Асоциогенез

В комнате №7 было тихо. Отец Исайя погрузился в Библию, читая про себя псалмы, Итан отгораживался от мир, лежа с наушниками и уставившись в потолок. А Калинский сидел на краю своей кровати, и сосредоточенно разрывал упаковку с корейскими иероглифами, извлекая из нее пару розовых пластиковых носочков, густо заполненных гелевой массой. Он с торжественным видом принялся натягивать их на предварительно чистые стопы. Вязкий, прохладный гель внутри обещал через час-полтора «гладкие, как у младенца, пяточки». Процесс был неспешным, медитативным, акт самоухода в нестандартном для этого месте.

- И что это, сынок? - наконец не выдержав спросил священник, указывая подбородком на действо.

- Гигиена, падре, - невозмутимо ответил Тимур, аккуратно расправляя складки на пальцах.

Он беззаботно откинулся на подушку, не заметив, как на пороге возник Джейк.

- Тимур, Марла хочет поговорить с тобой.

Тимур резко приподнялся на локтях. - Сейчас?

- Да. Она в своем кабинете.

- Но... - Тимур жестом указал на ноги. - Маске нужно 60-90 минут. Я только что надел.

Джейк пожал плечами, в этом жесте вся философия учреждения.

- Блять, - сдался русский. - Ненавижу это место.

Проклиная всё на свете, Тимур осторожно сполз с кровати. Пластик носков противно зашуршал, перемещая гель внутри.

- Хочешь, я тебя провожу? - с притворной серьезностью предложил Итан.

- Ой, да иди нахуй, - беззлобно бросил Тимур со спины, шлепая в коридор мелкими и неудобными шагами.

Дверь в кабинет координатора была приоткрыта. Оттуда доносился тихий стук клавиатуры и запах кофе из дешёвой капсульной машины.
Марла подняла голову, когда он вошёл. На ней были очки в прямоугольной оправе, которые она сдвинула на кончик носа и доброжелательный вид, повидавший за годы многое, но по-прежнему сохранивший крупы надежды.

- Присаживайся, - она спокойно кивнула на стул напротив.

Тимур сел, вытянув ноги вперёд, будто боясь, что носки лопнут.

- Слушаю.

- Я хочу отметить твой прогресс в групповых сессиях: начал говорить, делиться. Это хорошо.

Тимур кивнул, ожидая «но». Оно не заставило себя ждать.

- ...Но есть момент, который меня беспокоит и мы его уже обсуждали на прошлом собрании в понедельник. Ты по-прежнему избегаешь инициативы в бытовых обязанностях. Сегодня была твоя очередь утреннего доклада, и ты «проспал». А во вторник вообще не явился на уборку в общей гостиной, сославшись на головную боль. Но по отчету медсестры, ты в это время курил на улице.

Тимур уставился в линолеум от стыда, чувствуя себя провинившимся ребенком.

- Ты сегодня дежуришь на кухне, - продолжила Марла. - Надеюсь, ты будешь более благоразумным и не подведешь остальных.

Тимур покачал головой, не зная, что еще добавить. После смиренно встал и направился в коридор. Прогресс в группе - это одно. Плакать в кругу чужих, выворачивая душу, - неприятно, но в этом был свой извращённый смысл. А вот мыть полы, драить ванну, отчитываться перед всеми на утреннем собрании - это была уже унизительная ерунда. Но выбора у него не оставалось, особенно когда ответственность и критика несли здесь групповое явление.

Время в реабилитации оставалось вялотекущем. Часть пациентов играло в скучнейшие настолки, кто-то болтал о жизни, выполнял свою рутину, что даже Тимур уже вполне решил, что треп доктора Ханта не такое и плохое развлечение. Утро медленно перетекло в день, их стали навещать. Родители, жены, все те, кого можно было считать близкими.

Он спокойно поливал «Грэга», пока не увидел, как к нему из-за угла мчится высокая фигура. Стас с лицом полного самодовольства почти снес брата, но в миг остановился, стал продолжительно и нелепо хлопать своей ладонью по плечу Тимура. Увеличивая силу, но не нанося реальной физической боли.

- Хватит бить меня! - не выдержал тот, отстраняя руку.

- Все старшие так делают, - подразнил Стас, после взглянул вниз, на рукав своей куртки, где красовалось странное пятно, возможно слюна собаки. - Фу, сопли, - заметил близнец, прежде чем ткнуть им в лицо Тимура с преувеличенным, детским «Бе-е-е».

Тот не отстранился, лишь поморщился, пытаясь недовольством сдержать беззвучный смех и улыбку. Не получилось, второй подхватил. Их метод показать любовь без серьезных слов, сентиментов - глупо, инфантильно и так поверхностно, что снимало любое напряжение.

- Эту часть себя ты тоже показываешь Натали? - пристыдил его Тимур, подавляя хохот.

- Нет, конечно, я же не дебил, - он протянул салафановый пакет.

Тимур взял, засияв от интереса, и отошел к небольшой нише у окна, где смог бы разглядеть «гостинцы». Внутри оказалась стандартная электробритва из гипермаркета и классический iPod nano последнего поколения, с уже закачанными на него подкастами.

- Энди передал, - Стас тыкнул в сторону нового музыкального девайса. - Не смог прийти, хотя хотел, на недели в Аспене, покоряет новый вид спорта и снежные вершины. А электробритва от меня, твое лицо стало напоминать неухоженный лобок.

Тимур закатил глаза, тон снова стал вымученным. - Тут отбирают бритвы с лезвием.

- Знаю...

Тимур посмотрел в окно, на дорогу, проезжающие машины.
- Грэм приходил.

В ответ близнец надул воздуха в легкие и глубоко выдохнул, ожидая продолжения.
- И как?

- Ничего, - честно ответил Тимур. - Так много чувств, что голова кругом, будто все не по-настоящему.

***

Грэм стоял в том же самом холле, рассматривая те же стенды и пачки брошюр и медитировал, набираясь уверенности. Любой шаг вперед мог откинуть на два назад. Тишина холла продлилось недолго. Целенаправленно, с громким шагом, в дверь вошёл мужчина в шерстяном пальто - кожаный дипломатор в руке, серые волосы и глаза за очками, подчеркнутые носослезными бороздами. Человек, который видел слишком многое, и понимающий куда направляется.

Он заметил Грэма сразу, тот стоял нервно перебирая с ноги на ногу, слишком близко к стендам и цветным бумагам, будто они могли бы дать ответ. Доктор поморщился, почувствовав слащаво-кислый запах тела, и усмехнулся уголком рта.

- Анонимные алкоголики собираются по средам в конференц-зале, молодой человек, - произнес он негромко, с лёгкой, усталой иронией и кивком в расписание.

- Ч-что? - Грэм на миг опешил, но постарался сохранить достоинство. - Я не... Я наверх, посещаю пациента, - поправил он, ощущая странную тревожность рядом с этим человеком.

Мужчина кивнул. Улыбка стала чуть шире. Такая циничная, но при этом понимающая.

- Смотрите, чтобы запах вашего «посещения» не спровоцировать половину реабилитации на рецидив.

Форстер залился краской, смотря уходящему в спину. Он принял душ, переоделся, но видимо испарения выходящие с потом выдавали. Ожидание в холле прервалось тем, что с тяжелым выходом ноги сами понесли его вверх. Фантазия рисовала эту встречу сотню раз, к сожалению, не в его пользу. Но им двигало отчаяние.

Когда он вышел в общую гостиную увидел близнецов. Стас первым почувствовал чужой взгляд и повернул голову. Их глаза встретились, уже не было агрессии, страха или жалости, только ясность происходящего. Близнец больше переживал за реакцию брата.

И Тимур заметил. Еще недавно улыбающееся лицо, стало камнем. Он резко встал, чтобы уйти без слов и объяснений. Тогда Грэм ускорил шаг.

- Тимур, подожди... Пожалуйста...

Тот не ответил. Зрачки безучастно следили за трещинкой на полу, игнорируя проблему с веснушками. Он уже почти свернул в сторону, когда из противоположного конца коридора, от кабинета администрации, появилась знакомая фигура на этот раз не в шерстяном пальто, а в белом халате. Доктор Хант.

- Калинский-младший! - голос психиатра прозвучал мелодично, почти что с удовольствием. - Куда намылился?

Тимур остановился, медленно повернулся, пытаясь передать все раздражение.

- На кухню. Дежурство.

Доктор Хант, подошел ближе, не обращая внимания на Грэма. Он встал прямо перед Тимуром, засунув руки в карманы халата, и внимательно, почти бесцеремонно, изучал лицо с татуировкой ножа.

- Мне тут птички напели, что у кое-кого перепады настроения - вспышки агрессии, истерики, почти как в токсикологии, - заключил он, вальяжно качая головой. - Идешь за мной.

Тимур недовольно последовал змейкой. Но Доктор Хант остановился, заметив двух парней в холле. На Грэме он фыркнул, а на Стасе подошел почти вплотную.

- Станислав, показывай лапки.

- Зачем? Я не колюсь, - возмущался он, ударяясь зрачками в верхушку глазниц, но без сопротивления закатывал рукава модного бомбера с внутренним искусственным мехом.

- А кто сказал, что я проверяю только это?

Стас внутренне застонал. Чистые вены, отсутствие шрамов, татуировки - ничего свежего. Доктор кивнул, будто ставил галочку в невидимой карте.
После направился к кабинету, открыл дверь и запустил Тимура вперед, прежде чем закрыть дверь.

- Что за тип? - спросил Грэм в пустоту, не ожидая ответа.

- Доктор Ричард Хант. Психиатр-аддиктолог, - пояснил Стас.

Руки Грэма висели вдоль тела, пальцы слегка подрагивали, может от того особого холода, который появляется, когда понимаешь, что тебя физически отрезали от человека, которого ты пришёл вернуть. Он кашлянул специально, нарушая молчание.

- Я... Он драматизирует... Ничего даже не случилось. Я даже не хотел его обидеть. Если бы он дал мне время обьясниться, может быть ему стало бы легче, но нет...

Но Стас вообще не слушал. Старший близнец вскочил с места, лишая того публики, и собрав быстро вещи, направился к выходу. Грэм остался один.

***

- Со мной все в порядке, - пустые глаза пытались играть в защиту.

- Мне импонирует твой оптимизм, - Доктор Хант записал, что-то в карту, а после посмотрел на Тимура. - Ламотриджин или Кветиапин?

- Вы меня вообще слышите? - тон понизился, стал грубее, громче, опаснее.

- Еще и вижу, - очки осуждающе спустились на кончик носа, а широкие брови взлетели вверх, подчеркнув усталость. - Добро пожаловать в мир постабстинентного синдрома,* Тимур. Затяжной период адаптации психики и мозга к жизни без ПАВ* и последствий твоей клинической смерти. Ты еще мало отделался, - он пробежался глазами по карте. - Всего-то: эмоциональные качели, проблемы с когнитивными функциями, нарушение сна, депрессия и отсутствие стрессоустойчивости.

Доктор Хант сделал паузу, дав тому обдумать, и мило улыбнулся.
- Лечить будем?

Между ними прошла неприятная пауза и раздражающий стук настенных часов. Русский сдавил костяшки фаланг, успокаиваясь.

- Да, - выдавил он со вздохом, кипя от бессилия. - Только не эту хрень, что мне давали в больнице...

Через время дверь отпоролась. Тимур вышел в коридор, заметив ожидающего Форстера, но настойчиво увел взгляд и самого себя в сторону кухни. Художник не успел вымолвить и слова, лишь поднялся, как тот быстро исчез, не давая и шанса на разговор. Зато у порога стоял и наблюдал доктор Хант. Видавшее разное глаза безцеремонно оценили Форстера.

- Что? - выругался Грэм, не выдержав пристального взора, больше напоминающий укор. - Не видели раньше, как к пациентам приходят красивые мальчики?

- Изумительно... - психиатр поднял уголки губ, будто обнаружил перед собой новый подвид животного или в случае Форстера - яркую клиническую картину. - А вы, простите за наглость, в общем-то кто?

Тот замер. Жалкая попытка съязвить могла ему стоить посещений.

- Грэм Форстер, - представился он. - Мы с Тимуром... повздорили.

Доктор Хант закивал с хитрым выражением, которое давало людям понять, что врать бесполезно. Молчание затянулось. Грэм почувствовал себя лишним.

- Это же... - тихо начал он, вспоминая слова Бассо. - ... правда, что бывших наркоманов не бывает?

Доктор Хант не фыркнул от формулировки, видимо слышал эту фразу не единожды. Его настрой стал вдруг более профессиональным, без иронии.

- Смотря, что вы под этим понимаете, мистер Форстер. Наркомания - болезнь хроническая. Есть зависимые в ремиссии, есть зависимые в рецидиве. Все.

- А есть люди, которые полностью стабильны, без единого срыва до конца жизни... после такого? - Грэма тянуло на правду.

- Процентов пять-семь. Может, десять.

Грэм выпучил глаза. Мир будто бы частично рухнул. Это было сказано так просто, но меняло буквально все. Голос задрожал.

- Тогда какой в этом всем смысл?

- Смысл есть всегда.

Психиатр уже собирался уходить, как Грэм неожиданно выпалил:

- Тогда... как помочь? Я не понимаю, что мне делать, - в его словах наконец прошлось что-то искреннее.

- 17:00 по средам и пятницам для таких, как вы, - выдохнул устало доктор, уже желая закончить диалог. - В конференц-зале на первом этаже.

- Спасибо, - выдавил Грэм, будто получил инструкцию к жизни и уже с новой целью выбежал к лестнице на выход.

***

Ближе к ужину в комнате №7 все кипело. Тимур отработав, влетел внутрь, хлопнув дверью так, что дрогнула перегородка. Он взбесился: от унизительного разговора с доктором Хантом, от тупых правил Марлы, от взгляда Грэма, нуждающегося в забытой любви. От этого лимба.

- Нахуй всё, - прошипел русский под нос.

Рванув к своей тумбочке, он агрессивно выдернул ящик, схватил внутрь все, что лежало на поверхности: iPod, зарядку, пачку сигарет. Потом потянулся под кровать за спортивной сумкой.

- Собираешься? - спокойно спросил Итан.

- А тебя ебет? - огрызнулся Тимур, набивая сумку всем, что попадалось под руку. Мысли путались в гневе. Чувства ушли, уступив чему-то звериному.

В коридоре, прямо у выхода на лестницу в свободу, прислонившись к стене, и заполняя журнал посещений, стоял Джейк, с той самой расслабленной улыбкой, от которой обычно хотелось либо врезать, либо довериться. Увидев дикие глаза Тимура и спортивную сумку на плече, он шагнул прямо навстречу, не давая обойти, и мягко, но уверенно положил ладонь Тимуру на грудь.

- Эй-эй, - прозвучал тот самый обаятельный тембр. - Куда летим, экспресс?

Тимур дернулся, не ответив, но Джейк не убрал руку, наоборот приобнял за плечи.

- Тимур, послушай, - голос стал тише. - Тебя штормит. Это нормально. Если сейчас съебёшь - всё, что ты уже прошёл, весь прогресс, пойдёт коту под хвост. А ты прошел уже многое.

Тимур обиженно молчал, смотря в ноги, и уже намереваясь возразить, но тот перебил.

- Ты молодец, слышишь, - Джейк тыкнул его в грудину. - Мы верим в тебя. Я верю в тебя. Так позволь себе довериться и нам.

Он убрал руку с его плеч. Его харизма успокаивала.
- Здесь никто не идеален, слышишь? Я вот разводился с женой не раз, лгал, срывался и по кругу. Но здесь все такие, ты не один, группа поддержки, черт ее побрал, - Джейк обнажил зубы. - А если уйдешь все расстроятся. Потеряется надежда. Останься хотя бы на день, а? Съешь мюсли, порисуй, поругайся с кем-то втихаря. А потом посмотришь, как тебе, - он подмигнул и похлопал его по плечу. - Один день. Ну?

Злость оттаяла. Тимур решил остаться. Может из-за того, что чувствовал «отцовскую» энергетику, или потому что тот не читал лекции, а просто остановил.

- Ладно, - выдавил он, плечи опустились вниз. - Попробую...