — Чонгук играет грязно, прогибаясь и разводя ноги шире, — посмотри. Я так нуждаюсь в твоем члене, альфа.
Тэхен теряется при виде истекающей смазкой задницы Чонгука под аккомпанемент жалобных стонов сверху. Он отрывается от вылизывания своего мальчика, заглядывая в заплаканное лицо и хитрые глаза, что смотрят с прищуром, но так умоляюще.
— Потерпи еще немного, лисенок, — и вновь вгрызается в просящее нутро, грубо и быстро толкаясь языком точно в простату.
Чонгук кончает снова, вскрикивая и комкая простынь подрагивающими пальчиками. Но не успевает он отойти от нового оргазма, как сильные руки подхватывают его под поясницу, переворачивая на живот, вертлявой задницей кверху.
— Ты такой умница, Гуки, — целует, кусает, царапает бледные половинки, — знаю, ты можешь еще.
— Нет, пожалуйста, — член омеги вновь наливается кровью от брошенной старшим похвалы, — просто вставь, блять!
— Как грязно, малыш, — правую половинку обжигает несильным шлепком, — хочу два.
— Что? — глаза Гука расширяются в неверии. Боже, альфа уже делает ему так хорошо, что невыносимо.
— Еще два твоих оргазма до того, как я заполню тебя собой.
— Тэ, я не смогу, прошу.
— Конечно, сможешь, — еще один удар приходится на вторую половинку, что также расцветает красными бутонами, — ты ведь хороший мальчик, Гуки. Умница всея универа.
Чонгук чувствует горячую плоть у своего отверстия и большую руку альфы вокруг вновь возбужденного органа. Альфа мокро скользит по промежности, не проникая внутрь, тогда как рукой начинает мелко надрачивать миленький член его омеги. Прижимается крепкой грудью к спине, наклоняясь к нежному ушку, покусывает кончик. Чонгук вскрикивает от контраста ощущений и передозировки ласками, бурно кончая в третий раз. Тэхен повсюду, и Гуку просто некуда скрыться от настырного и жаждущего альфы в гоне.
Чонгуку кажется, он уже выжат, и кончать ему просто нечем. Но Тэхен уверяет в обратном, продолжая доводить до множества звезд и ярких вспышек перед глазами. Дыхание сбито, сердце колотится так, будто пробьет сейчас грудную клетку. Чонгук весь красный, горячий и разомлевший как после сауны. Кажется, краснеть ему больше некуда, пока Тэхен не подзывает его к себе на колени, усевшись у изголовья и вытянув крепкие ноги.
— Как ты вообще держишься? — вопрошает, на негнущихся ногах взбираясь на чужие бедра, — неужели не хочешь меня? Твой член так потемнел, будто лопнет сейчас, — и в подтверждение тянется, проходясь по головке мягкими подушечками.
— С трудом, лисенок, — целует в выпяченные от возмущения губы, укладывая большие ладони на тонкую талию, — спиной ко мне. И прогнись в пояснице.
— Разве могу я ослушаться? — бурчит под нос, выполняя просьбу.
— А говоришь сил нет, — цепляет пухлые бедра, подтягивая ближе к лицу, — столько ворчишь, а мог бы облегчить возбуждение своего альфы немного, пока он не заставит тебя кончить еще разочек.
Чонгук хмыкает громко, желая вновь показать острые клычки, но все возмущения пропадают в надрывном стоне, когда альфа вставляет что-то в истекающее соками отверстие Гука.
— Это вибратор, лисенок, — проталкивает глубже, перетаскивая ползунок на пульте сразу ко второй отметке из шести, — Я не буду двигать им или что-то еще, только переключать мощности. Тебе лишь нужно молча наслаждаться, и не терять мой темп, — делает первый неглубокий толчок в узкое горло, — сможешь помолчать хоть немного?
Чонгук кивает, насколько это возможно в его позе, и дышит глубже, чувствуя как член альфы скользит дальше, упираясь в заднюю стенку горла, а в простату бьет уже кажется третий или четвертый уровень мощности.
— Вот так, такой умница, Гу, — повышает вибрацию до отметки «пять», полностью освобождая саднящее горло от давящего ощущения, — тихо. Ни звука, лисенок, даже если тебе нечем заткнуть рот.
Слезы снова украшают раскрасневшееся личико омеги. Губа сильно закушена, и он отчаянно пытается не издать ни звука, когда игрушка начинает стимулировать чувствительное местечко на максимальной мощности. Тело пробивает крупной дрожью, и он раскрывает широко рот, что бы сдаться и ослушаться просьбы своего альфы, как тот вдруг насаживает его ртом до самого основания горячего члена. Чонгук кончает в ту же секунду, скуля вокруг альфьего ствола и дрожа на маленькой игрушке дьявола... не иначе.
— Справился, — Тэхен целует мокрые ягодицы, освобождая своего малыша от раздражающей нежные стеночки вещицы, и бережно обнимая за талию, тянет принять лежачее положение, — мой хороший.
Чонгук раскинулся на спине, конечности ватные и совсем не слушаются. Тэхен сгибает в коленях дрожащие ножки и разводит их в стороны, примостившись между. Он опускается к манящему телу, проводя носом от шеи до самого паха, и блаженно выдыхает:
— Пахнешь мной, — закусывает губу от рвущейся наружу радости, и взяв в руки изнывающий по омеге член, тут же погружается внутрь.
— Наконец-то, — выдыхает омега, чувствуя как альфа сразу же начинает наращивать темп, грубо толкаясь между расставленных ног. В противовес сильным толчкам, любовно оглаживает тело младшего кончиками пальцев, и даже хвостом. Целует искусанные губы, наваливаясь на грудь всем своим весом.
Чонгук стонет вновь, чувствуя как крупная головка проезжается по вылюбленной до изнеможения простате. Он хочет кончить. Больше всего хочет кончить от распирающего чувства внутри, что дарит член его пары, но чувствует, что после четырех оргазмов подряд в нем не осталось и капли спермы. Тэхен замечает, как сильно Гука начинает трясти, как дрожат пушистые реснички и как стекают вновь по щекам соленые слезы. Его мальчик такой чувствительный.
— Ты сможешь, лисенок, — сцеловывает хрустальные следы с горячей кожи, — Сможешь, потому что ты самый лучший омега. Мой омега.
Тэхен вбивается в любимое тело, чувствуя скорейшую разрядку, и не дожидаясь сцепки, выходит из омеги. Густые капли спермы орошают подтянутый живот, покрывая красные следы белыми подтеками. Гук следом, не сумев выдавить из себя ни капли, кончает, сотрясаясь в сухом оргазме. Тэхен собирает пальцами собственную сперму и втирает ее в кожу разомлевшего Чонгука.
— Я же говорил, ты справишься, — погружает пальцы в рот, слизывая свой собственный вкус, и наклоняется к губам омеги. Целуя, делится.
На часах одиннадцать утра и Чонгук, полностью удовлетворенный и разомлевший, лежит, уткнувшись в грудь своего альфы. Тэхен укрывает их одеялом, крепко прижимая дрожащее тельце любимого лиса к себе. Сил на душ совершенно нет. Да и вряд ли ближайшие два дня альфа позволит воспользоваться водой. Он ведь так старался, покрывая Гука своими выделениями и феромонами. Так старался, пометить своего парня, что бы никто даже за километр к нему приблизиться не мог, чувствуя горьковатый привкус виски смешанного со сладостью снежной груши.