Асоциогенез

Дни тянулись медленно. Грэм рисовал за долгое время. Стол для пищи стал его невольным рабочим местом, куда он расположил ноутбук и огромный графический планшет. И прямо сейчас он водил стилусом в антисенсорной перчатке, просматривая старые комедийные ситкомы 90-х.

Скрип открывающейся входной двери даже не потревожил его концентрацию в работу. В квартиру, отягощенный двумя пакетами продуктов, вошел Артур, сгружая покупки на кухонный остров и периферией изучая профиль Грэма. Карие глаза, уже смирившиеся к творческому беспорядку за недавние недели, с удивлением скользнули по быстрым, точным движениям руки, по экрану, внутри которого среди кучи сложных и неизвестных программ появлялась структура слоев, создавая фигуру мрачного, но физически узнаваемого дикого животного. Обывательски за работой художника было интересно наблюдать - из ничего рождалось что-то красивое, поистине искусное. Явный отточенный временем и обучением профессионализм, которого Бассо не хотел ни в какую признавать в этой личности.

- Рисуешь? - бросил Артур, раскладывая продукты по кухне и стараясь звучать как обычно, чтобы не выдавать своего впечатления.

Форстер ответил мычанием, не отрываясь от работы, но в моменте на стол бесшумно запрыгнул вислоухий шотландец, прошелся по клавиатуре ноутбука, заставив видео замереть, и развалившись прямо перед громадным экраном планшета, стал размахивать хвостом, задевая руку для привлечения внимания.

- Рисовал... - вздохнул Грэм, отложив стилус.

Он попытался аккуратно сдвинуть кота, но тот лишь громко замурчал и стал бодаться мордой, перевернувшись на спину, демонстрируя белое брюшко.

- Твой кот мне мешает, - прокомментировал Грэм после небольшого поглаживания, откинувшись на спинку дивана, снимая перчатку и проводя пальцами по уставшим глазам.

- Его зовут Гёте*. Сколько раз повторять.

- Да-да, Гёте и Тарртт* - от классики до современности, - передразнил его Грэм, скептически вытянув гласные и закатив глаза. - Должен же ты показать, что не такой как все, хотя навряд ли даже читал их работы. Третьего назовешь Камю?

Артур, не поворачиваясь, доставал из пакета банки с зернами кофе.

- Третьего я уже завёл, - добавил он ровным тоном, ставя продукты на полку. - Только он почему-то мяукает на техасском диалекте, вечно ноет и валяется на моей мебели.

Грэм ухмыльнулся, лениво потянулся, выгибая спину точно так же, как это делал пушистый минуту назад, и безвольно рухнул грудью на стол, отодвигая технику в сторону.

- Я устал...

- Усталость обычно наступает после работы, а не вместо неё, - заметил сарказмом Артур, включая кофемашину. - Ты вообще хоть ешь что-нибудь? - подметил он, заглянув за ингредиентами в холодильник. - Никогда не голоден. Питаешься как птичка.

Грэм бессознательно пожал плечами. - В последнее время нет аппетита...

Артур видел, как тот полулежа за столом взял валявшуюся зажигалку и начал бессмысленно щелкать ею, раз за разом. Розовая, блестящая, с Hello Kitty приблуда, отдавалась в его руках звуком в такт времени, а за ним вспыхивало и тут же гасло маленькое пламя. Грэм смотрел на горючее, не мигая, словно в нем можно было разглядеть ответы на все не заданные им вопросы. Мысли унеслись далеко, к тому, чье имя он даже мысленно боялся произнести.

Бармен наблюдая за этим, ничего не сказал, вместо этого он принялся за приготовление чего-то у кухонного острова. Достал бостонский шейкер, кофейную гущу, водку и кофейный ликер - мышечная память, привычные действия. Через время, поставив перед Грэмом высокий коктейльный бокал, заполненный густой, темной жидкостью под плотной шапкой кремообразной пены.

- Что это? - отвлекся Грэм, приподнимаясь.

- Эспрессо-мартини с апельсиновой цедрой.

Грэм заулыбался, сделав глоток. Напиток был вкусным - горьковато-сладким, холодным и бодрящим.

- Неплохо. Ты прям как Тимур, тот тоже вечно впихивал в меня вкусности, даже когда я не просил, - ляпнул он быстро, совсем не подумав.

В ответ пришла осуждающая тишина. - Серьёзно? - вырвалось у Артура крайне недовольно. - Опять? Я - это я, Форстер. Я не он. И если тебе так не хватает его милых привычек, дверь на улицу никто не закрывал.

Щеки нагрелись так, что подчеркнули веснушки. Сравнение прозвучало несуразным, ему нравилось, что ему прислуживали. Это была его форма любви - получать. Но сейчас он испортил недавно выстраивающуюся динамику одним неосторожным сравнением.

- Я не это имел в виду, - он пытался правильно подбирать слова. - Просто... Это процесс, - выдавил Грэм, проводя пальцами по бокалу. - Я не могу просто взять и так легко забыть всё, что было. Мне нужно время. И с тобой... я хотя бы чувствую себя в безопасности. Ты заботишься. Это приятно.

Тишина между ними стала красноречивой. Он наблюдал, как тот отходит молча за сигаретами.

- Арти... - Грэм поднялся с места и сделал неловкий шаг вперед, но тот остановил его, подняв ладонь.

- Не надо, - отрезал Бассо устало. - Не надо этих... интонаций и разговоров. Мы не играем в это.

- Во что? - Грэм попытался невинно изобразить непонимание.

- В отношения. В то, о чем ты сейчас думаешь, - Артур указал на них двоих. - Ты живёшь у меня. Спишь со мной. Иногда. Это просто случилось. Ошибка, которая меня, честно говоря, уже начинает утомлять, но это не то, чего ты хочешь.

- А чего я, по-твоему, хочу? - обидчиво выдавил Грэм.

- Ты хочешь себе почитателя. Чтобы кто-то терпел все твои манипуляции и принимал твой характер даже без намека на критику. Я на эту роль не претендую.

- Я же не прошу...

- Ты просишь, - Артур прозвучал строже. - Ты хочешь гарантий. А я их дать тебе не могу. И не хочу.

Интерьер вокруг стал чужим и неприятным. Повисло гнетущее молчание. Грэм не хотел отводить прямой контакт, пытаясь вызвать стыд или хотя бы долю вины у Бассо, но также стараясь скрыть и свою боль, унижение, ярость.

- То есть ты пользуешься мной? И можешь запросто выкинуть в любой момент, когда я просто тебе надоем?

- Да. И в прочем это обоюдно, - заключил Артур, надевая на себя куртку, чтобы выйти покурить.

- И как тогда это называть? - произнес Грэм, разочарованно падая на диван.

Тот уже, минуя елку, подымался в глубь антресоли, к неприметной, выкрашенной в цвет стены металлической двери, чтобы открыть ее, но вдруг остановился.

- Друзья с привилегиями? Свободные отношения? Разве это важно?

Он пропал из поля зрения, оставив за собой скрежет металлической пожарной лестницы, спустился на полтора пролёта, полностью скрытым от окон, надел наушники, сел на заледеневшую ступень, а затем закурил, вытянув длинные ноги вверх, упираясь в вертикальную стойку перил. Ежевечерний уход в себя на час и более, что давало личное пространство от драмы Форстера и привычный отдых в нехватающей изоляции. Там было легче, тише, спокойнее. Лишь вой сирен и запах праздничного Нью-Йорка

- Мудак... - произнес про себя Грэм, оставшись в одиночестве.

Тишина в квартире давила напоминаем о том, что он здесь условный гость. Глаза цеплялись за окружение: праздничное убранство дома с прошедшего сочельника, бегущие по квартире коты, отдающийся вкус кофе на губах и чувство кипящего раздражения. Он направился в сторону кухни, взял пуддинг Бассо, выкинул его в мусорную корзину, далее достал газировку, отпил пару глотков и начал скроллить социальные сети в смартфоне. Пальцы, вновь, потянулись за установкой Grindr, открывая старую, проверенную библиотеку из лиц и тел. Сообщения от незнакомцев, как валюта для самоутверждения, полетели в миг: «Сейчас?», «Фото?», «Сверху или снизу?». Все как под копирку: кто-то писал, а кто-то, потеряв интерес, сразу же пропадал. Слишком доступно, грязно, исчезло то щемящее чувство, когда его обожествляли и возводили в культ, настолько что стало противно от недостойного для него контингента. Грэм удалил приложение.

- Мерзость...

Он выругался на уже пласт презираемых им людей, и уже хотел швырнуть телефон в сторону, но пальцы по привычке тыкнули в галерею. Пролистав мимо скриншотов и случайных скетчей, он нашел папку, подписанную сердечком. Там было не так много вложений: несколько совместных селфи и фотографий, милых или забавных, сделанные в разных местах и время суток. На каждом из них Грэм смотрел с той чуть надменной полуулыбкой, а в лице Тимура читалось то самое обожание, взгляд «как мне так повезло?», который был слаще любого комплимента. Он почувствовал голод.

Тяга сильная и бессмысленная потянула Форстера открыть чат с Тимуром. Он ничего не терял, диалог мог быть бы подтверждением ничтожности русского или же правильности действий Грэма независимо от реакции другого.

Он долго думал, прежде, чем начать печатать. Вышло осмысленное: «У меня осталось куча твоих вещей. Заберешь или мне их выкинуть?»

В ответ он получил лишь тишину. Ни точек набора, ни «прочитано». Это бесило. Тогда он дополнил новым сообщением: «Игнор? Как по-взрослому. Не надоело уже дуться?»

Снова ничего, пустота, которая на этот раз вызвало сильнейшую обиду. Он был тем, кто бросил его. Не Тимур. Тот пал в глазах и уж точно не имел никакого права его игнорировать. Молчание от бывшего-наркомана было самым страшным оскорблением. Это стирало ценность Форстера, делая его невидимым.

Глаза забегали по комнате, выискивая деньги, куртку, телефон. Спонтанный план возник мгновенно: прямо сейчас поехать туда, устроить сцену, бросив в его глупое лицо забытые вещи, унизить, почувствовать себя выше.

- Ты куда? - произнес Артур, спускаясь по лестницы с антресоли, заметив как тот нацепил на себя верхнюю одежду.

Грэм не ответил. Он уже рылся в вещах Артура, вытаскивая ключ-карту от квартиры.

- Форстер? - в голосе Бассо появилась тревога, которую тот так жаждал увидеть.

- Мне нужно в Квинс, - невозмутимо бросил Грэм, даже не оборачиваясь. - Дашь деньги на такси?

- Ты с ума сошел? - повторял Артур, спускаясь вниз и блокируя собой проход к двери. - Зачем? Чтобы опять вернуться к нему или чтобы еще больше разочароваться? Грэм, это уже какая-то патология.

- А что у нас? - язвительно бросил Грэм. - Здоровая взаимовыгодная дружба? Не смеши меня. Я просто хочу отдать ему его же шмотки.

Он рванулся к двери, пытаясь увернуться от Бассо, но тот схватил его руками и грубо обнял, блокируя проход.

- Не надо, - просил Артур, уже без прежней жестокости. - Останься. Нарисуй что-нибудь. Выпей. Поиграй. Побей посуду. Но не едь туда.

Но Форстер не слушал, вырвался, грубо оттолкнув его от себя, и подошел к выходу.

- Тебе то какая разница? - бросил Грэм со злой ухмылкой. - Мне не нужно твое жалкое разрешение. Мы друг другу никто! Твои же слова, Арти.

Не оглядываясь, он резко захлопнул за собой дверь, на ходу вызывая такси. Адрес Калинских въелся в память намертво. Дорога пролетела в тумане гнева. Такси остановилось у знакомого кирпичного здания, где Грэм, выскочил, практически вбежав в дом, на нужный ему этаж. Он стал стучать в дверь. Сначала сдержанно, затем громче и наконец кулаком. Ответа не последовало: ни музыки, ни голосов, ни даже привычного поскуливания Пупы, тишь. В квартире скорее всего никого не было. Подумав, он вывернул на пол вещи из сумки, которую захватил ранее с собой. Зарядка, пара толстовок, пустые картриджи от вейпа полетели с грохотом на порог.

- Ладно, - подумал он, глотая ком унижения. - Подберешь свои шмотки сам, уёбок.

Форстер уже собирался уходить, как краем глаз увидел высокую фигуру в чёрной шапке-бинни и в объёмной тёмной куртке, направляющуюся к двери. Рядом, на поводке, виляя хвостом, шла Пупа. Тогда он вскочил, блокируя путь, надменно подняв подбородок и скрестив руки.

- Надеюсь, драться не будем? Я привез твое дерьмо... - сухо, почти с пренебрежением, произнес Грэм, указывая на разбросанные вещи.

Фигура остановилась в метре от него, не сказав ни слова, медленно, с преувеличенным вздохом, он поднял руку, показывая Грэму средний палец.

- Упс... - вырвалось у Грэма, запал мгновенно сдулся. - Извини, Стас. Я думал...

Калинский проигнорировал, проходя мимо Грэма к двери, отпирая её. Пупа, узнав того, радостно потянулась к нему, но Стас коротко дернул поводок.

- Я к Тимуру, - тон сместился с обвинительного на требующий. - Где он?

- А тебя ебать не должно, - отрезал старший близнец, не удостоив и взгляда.

Форстер попытался заглянуть в приоткрывающуюся дверь, но тот резко отрезал ему путь, спиной блокируя проем. Пупа проскользнула внутрь.

- Я сказал, пошел нахуй! - невозмутимо выругался Стас.

- Дай угадаю, - усмехнулся Грэм, чувствуя свое превосходство, несмотря на дискомфорт. - Опять ушел в свое «рекреационное употребление»?

Стас медленно, преувеличенно закатил глаза, а после посмотрел на него так уничижительно, что тот на миг подумал, что его вот-вот ударят.

- Он в больнице. В реанимации. Из-за тебя.

Слова ударили шоком. Ухмылка, ярость, бравада ушли с лица в нарастающую панику.

- Ч-что? - Грэм почувствовал, как дыхание учащается от страха. - Что значит «из-за меня»? - голос вновь зазвучал резко. - Это же ты защищал его употребление! Он сам... - продолжал он, но Стас перебил.

- Он был в порядке, пока не встретил ТЕБЯ! Да, он был ебнутым, нестабильным, и да, я защищал его право на ошибки, - выругался он так, что Грэм сделал шаг назад от страха. - Но не его право добровольно уйти на дно и сдохнуть от героина, которого он до этого и не пробовал, лишь потому что какой-то самовлюбленный ублюдок из Техаса решил смешать его с дерьмом. Ему бы даже такое в голову никогда не пришло...

Грэм замолк. Чужие слова резали уши, все оправдания, вызывали злость, стыд и обиду. Пупа тихо заскулила у открытого порога, наблюдая за сценой.

- Я... - он тихо, медленно начал, уже, глядя в пол. - Не отвечаю за его поступки... Это его решение. Он сам виноват в своих действиях. У него был выбор.

Стас коротко, сухо усмехнулся, не веря своим ушам.

- Для Тимура единственным «выбором» после тебя было сдохнуть. Если ты так хочешь верить в свою невинность - съеби отсюда нахуй, уёбкам без совести слова не давали.

А после зашел внутрь, громко закрыв за собой, прерывая любую возможность на разговор

***

Дверь квартиры Бассо поддалась с третьей попытки - Грэм бился ключом-картой о несуществующую щель, пока та наконец не щелкнула. Он ввалился внутрь, скидывая на пол одежду, и захлопнув дверь спиной.

В гостиной, в свете большого телевизора, сидел Артур, поглаживая по пушистому животу трехцветную кошку, Тарртт, растянувшуюся у него на коленях, пока на экране мелькали какие-то игровые стримы с комментаторским бубнижем. Он увидел Грэма: светлые растрепанные волосы, мятую футболку с Мистером Пиклзом* и туповатый алкогольный взгляд в пространство. Брови от удивления поползли вверх, Таррт, почуяв перемену, спрыгнула на пол и убежала в неизвестном направлении.

- Ну и вид, - оценил его Бассо. - Квинс тебя явно помотал.

Форстер ничего не ответил, лишь пьяно и неуверенно направился к дивану, запрыгивая на Артура сверху и запуская руки за его шею.

- Приве-е-ет... - игриво протянул Грэм. - Скучал?

- Слезь с меня.

- Не-а, - тот вредно уткнулся носом в его шею. - Пахнешь лучше, чем всякое ничтожное наркоманское отродье, - шептал Грэм, открыто заигрывая.

Поцелуй был небрежным, смесь сигарет и перегара, а инициа на удивление исходила от Бассо. Грэм издал довольный звук, почувствовав поощрение, и когда его притянули ближе, устроился поудобнее на чужих коленях, не прерывая оскуляцию. Не меняя позы, все происходило именно там, быстро, похотливо, на диване, под мерцающим светом телевизора, где уже вертели рекламу очередного энергетика и стриминговых платформ. В один момент, когда дыхание уже сбилось в частый, прерывистый ритм, Грэм, широко раскрыв глаза, неожиданно замер. Движения прекратились. Сначала Артур подумал, что это просто пауза, пик, но потом заметил, как по конопатым щекам молча полились слезы.

- Грэм? - выдавил Артур от неожиданности и настоящего испуга. - Все нормально?

Но тот пьяно разрыдался еще сильнее, спрятав лицо в его шею. Бассо завис, не понимая, что происходит.

- Скажи, что я прав... - выдохнул Грэм. - Скажи!

Тот остолбенел, гадая очередная ли это манипуляция или какая-нибудь новая ловушка - рыбаловная сеть, в самый неподходящий и особо неуместный момент. Хотелось выкрикнуть ему в лицо все: про контроль, эгоизм, про то, как он использует людей, пока они ему полезны. Но вид Форстера, в беспомощных рыданиях посреди интима, перебил все желание. Тогда руки, еще секунду назад державшие Грэма за бедра, медленно отстранили тело в сторону на диван.

- L'enfer est pave de bonnes intentions*, - немного поразмышляв, произнес наконец Артур.

Светлые брови нахмурились, и Грэм закатив глаза, громко выругался, стремительно натягивая на себя одежду. Надменная гримаса появилась вновь.

- Думаешь, если брызнешь в меня французским, это сделает тебя умнее? Я тебя огорчу: даже со знанием двух языков ты всё тот же заурядный бармен из «Подвала».

- Каков запрос, таков и ответ, - усмехнулся Артур. - Раньше я думал, что ты высокомерный мудак, использующий людей специально. Но... оказалось ты просто выстроил себе идеал самого себя, к которому практически невозможно подобраться, чертовски жесток к себе, и талантлив в причинении боли любому, кто не хочет видеть твой придуманный образ.

Тот улыбнувшись, вытер лицо. - Иди нахуй, доктор Фрейд*.

- И тебе нужен врач, - продолжал Артур. - Терапевт, психиатр, кто угодно. Ты... - он запнулся, подбирая слова, которые бы не звучали как обвинение. - Ты не в порядке. Плачешь посреди... этого, - он жестом обвёл диван. - Еще не ешь, не выходишь из дома и даже не можешь о себе позаботиться. Это не нормально. Даже для тебя.

- У меня депрессия, Арти, я же говорил - Грэм ответил с ехидной усмешкой. - У меня есть диагноз и красивая бумажка. Я просто... не пью таблетки.

- Бумажка не лечит, идиот.

Бассо встал и поплелся в сторону кухни, налив воду в стакан, которую затем молча отнес Грэму.

- Он в больнице, - вдруг произнёс Грэм после небольшой паузы, медленно отпивая. - Его брат-близнец сказал, что в реанимации, из-за героина.

- И что? - холодно хмыкнул канадец, почти с издевкой. - Хочешь, чтобы я сказал «бедняжка»? На героине быстро не сдыхают, если повезет - откачают. Если не повезет - станет удобрением для газона в каком-нибудь парке. Спасибо хоть, что очищает мир от таких, как он, а то они зря кислород тратят.

- Он не был таким раньше, - тихо пробормотал Грэм, почувствовав мурашки по спине от неожиданно жестоких слов.

Это была не защита, это была вера. Еще недавно считавшийся рациональным и рассудительным в его поле зрения человек, сейчас приветствовал геноцид зависимых. Людей.

- Он мог умереть... - дополнил Грэм.

- И жаль, что не умер.

***

*Иоганн Вольфганг фон Гёте (1749-1832) - великий немецкий поэт, мыслитель и естествоиспытатель, автор бессмертного произведения «Фауст».

*Донна Тарртт - современная американская писательница, автор бестселлеров «Щегол», «Тайная история». Её произведения известны интеллектуальной глубиной, детализированными описаниями и сложными сюжетами.

*Мистер Пиклз - главный герой одноименного американского мультсериала для взрослых, на вид милая бордер-колли, которая на самом деле является садистским демоническим существом, убивающим людей.

*«L'enfer est pavé de bonnes intentions» (фр.) крылатое выражение: «Ад вымощен благими намерениями».

*Зигмунд Фрейд - австрийский психолог, психиатр и невролог, основатель психоанализа.