Асоциогенез

Конец марта. Майами. Флорида.

В номере приятно пахло чистым постельным бельем, отдавая отдушкой цветочной свежести, морским бризом и свободой. Именно так выглядил рай для среднего класса.

Грэм и Тимур находились в четырехзвездночном распиаренном отеле. Ни в квартире из Airbnb, ни в дешевом пригородном мотеле, а в месте с близжайшим выходом в море, включающий бар в большом бассейне, встроенный спортзал и отдельный корпус для завтраков со шведским столом. Тимур постарался и изрядно потратился.

Грэм скинул сумку на идеально выглаженные белые простыни и стал рассматривать пространство. Место с хайтек дизайном, плазмой с кабельным, стеклянной лоджией с видом на пальмы и безграничное солнце - все было идеально.

- Откуда деньги? Мы совсем недавно выкупили треть IKEA и еле вложились в залог на новую квартиру. - Грэм провел рукой по сложным системам освещения. Включился тихий гул потолочного вентилятора.

- Занял у Энди. Хотя он скорее всего сделает вид, что я ничего не одалживал. Я его слишком хорошо знаю.

Санчез знал, что близнецы Калинские не любили быть в долгу, а тем более в денежном эквиваленте. Они не брали то, что не могли вернуть, и тем более не хотели показать Энди, что они с ним из-за денег - это было бы предательством. Он был первым «американским» другом, кто их принял, не как диковинок, а сложных, но своих друзей.

Февраль для Форстера прошел очень быстро: дипломная работа в мастерской, заказы, ютуб и рутина с Калинским, состоящая из нежностей и национальных странностей. То в одно утро он выкатывает тонкие панкейки с икрой на завтрак, называя их «блинчиками» и русской традицией провожать так весну, то импульсивно приходит с билетами на самолет - «отпуск для двоих».

Через пару дней Грэм уже раслабленно загарал у бассейна. Звуки плескания воды, приятная влажность воздуха, странные языки. Бледная кожа не становилась бронзовой, скорее краснела, как рак на шпажках, старая пигментация становилась все темнее, а на месте чистой кожи добавлялась еще и новая. Но ему нравился сам процесс, медитация, пока солнце мягко грело, упрощая старание и риск получения рака, он ощущал странную защищенность, будто под природным одеялом. Звук диких птиц - наверное, майнов или каких-то местных воробьев с наглым характером, которые орали в кронах пальм контрастировал с жизнью беззаботно отдыхающих молодых за углом. Долгожданое расслабление.

Тимур появился мокрый, весь в соли океана, с уже хорошо осевшим загаром на оформленной мускулатуре и закрутившимися прядями, держа в руках два банановых коктейля с цветочками.

- Ты сгоришь, - смежно упрекнул и запаниковал он, увидев красноватый оттенок кожи и выгоревший блонд.

Грэм опутил солнечные очки на кончик носа и убрал наушник.
- М?

- Говорю, что ты сгоришь, блять. Дай спинку помажу, - руки уже потянулись за солнцезащитным кремом, оставив напитки на столике.

Грэм не прерикался, без слов, по-кошачьи - слегка недовльно вытянулся демонстрируя лопастки и таз, после чего перевернулся на живот. Тот стал наносить SPF-крем на открытые участки.

- Я просил эспрессо-мартини, - прохрипел Грэм, чувствуя как ему нежно массируют спину.

- Куплю попозже. Нужно восстановить водный баланс и вся хуйня...

Грэм просто промычал с закрытыми глазами, руки потянулись за холодным коктейлем.
- Ты красивый... - выпалил Тимур спонтанно. Вид на заостренные широкие плечи, покрытые полностью веснушками будоражил.

Тот лишь мягко прищурился, делая пару глотков. На лице вылезла удоовлетворенная улыбка. - Знаю.

Тимур приулыбнулся.
- Я в зал пойду вечером, потом поужинаем. Предложения?

- Что-то с морепродуктами, - почти сонно выжал Грэм, пока его тело растирали. - Сделай массаж.

- Вечером, солнце, - он чмокнул его висок. После последовал «мурлыкающий» шепот, наполненный акцентом и подтекстом. - Может и не только массаж.

- Только массаж.

Тимур вздохнул, но принял. Это была не БЛ-сказка.
- Ладно... Скажешь, когда можно.

- Угу-м, - протянул Грэм, отпивая напиток.

Все было идеально. Так что появился страх не успеть насладиться.

На следующий день они купались в море. Песок обжигал стопы, заставляя бежать до воды. Грэм зачем-то раздавил на берегу всплывшую медузу своим шлепком и кинул им в Тимура. Тот поймав момент, не заставил долго ждать, схватил худое тело, минуя совместный истеричный смех и сбросил силой в океан. В воде тот зацепился за шорты русского, намериваясь их снять, чем затащил за собой под воду. В итоге, почувствовав невесомость в воде, он просто обвил его конечностями в обьятье, как глубоководный осьминог. Челюсть коснулось шеи.

- Наигрался? - фыркнул Тимур, прижимая в ответ.

Грэм прижался лбом к соленой груди, фаланги прошлись по мышцам.
- У тебя хорошо загар лег.

Тот лишь коротко выдохнул.
- Ненадолго. Я хоть и темнею, но потом чешусь как псориазник, будто весь меланин пытется сойти, - татуированные руки утопили того на секунду.

Грэм закашлял от морской воды, отплыл.
- Идиот, блять. Не подходи ко мне.

В ответ лишь издался смешок. После, которого Тимур подлетел, подхватил и взял на руки.
- Донесу до берега.

- Только попробуй скинуть, - тихо проворчал Грэм, но расслабился и прижался к теплу. У берега не захотев, сползать, спросил интимным шепотом. - Ты меня любишь?

- Да, Форсти, очень сильно. - Тимур смотрел ему прямо глаза, пытаясь передать весь спектр чувств. - Правда. А ты?

- Тогда неси меня до отеля, - перебил тот. Бледные ноги игриво задрыгались.

Ближе к вечеру, Грэм почувствовал боль по всему телу. Горячая кожа, почти как клейкая лента, с трудом ковылялась под хлопчатобумажном одеялом, будто по наждачке.

- Твоюююююю маааааать.... - послышался болезненный громкий стон.

Он отталкнул от себя русского, который создавал лишнее движение, лишнее тепло.

- Что? - проснулся тот от дремы. - Что случилось?

- Тело не чувствую... - пожаловался Грэм. Оно пылало.

Тимур коротко хмыкнул в насмешке.
- Говорил же сгоришь.

Он поднялся с кровати и подошел к холодильнику, где со вчерашнего вечера стояла баночка: смесь пантенола и алое вера. Грэм лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и издавал приглушенные звуки, напоминающие стоны обиженного божества. Когда прохладные пальцы, густо измазанные белым гелем, коснулись его пылающей спины, Грэм вздрогнул и выдал серию невнятных проклятий.

- Я всю жизнь прожил в Техасе и сейчас сгораю во Флориде. Позорище.

- Техас - это пустыня, а тут океан. Солнце отражается от воды, и бьет сильнее по мальчикам, которые отвыкли от ультрафиолета в сером Нью-Йорке, - философски заметил Тимур.

Грэм попытался пнуть его ногой, но промахнулся, потому что любое движение отдавалось болезненностью на обожжённой коже. Он только зашипел и уткнулся обратно в подушку.

Когда небо стемнело, Тимур переодевшись в огромную чёрную безрукавку и спортивные шорты Stüssy, стал вытягивать Форстера на ужин.

- Давай, блять, пошли. Я уже семиэтапный уход для кожи сделал.

Грэм повернул голову в его сторону, надменно приподняв бровь. Тот тчательно наносил крем на лицо, стоя в коридоре у зеркала в пол.

- ...Иногда рядом с тобой я чувствую себя фальшивым гомо, - Грэм наконец сел на кровать, стараясь, чтобы футболка не касалась плеч.

Тимур замер с ладонями у щек, медленно вбивая остатки в кожу. Он посмотрел на отражение художника в зеркале, взъерошенного, красного, и едко оскалился.

- Форсти, если я скукожусь к тридцати годам, ты первым делом найдешь мне замену. Все мужики любят глазами. Я просто инвестирую в будущее.

- Ну, не пра-а-авда, - Грэм подошел к нему с приторным оскалом, будто сейчас засмеется и хлопнул ладонью его по груди с издевательской, переигрывающей манере.

- Ах, ты мелкий засранец, - задело, но почему-то умиляло. - Даже не страешься скрыть. - он вздохнул. - Пойдем уже.

Вечерний Майами дышал влажным теплом и многолюдностью. В прибрежном ресторане играла живая музыка где-то у бара, смешиваясь с шумом прибоя и звоном бокалов. Свечи в стеклянных стаканах и столик на двоих с видом на тёмный океан, чистейший пляж и лунную дорожку на воде - романтика.

Грэм сел, с облегчением вытянув ноющие ноги под столом. Тимур занял место напротив и сразу уставился в меню, но тот видел краем глаза, что он не читает, просто водит взглядом по строчкам с грустным выражением.

- Тим.

- Че?

- Ты меню вверх ногами держишь.

Тимур глянул, выругался тихо по-русски и перевернул.

- Будешь сангрию? Я возьму безалкогольную, - предложил он.

- Да. Еще хочу устрицы, креветки в чесночном соусе и дорадо на гриле.

Когда они определились, Тимур делал заказ, старательно выговаривая английские названия с таким заметным акцентом, что губы Грэма невольно разошлись. Когда официант отошёл, он осторожно откинулся на спинку и посмотрел на него с насмешливым прищуром.

- У тебя акцент, когда ты волнуешься и заказываешь еду, становится в два раза сильнее.

Грэм подпер щеку рукой, наблюдая, как тот пытается найти достойный ответ. Русский открыл рот, закрыл, потом картинно закатил глаза и потянулся через стол, чтобы ущипнуть того за бок.

Принесли напитки - два высоких бокала, украшенных дольками апельсинов и палочками корицы.

- На здоровье или как там у вас, - сказал он, подняв бокал.

Тимур молча чокнулся, наблюдая с суровой миной, как тот делает глоток. Приятная сладость смешалась с кислинкой. Они болтали о всякой ерунде: о том, что Пупа, наверное, уже разнесла квартиру со Стасом, который согласился посидеть с ней, о гордой концепции дипломной работы Грэма, которую никто скорее не поймёт. Обо всем, но как-то тускло.

Потом подали устрицы. Калинский наблюдал, как лицо напротив оживилось, ловко поддевая мякоть маленькой вилочкой, сбрызгивая лимоном и отправляя в рот. Движения были уверенными, хищными. Он невольно сглотнул.

- Люблю смотреть, как ты ешь устрицы.

- Почему? - Грэм облизнул губы, невинно хлопая ресницами.

- Потому что это выглядит... - тот сделал паузу, подбирая цензурное слово, не нашёл и просто показал жестом.

Форстер расхохотался, запрокинув голову, - и клыки проступили ярче: острые, упрямые, та изюминка, которая его заводила. Тимур понял, что этот смех стоит всех денег, которые он занял, всей боли последнего месяца, всей этой истории, когда он думал, что потерял его навсегда. Болотные глаза на мгновение стали пустыми.

- Я, кажется, начинаю привыкать к роскоши, - протянул лениво Грэм. - Тебе срочно нужно разбогатеть в ближайшем будущем или я с тобой расстанусь.

Калинский не отреагировал на иронию, просто устало вздохнул.

- Пойдем пройдемся? - неожиданно предложил он без привычной «мурлыкающей» игривости.

- Эм... хорошо.

Тимур кивнул, жестом подозвал официанта, расплатился картой. Грэм заметил, как тот смотрит на экран терминала, будто проверяя, сколько ушло, тыкнул на чаевые, а затем уже встал и молча двинулся к выходу.

Они спустились по деревянным ступенькам прямо на песок. Парочка людей и тихие темные волны на берегу. Грэм скинул сланцы и пошёл босиком по прохладному песку. Тимур же шёл рядом, сунув руки в карманы шорт, глядя себе под ноги. Непонятно, что длилось дольше - молчание или дорога.

Уже вдоль кромки прибоя, где волны набегали на ноги, оставляя на коже солёную влагу, Грэм ощутил, как нарастает тревога. Он попытался взять его за татуированное предплечье, тот отстранился.

- Все нормально?

Тот не ответил, взглядом зацепил бетонную скамейку - мягко увел и усадил Грэма перед собой, а сам присел на корточки. Между ними повис страх. Тишина превратилась в гнетущее ожидание.

- Я люблю тебя, - начал он. - Люблю и буду любить. Худым, толстым, больным, лысым, волосатым, эгоистичным, нищим, вонючим, безработным, старым. Да мне похуй. ЛЮБЫМ, Грэм. Ты прекрасен любым. И это не пустые слова. Это то, что я подразумеваю, под словом «любовь».

- Но, почему?..

Тимур развел руками со смешком, глаза заслезились. - Сам не знаю. Просто потому...

Повисла тишина, звук прибоя, он пару раз глотнул воздух, пытаясь правильно собрать слова. Слова, от правильность которых зависило бы все.

- ...Но я знаю, что если мы будем верить этим придурошным «недопсихологам» и разбежимся, возможно потеряем то, что никогда в своей жизни не повторим. Я так в жизни никого никогда не любил. И навряд ли когда-либо полюблю. Как тупорылое моногамное животное. Люди не конвейр, как мне не пытались бы это навязать. Ты уникален.

- К чему это все?

Тимур сунул руку в карман шорт и вытащил маленькую черную бархатную коробочку. Открыл - внутри простое кольцо из белого золота с тонкой гравировкой: «Forsty» - ничего пафосного.

Грэм выпучил глаза, не веря в происходящее. Он моргнул раз, другой, надеясь, что это мираж или сон. Тон голоса сорвался на хрип - невнятный звук, он откашлялся, попытался снова, но горло сжалось.

- Грэм Форстер, - Тимур впервые назвал его полным именем. - Ты..

Но не успел спросить до конца, как Грэм демонстративно и нагло протянул левую руку, перед этим отвернувшись, чтобы скрыть, как задрожали губы.

Тимур смотрел на эту руку секунду, две. Потом тихо выдохнул, прикусил губу от радости и надел кольцо на безымянный.

***

Вернулись в номер они ближе к полуночи - пьяные, счастливые. Грэм рассказывал что-то, иногда переходя на смех, в комнату он почти ввалился, спотыкаясь.

- Аккуратнее, - прилержал его за талию Тимур.

Но вместо ответа его притянули за воротник для поцелуя. Глубокий, страстный, явно требующий отдачи подольше. Грэм прошел по его шее пальцем.

- Я в душ... - прошептал он тому на ухо.

Зрачки Тимура резко расширились. Намёк был ясен. Он закивал, прикусив губу с серьёзной мимикой, и сел на кровать. Стянул с себя одежду, услышав, как зашумела вода и полез в рюкзак.

Грэм вышел из душа через десять минут - мокрый, пахнущий гелем с имбирем и мятой, неспешно поправил мокрые волосы в зеркале и подошел к Калинскому, который следил за ним глазами дикого животного. И когда нога демонстративно легла между его коленями, тот просто не выдержал, схватил его за талию, выкинув микрофибру и бросил на кровать, проходясь горячим ртом по пигментированной коже. Форстер лишь хихикнул, подставляясь, пока его прижимало чужое тело, пальцы еле схватили попперс* с тумбочки. Вдохнул глубоко, задержал дыхание и медленно выдохнул. Голова закружилась, гладкая мускулатура расслабились сильнее, перестав сопротивляться.

Тимур прошёлся языком вдоль линии позвоночника. Руки скользнули под бёдра, приподнимая, открывая лубрикантом, а потом скользнули выше, обхватили талию, резко притянули к себе. А потом услышал выдох стоном, тело принимало целиком, без сопротивления.

Он не думал, забыл о времени, наблюдал за грубой работой тазом и за тем, как тот кайфует, отдаваясь ритму. Стоны стали почти жалобными. В какой-то момент Тимур запустил пальцы в мокрые волосы, слегка потянул, заставляя голову запрокинуться и издать то ли хрип, то ли смешок.

- Ах... - вытянул Грэм, не закрывая рта, где-то на грани.

Тимур не спрашивая, перевернул его на спину, правой рукой обхватил спереди, другой рукой вернул себя внутрь. Крайняя плоть скользила, добавляя ощущения. Возращая заблокированному мозгу ощущения, которые теперь накатывали волнами, всё теснее, всё ярче. Ускорился. Почувствовав дрожь в ногах, Грэм схватил его за татуированное запястье - не останавливая, а направляя, показывая ритм. И вот, наконец, тело напряглось, спина оторвалась от матраса, а дыхание сорвалось на короткий долгожданный полустон.

Тимур приостановился, но затем продолжил, даже когда тот обмяк. Приятно, близко, но долго. Тяжело дышал, но продолжал фрикции, и продолжил уже самостоятельно.

- Ты как обычно, - усмехнулся Грэм, подперев подбородок и наблюдая за происходящем.

Тимур уткнулся носом в мокрые волосы Грэма, вдыхая запах. Рука нагло взяла чужую, поднесла на себя для помощи, ускоряя. Он не торопил - знал, что кульминация придёт не сразу. И через время закончил, просто выдохнул через нос, резко прохрипев.

Грэм закатил глаза, недовольно посмотрел на свою ладонь, но затем потянулся к Тимуру с хитрой улыбкой и вытер ее об его пресс.

- Иу...

Голубые глаза горели в игривости. но несмотря на глупый и невежественный поступок, Калинский смотрел на него с нежностью.

- Кончил бы внутрь, получил бы по ебалу, - весь вспотев, он, улыбаясь, упал на подушки, громко пытаясь отдышаться.

- Я в душ, - Грэм вскочил с кровати, убегая в ванную.

Тимур уже брал салфетки с прикроватной тумбочки, как услышал помимо шума воды, приглушенный голос:

- Тимур!

- А?

- Сгоняй в 7-Eleven за углом! Купи мне фруктового пива, и острые North Sea Fishnacks*, я видел, они там были.

Тимур закатил глаза к потолку. Туда, где крутился современный вентилятор, наигранно вздохнул - слишком счастливо. На часах уже чуть больше часа ночи. Он натянул одежду с пола, сунул ноги в сланцы и вышел в жаркую ночь.

Вернулся через двадцать минут с пакетом, в котором позвякивали содовая и бутылка местного пива с лаймом, и две пачки рыбных снеков.

Грэм сидел на кровати в неестественно странной позе, среди подушек, в кастомной футболке карты из «Героев Меча и Магии III»* и смотрел что-то индийское по телевизору в приятной полутьме.

Тимур поставил пакет перед его ногами, тот без какой-либо благодарности стал открывать перекус.

- Ты серьёзно? - Тимур кивнул на телевизор, доставая из пакета газировку. - Болливуд?

- Это же «Бахубали»*! - поправил его Грэм, не отрываясь от экрана, и отпил из бутылки.

- И почему я не удивлен, - прошептал Тимур про себя, усаживаясь рядом.

И потянулся к пачке, уже предвкушая, как хрустнет первая остренькая полоска трески. Пальцы только коснулись края, как Грэм издал короткий, детский, почти звериный звук - мычание, полушипение, как котёнок, которого пытаются оттащить от миски с кормом:

- Нннн-ннн! - он подтянул снеки ближе к себе, обхватывая их ногами, и сверкнул глазами, не отрываясь от экрана, где Бахубали в очередной раз рубил врагов мечом размером с автобус.

Тимур замер с протянутой рукой и расхохотался.

- Ты серьёзно, Форсти? Я тебе это принёс, блять.

- У тебя свои есть, - буркнул он, не поворачивая головы, и демонстративно засунул в рот сразу три полоски.

Тимур драматично вздохнул, но улыбка не сходила. Он уже собирался сказать что-то едкое, когда Грэм вдруг резко поставил бутылку на пол и взял его за запястье, где вверх от фаланг до предплечья ползли сложные татуировки, и переплёл их пальцы так, чтобы его новое кольцо оказалось прямо на фоне этих чёрных линий. Телефон уже был на готове. Он щелкнул на айфон раз, второй, третий, находя идеальный ракурс.

Грэм быстро пролистал кадры, выбрал самый удачный, открыл Инсту. Никаких лиц, никаких геолокаций, смайликов или хештегов. Просто фотография и надпись: «Сказал да». Нажал «Опубликовать» и отложил телефон. Сделанного не воротишь.

Тимур поцеловал его в макушку.
- Нас заспамят.

- Ну и пусть.

Он наблюдал, как русский расправляет одеяло, собираясь ложиться в кровать. Грэм зевнул, устраиваясь рядом. Спокойствие длилось ровно семнадцать минут.

Телефон неприятно завибрировал - Чарли Даффи. Грэм с раздражением принял вызов, и его уши сразу же атаковал визгливый вопль:

- ГРЭМ! БРО, ЭТО ПРАВДА?! ВЕКОН СДЕЛАЛ ПРЕДЛОЖЕНИЕ?! ЭТО ЖЕ ВЕЛИКОЛЕПНО! МЫ ОБЯЗАНЫ УСТРОИТЬ ПРЯМУЮ ТРАНСЛЯЦИЮ СО СВАДЬБЫ! Я УЖЕ ВИЖУ НАЗВАНИЕ: «ChillCharlie СВЕЛ ДВУХ ЮТУБЕРОВ И ОНИ ПОЖЕНИЛИСЬ»! НУЖНО ПРИГЛАСИТЬ...

Грэм, не говоря ни слова, сбросил и поставил на беззвучный режим. Экран телефона начал бешено мигать: уведомления из Instagram, Twitter, Discord. Все знакомые имена: Марс - отправил гифку с танцующими котами и «лол грэм», Дэвид - сухое «Когда свадьба?». Уже пошли фанатские версии и набежали тролли. Друзья с бара агрессивно заваливали реакциями. Нова просилась подружкой женихов. Феликс наотправлял сайты с инструкцией бракосочетания с иностранцем в США.

А потом пришло короткое сообщение: «Поздравляю». Отправитель: Бассо.

Грэм почувствовал лёгкий укол вины или возможно печали, о той альтернативной реальности, которая не случилась. Он не стал отвечать.

А затем пришел самый пугающий звонок с кодом Техаса. «Мама». Грэм, ведомый какой-то смутной тревогой, ответил.

- Да? - промычал он осторожно, голос уже приготовился к нравоучениям.

В трубке послышался женский голос, пропитанный никотином и вековой обидой:

- Не «дакай» мне тут, Грэм Тейт Форстер! - прозвучало полное имя. - Не было и секунды времени сообщить собственной матери, что мужик появился? Почему я должна узнавать о помолвке собственного сына с помощью рекоммендаций Инстаграма?

- У тебя же не было Инстаграмма, - Грэм устало оценивал свои пластинки ногтей от морского ухода.

Хоть связь была не громкой, Тимур рядом, прекрасно все слышал.

- Хлоя показала! Я твоя мать! Имею право знать! А не сидеть в телефоне у дочери и листать какие-то... фотографии!

Грэм зажмурился, чувствуя, как внутри нарастает привычное, почти осязаемое раздражение, смешанное с детской обидой. Он переложил телефон к другому уху, подальше от Тимура.

- Мам, я собирался позвонить. Просто... это случилось только сегодня. Мы ещё сами не осознали.

- «Мы»! - передразнила Аманда. - Кто «мы», Грэм? Я даже имени его не знаю! Сижу тут, как дура, рассматриваю чью-то татуированную руку и пытаюсь понять, кому мой сын сказал «да».

Грэм почувствовал, как Тимур рядом едва слышно фыркнул, явно оценив иронию ситуации. Он ткнул его локтем в бок.

- Его зовут Тимур. Тимур Калинский. Русский.

Она вздохнула.
- Дай ему трубку.

Грэм замер. Он посмотрел на Тимура, который уже понял, о чём речь, и театрально замахал руками. Грэм зажал динамик ладонью.

- Она хочет с тобой поговорить.

- Я слышал, - прошептал Тимур с ужасом. - Скажи, что я в душе.

- Она знает, что ты рядом.

- Пиздец. Блять.

Грэм убрал ладонь и протянул телефон. Тимур обречённо взял аппарат, глубоко вздохнул и поднёс к уху, стараясь, чтобы голос звучал уверенно:

- Алло... миссис Форстер? Здравствуйте.

В трубке глухо зазвучал голос Аманды. Тимур слушал, и лицо его постепенно каменело, но он держался.

- Да, мэм... Нет... Я понимаю... Конечно... Да, я работаю... Нет, не собираюсь увозить его в Россию... У меня нет медицинской страховки, но я собирался сделать...

Грэм, наблюдая за этим допросом, чувствовал одновременно жуткую неловкость и дикое умиление. Тимур, который мог послать любого тролля в чате, который не боялся ни драки, ни позора, сейчас сидел навытяжку, и отвечал на вопросы его матери, пытаясь формулировать правильный порядок слов на чужом языке.
Но когда повисла пауза, Грэм затаил дыхание.

- Не вопрос. Спасибо, мэм, - ответил Тимур после долгого молчания. - Я тоже. Хорошо. До свидания.

Он нажал отбой и вернул телефон, глядя на Грэма круглыми глазами.

- Ну что?

- Мы едем знакомиться с твоими родителями в Техас.