Асоциогенез

Возращение в Парсонс напомнило ему, почему он так любил и ненавидел это место. Зависть. Вечное сравнение и конкуренция: я и они. В фойе на стенде финальных работ последнего курса висели холсты, которые он проходил каждый день последние две недели. Они давили своим размером, своей посредственностью и пустой творческой быссмысленностью, но и задавали мелким страхом, что там вдруг появится та идея, которую Грэм не успеет воплотить. Криптомнезия - страх, что кто-то из этих вылощенных студентов случайно «считает» его идею, и выдаст её за свою, превратив глубокий метафизический ужас в плоскую декоративную мазню для галерей Челси. Обычно этой мысли не существовало и в помине. Как кто-то вообще может представлять Грэму Форстеру конкуренцию? Звучало, как кощунство. Если бы он и был копией, то всегда более гениальной. Но сейчас у него была глубокая концепция - метка первооткрывателя. А когда художник несет в себе личный смысл, это может либо возвысить, либо сломить.

Майская выставка - Senior Thesis Exhibition* - была тем самым дедлайном, который отделил бы его персону от тех, чьи имена забудут сразу после вручения дипломов. К его везению, весенний семестр - его финишняя прямая.

Он начал работать, намечающийся концепт приобетал центральную фигуру, одну. Розовый. Фиолетовый. Немного синего и зеленого. Мягкие, почти нежные цвета на глубоком черном, приобретали аргессивный, ядовитый акцент. Шли часы, и когда небо стемнело, он отложил наконец мастихин, вытер руки о тряпку, пропитанную скипидаром, и посмотрел на часы. Тело ныло от стояния, а голова гудела от запаха растворителя. На сегодня можно было закончить.

На улице в углу 13-й авеню и 5-й стояла знакомая белая Toyota. Фары мигнули дважды, приветствуя. Грэм улыбнулся - Тимур всегда так делал, когда ждал: не сигналил, не махал, просто моргал фарами, как будто машина сама здоровается. В отрожении - русский, на заднем - Пупа. Он подошёл, открыл пассажирскую дверь. В салоне пахло нагретым пластиком, кофе из Старбакса и чем-то сладко-цветочным.

- Долго ты, - буркнул Тимур, не отрываясь от телефона.

- Знал, на что идешь. Сам вызвался забрать, - Грэм плюхнулся на сиденье, захлопнув дверь. Ретривер сразу принялась обнюхивать и облизывать.

И только тогда Калинский протянул руку назад, и достал из-под сиденья букет - аккуратно завёрнутый в крафтовую бумагу, перевязанный бечёвкой. Лотосы. Несколько крупных, нечетных, нежно-розовых, с чуть загнутыми лепестками, как будто только что из воды.

- Это... мне?

- Нет, Пупе, - огрызнулся он, хотя уголки губ дернулись. - С 14 февраля, Форсти.

​- Лотосы в феврале, Калинский? - Грэм прищурился, скрывая за сарказмом уязвимость. - Где ты их вообще нашел? Ограбил оранжерею в Ботаническом саду?

​Тимур завел мотор, и Toyota плавно тронулась с места, вливаясь в огни. Он не ответил на вопрос, сохранив это в тайне, но решил поделиться иным:

- Знаешь, там, откуда я родом, - Тимур смотрел на дорогу. - Есть целое озеро лотосов. Хасанский район, кажется. Неважно. Летом они цветут несколько недель, бабушка возила нас со Стасом туда в детстве.

Грэм держал букет на коленях, перебирая пальцами прохладные лепестки.
- А я думал у вас там только снег и водка. Скучаешь?

Тимур поморщился от отвращения. Для кого-то Родина пахла тюрьмой и тревожной безысходностью.
- Боже упаси, нет. Как говорится хорошо там где нас нет. И они правы. Здесь хорошо, а их нет. Я очень рад, что уехал, там бы я давно гнил.

- А почему нечётное количество? - спросил он, пересчитав стебли. - В цветочных магазинах обычно парными продают.

- Традиция в России, - тот промямлил. - Живым дарят нечётное количество. Чётное - мёртвым. Я утихомирил твое любопытство?

Подавив смешок, Грэм просто подался вперед, преодолевая расстояние между сиденьями, и мягко прижался губами к щеке Тимура - там, где была шероховатая кожа от едва пробивающейся щетины.

- Спасибо, милый.

И тут Тимур повернул руль, сворачивая во дворы и резко остановливаясь у тротуара. Пупа проскулила сзади, не понимая, что произходит.

- Слушай сюда, техасское недоразумение, - Тимур повернулся к нему, ладонь с татуировками легла на затылок и притянула к себе. - А ну, назвал меня так еще раз.

Грэм застыл, немного шокированный такой несвойственной для ситуации агрессии.

- Не понравилось?

- Ты, блять, гонишь? Я сейчас обоссусь от счастья. С этого дня только так и зовешь меня, понял?

Грэм драматично вздохнул.

- Ну! - Тимур настаивал.

Форстер недовольно закатил глаза, пока Пупа шумно и счастливо дышала сзади.

- Милый, - повторил он медленно, нарочно растягивая слог, и наблюдая, как тот почти тает от нежности.

В полумраке салона, освещенном только светом приборной панели и неоном реклам, его зрачки сильно расширились. Это не было похоже на «кайф» от химии - это был дофамин от осознания того, что его просто любят.

​- Еще раз, - он требовал добавки.

Грэм фыркнул, но потянулся за дополненительным поцелуем.
- Милый.

Пупа, решив, что это коллективно, втиснула свою морду между их щеками, пытаясь лизнуть обоих сразу.

​- Эй! - Грэм со смехом отстранился, вытирая лицо рукавом. - Третий лишний!

***

Тимур припарковался у дома, и пока Пупа нетерпеливо перебирала лапами по заднему сиденью, ожидая свободы, он заглушил двигатель.

- Кстати, по поводу Пупы, - Тимур почесал ее за ушком, после повернулся к Грэму, перекинув руку через спинку кресла. - Она теперь живет с нами. Дома расскажу.

Не дав Форстеру вставить и слова, он резко вышел из машины и пошел открывать дверь собаке. Подъем на лифте прошелся ее попытками облизать зеркальные стенки. А уже внутри квартиры золотистый вихрь облетела все углы, обнюхивая, изучая свое новое пространство.

- В смысле «живет с нами»? - Грэм приподнял бровь, наблюдая, как Пупа пытается засунуть нос в миску, которую Тимур выставил из пакета. - Стас просто так её отдал?

- Ну, у нас с ним сегодня чуть до махача не дошло, -  он зашуршал кормом, насыпая его в миску. - Он вцепился в собаку так, будто я у него почку забираю. «Она привыкла к Квинсу», «она и моя собака тоже». Не хотел отдавать, ныл, что я - «безотвественное чмо», который её бросил, когда ушел в марафон.

Грэм прислонился к косяку, наблюдая за ним.
- И как ты его убедил?

Тимур бросил взгляд на Пупу, которая уже вовсю грызла корм.
- Сказал, что она - то, что связывает меня с реальностью, когда меня тянет и я один. Он сразу заткнулся. Но напоследок выдал, что без собаки в Квинсе ловить нечего. Сказал: «Я скорее сам отсюда съеду и перееду с Натали к вам в квартиру напротив». Ты же понимаешь, что Пупа не только мой способ оставаться трезвым, но и его тоже?

Грэм кивнул. - Да...

Пупа доела корм и с чувством выполненного долга улеглась на диван, зевнула, оголив клыки, устало положила морду на лапы, внимательно следя за каждым движением хозяев. Тимур подошёл к Грэму, который всё ещё стоял, прислонившись к косяку, с букетом лотосов в руках.

- Ты так и будешь стоять с цветами, как на выпускном? - он забрал у него букет, нашёл на кухне высокую вазу, налил воды и аккуратно поставил лотосы.

Грэм тихо подошел и запустил свои руки за шею с татуировками. - Знаешь, я тут подумал...

- Попробовать поменяться? - Тимур заиграл бровями в намеке.

- Что? Нет, - Грэм опешил, - Куплю тебе резиновый фаллос и играйся сколько влезет. Я думал, о том, чтобы объеться крылашками-буффало и смотреть запоем «Lost» под одеялом.

Тимур обиженно надул губы, картинно отстраняясь и недовольно складывая руки на груди.

- То есть вместо живого ты предлагаешь мне кусок резины? Хоть раз бы мог бы мне при-су-нуть, блять!

Но Грэм уже не слушал, улыбался и заказывал доставку еды.
- Тебе острые?

- Остро-сладкие и колу без сахара со льдом, я слежу за КБЖУ, - буркнул он. - И добавь картошку. Пупа любит воровать.

Грэм кивнул, не отрываясь от приложения, и через минуту уже читал вслух подтверждение заказа.

Через сорок минут они валялись на новом диване, зарывшись в шуршащее одеяло и подушки. Пупа умудрилась устроиться ровно посередине, расположив морду на коленях Грэма. Тот машинально запустил пальцы в мягкую шерсть и облокатился на грудь Тимура. На журнальном столике - гора пустых картонных коробок, пахнущих соусом блю-чиз, рядом две запотевшие картонки с колой. На стене от проектора под тревожную музыку всплывала очередная серия сериала, погружающая их в атмосферу. Сытость.

Грэм почти задремал, как телефон Тимура зажужжал, подпрыгивая на журнальном столике среди остатков пищи. Он лениво покосилс глаза на экран: «Рыжий микропенис».

- Чарли, - перевел Грэм . - Будешь брать?

- Дай сброшу, - буркнул Тимур, потянувшись.

- Подожди, - Грэм перехватил его руку. - Может, ответишь? Он же звонит не просто так.

- Именно поэтому и не хочу. Знаю я этого долбоёба, - простонал Тимур, но все же решил принять звонок, с тяжким вздохом нажав на «принять», не меняя горизонтального положения.

Голос Чарли сразу ворвался в уютную тишину квартиры:
- Тимур! Че кого? Почему не пишем, не звоним? Я видел обрывки с твоих стримов - статистика улет, твое возвращение - хайп месяца. Весь Твиттер опять вспомнил про шиппинг тебя с Форстером. Мы скучали, чувак, Понимаешь? Народ хочет видеть живого Vek.on'а. Давай в пятницу Устроим классический вечер «Overwatch»? Я, Дэвид, Марс и ты с Грэмом. Наша старая динамика. Я уже всё придумал: назовём «Возвращение легенды: Vek.on жив и снова всех выводит». Раскроешь секреты рехабов и своей недавней популярности.

Тимур слушал, и на лице его постепенно проступала та самая кривоватая улыбка, которую Грэм так любил.

- Чарли, от души отнимаю: в розетке есть деньги их можно достать мокрой вилкой.

Голос Чарли на том конце на секунду запнулся, переваривая «совет», а потом взорвался восторженным воплем:

​- Вот! Вот оно! Твоя фирменная токсичность! Тимур, я заскринил этот момент в своей голове. Ты просто обязан выдать это в стриме, фанаты запищат от восторга! Ну так что, пятница? Восемь вечера? На моем канале, репостни везде, где только можно.

Тимур лениво перевел взгляд на Грэма.
- Я подумаю - иди на хуй.

Он сбросил вызов и отшвырнунул телефон обратно на столик.

- Ну и чего ты добился? - Грэм лениво пристроился, не меняя позы.

- Новой традиции, - Тимур зевнул, потянувшись так, что хрустнули суставы. - «Доброе утро, Чарли - иди нахуй», «Спокойной ночи, Чарли - иди нахуй».

Грэм фыркнул, утыкаясь носом ему в ключицу. Они ещё немного полежали так, под глухое бормотание сериала. Грэм чувствовал, как тяжелеют веки, как разливается по телу приятная сытость и тепло от близости.

- Знаешь, я сейчас, кажется, усну прямо тут, - пробормотал Грэм.

- Тут - это где? На мне?

- Да.

Грэм уже почти засопел, как вдруг почувствовал, что рука Тимура, до этого лениво лежавшая у него на плече, начала медленное путешествие вниз, под футболку. Холодная ладонь недвухсмысленно поглаживала область над уровнем паха.

- Ну, если прям так, то давай хотя бы это... может, того?

- Не-а. Даже не надейся.

- Ну что? - недовольно простонал Тимур. - Я же только предложил. Даже в рот меня отодрать не хочешь?

- Я только что сожрал полкило крылышек, полпачки картошки и выпил литр колы, во мне плещется столько жира, что если ты меня тронешь, я просто лопну, - Грэм показательно обвёл руками живот. - Мне лень даже до кровати дойти, не то что мастурбировать или двигаться.

Организм требовал горизонтального положения и пищеварения, а не активностей. Тогда Калинский замолчал, но руку всё-таки убрал, выключил проектор.

- Ладно, - он потянул того за собой. - Вставай. Пошли.

В спальне Грэм рухнул на кровать лицом в подушку и застыл, даже не укрывшись. Тимур возился где-то сзади, только звук, как он стягивания одежды и шуршание одеяла.

- Ты будешь раздеваться или так и уснёшь в джинсах? - раздался «мурлыкающий» тон над ухом.

В ответ послышалось только ленивое мычание, которое закончилось ощущением, как его бесцеремонно раздевают. Далее Тимур забрался за ним под одеяло, сразу придвинулся вплотную и обхватил Грэма конечностями, прижавшись всем телом к спине.

- Боже, Форсти... - прошептал он куда-то в район макушки. - Как от тебя ахуительно пахнет...

- Потом и сигаретами? - Грэм хмыкнул в подушку. - Сюрприз. Я не ходил в душ два дня, весь день день малевал красками, а потом навернул фастфуда, конечно, пахну.

- Не-не-не, - русский втянул воздух, прижимаясь носом к его шее. - Ты пахнешь... чем-то мужским. Я просто тащусь.

Грэм обернулся и посмотрел на него с иронией.
- То есть тебя заводят мои немытые подмышки? У тебя точно всё в порядке с головой после рехаба?

- Завались, - Тимур ткнулся носом ему в щёку, потом в уголок губ. - Это феромоны. Тестостерон. Запах мускулинности, как афродизиак для меня.

***

Форстер валялся до полудня, несмотря на то, что сон уже не шел, а место рядом пустовало. Суббота - день когда можно было отдохнуть и позволить себе морально разлогаться без стандартной самокритики. Разбудила его нытьем собака, пришлось встававать, чтобы дойти до ванны и принять душ. А когда вышел на кухню за поздним завтраком, заметил две фигуры, одинаково подогнувших под себя ноги, и смотрящих в экран на диване. Тишина, гул с ноутбука и Стас, без предупреждения и без лишних слов. Принёс кофе и выпечку, уселся рядом с близнецом и теперь просто молча глазел на видео какого-то русского ютубера, иногда резко кидая комментарии в момент смеха и шока. Ни объяснений, ни оправданий. Просто данность близнецов, которую пришлось принять. Увидев Грэма, он тихо кивнул, бросив неловкое «привет» и продолжил просмотр.

Осознавая, что Тимура надолго оккупировали, он просто принялся за арт-заказ. Взяв графический планшет и включив стрим по D&D, он погрузился в работу, иногда вслушиваясь в звуки в квартире. Он не понимал и половины слов - братья говорили между собой на родном языке, перебрасываясь короткими фразами. Иногда совместно смеялись или даже подходили к Грэму и спрашивали какую-то глупость из-за споров, динамику которых он не понимал.

Через два часа, Пупа стала просится у блищнецов на улицу. В семейной войне победу одержал Стас, и Тимур принялся одевать шлейку на собаку. Грэм остался со старшим близнецом в гостиной один. Он отложил стилус, когда тишина между ними стала давить, встал, подошёл к холодильнику, достал бутылку воды, сделал пару глотков и обернулся, смотря как тот листает мемы в телефоне.

- Можно вопрос?

Стас лениво, без особого интереса поднял глаза.
- Валяй.

Грэм сделал собрался с мыслями.
- Как ты туда попал? В рехаб.

Стас молчал секунду, потом отложил телефон. Брови нахмурились.

- Это новый метод манипуляций? - Стас насторожился, но решил подыгать. - И че ты хочешь услышать: трагическое клише о «плохом детстве»?

Грэм закатил глаза. - Просто поделись своей историей.

Стас долго молчал, не поднимая свой взор. Тишина затянулась так, что Грэм решил, что это отказ. Запрет. Но тот вдруг начать говорить.

- В студенчечкие годы, в год дипломного проекта, я не очень ладил с ментором, прогуливал назначенные встречи, часто дерзил, виной всему был мой образ жизни: я играл сеты ночью, диджеил, тусил, ну и одна девчонка из Казахстана, которая приехала сюда по визе талантов, занималась косплеем, вела секси TikTok, OnlyFans. Как-то покоряли нестандартные клубы - Я, Энди, Тимур, ну и пара знакомых, кого не помню. В одном из них мы и познакомились с «Корявым» и с ней. Яркая брюнетка, но ебанутая, сидела на всём подряд: мет, каннабис, соли... Я тоже. Наши отношения превратились в соревнование по дегустации, кто перепробует все подряд. Вот и юзали, трахались, потом опять юзали, как кролики - в свободных отношениях и без клеток мозга. Рассходились, потом заново сходились. Попробовал с ней впервые героин. Не сразу подсел, защитные знаки исчезли через месяц. Уходил так в отрыв, знакомился, изменял, чувствовал, что существую. Многое из того времени не помню из-за провалов в памяти. Но в один день она задолжала крупную сумму «Корявому». Дело страшное, тот психопат полный. Ну, я и взял кредит, заложил авто, отдал ей все. А она просто съебалась, кинув в ЧС, без объяснений. Оставила пустой кошелёк и гонорею на память. Никакого долга не было. Вот тогда я и в штиль, стал худшей версией себя - лужей гноя, похуй на все, начал принимать больше, мешал, брал что по дешевле, много врал, даже стал играть - делал киберставки. Тимур не выдержал, рассказал родителям, когда я стал брать деньги в рассрочку, чтобы закрывать прошлые долги. Семья и отвезла в рехаб.

Грэм сглотнул, не зная что сказать.
- А Натали?

- Появилась уже через год. Работали вместе. Я сразу голову потерял от любви, бегал за ней, ноги ей целовал, ухаживал, хотел что-то серьезное. Она отшивала. Считала, что я токсичный ебанат, в чем полностью права, - он фыркнул. - Встречалась она тогда с одним абьюзером, переигравшего в шутеры про преступников, ему дали запрет на приблежение к ней. И когда тот вновь преследовал ее, я дал тому от души пиздюлей. Потом отмазывали меня с адвокатом, зато шанс дала. Ну, и не только шанс.

Послышались неуместный смешок. Но Форстеру было не до смеха. Стас почувствовал себя нелепо.

- Ой, да, иди ты... Конечно, бывает трудно, оба на куче антидепрессантов, но пока справляемся...

- Вы всегда такие? - Грэм не сменил свой тон, «вы» - обращение к близнецам, а не отношениям.

- Какие «такие»?

- Падкие на эмоции?

Глаза Стаса на миг опустели.
- Может мы просто пытаемся вернуть себе те яркие краски из детства. К сожалению, сейчас они приходят только с химией.