Асоциогенез

Неделя растворилась в розовом цвете неонов, вызывающей мигрень жизнерадостной техно-музыке, пустом банковском счете, на котором оставалось пара центов и в незнакомцах, чьи лица и имена смывались в одно безликое пятно. В местах из вспышек стробоскопов и липких от пролитых напитков полов, Тимур был никем. И это было прекрасно. Не нужно было притворяться, думать, чувствовать. Достаточно было импульсивно исчезнуть, чтобы заткнуть дыру внутри себя. Телефон превратился в кирпич, набитый непрочитанными сообщений от брата, Чарли, подписчиков и даже пары встревоженных работодателей, в какой-то момент полностью разрядившись. Он просыпался в чужих квартирах, в окружении незнакомых личностей. Потом вставал, не оглядываясь, находил свои вещи и уходил, не прощаясь, повторяя цепочку действий.

Возвращение в реальность было резким и болезненным. На восьмые сутки его вырвало в искусственный газон где-то в районе Бушвика. В виски и лобную долю отдавало режущей болью. Его привезли домой - на порог квартиры в Квинсе. Полицейские, два невозмутимых афроамериканца, вели его под руки к квартире, как большого, непослушного ребенка, и увидев на пороге Стаса, открывающего дверь, на секунду остолбенели, на миг подумав, что их разыгрывают.

- Мистер Калинский? - обратился к нему один из копов. - Мы нашли вашего брата. Он в порядке, если не считать сильного алкогольного опьянения. Кто-то вызвал наряд, заметив его... неадекватное состояние.

Стас молча кивнул, его взгляд упал на свое зеркальное отражение. Его брат еле стоял, растрепанный, в одежде, от которой пахло потом и сигаретным смогом. На лице, по щекам которого красовались яркие блестки глииттера, застыла тупая, отрешенная улыбка и узкие, как мошкара зрачки.

- Спасибо, офицеры, - вымученно выдохнул Стас, не сводя глаз со своего близнеца. - Я разберусь.

Он опрашивал всех: Энди, который клялся, что не видел его; Марса, который удивленно хмыкал, подшучивая: «Возможно на секс-марафоне с Форстером»; даже Грэма, который после неловкого игнора по переписке все же выдавил из себя на третий день: «Он мне не писал». И когда Стас уже обзванил все морги, больницы и составил заявление в полицию о пропаже человека, он получил это.

- Он в порядке? - второй полицейский, помоложе, с недоумением оглядел Тимура, когда тот попытался встать, пошатнулся и схватился за косяк двери. - На наркотики проверяли?

- Он всегда такой, - безразличным тоном солгал Стас. - Артистическая натура. Спасибо еще раз...

Близнец схватил Тимура за локоть, резко втянул в квартиру и захлопнул дверь перед носом у копов. Тишину разорвал радостный визг. Пупа, услышав знакомый запах, сломя голову, вылетела из гостиной и бросилась к пропавшему хозяину, радостно виляя хвостом, прыгая на него от счастья, и громко заскулив, пытаясь вылизать истощенное лицо.

И вот тогда на лице Тимура тупая улыбка сменилось чем-то действительно искреннем. Он почти неуклюже упал на корточки, обняв собаку, запуская пальцы с татуировками в ее золотистую шерсть.

- Пупачка... моя хорошая девочка... - он звучал хрипло и заторможенно. - Скучал по тебе, солнышко мое...

- Ты где был? - донеслось злым холодом. - Больше пятьдесяти пропущенных!

Но Тимур не ответил, проигнорировав и сделав вид, что всё в порядке. - Пойдем гулять, а? Хочешь гулять? - продолжал он мило любезничать с собакой, уткнувшись лицом и поглаживая золотистый, слюнявый комок.

- Куда, ебланище? - злобно высказался Стас. Вся показная холодность испарилась. - Ты посмотри на себя! Ты еле на ногах стоишь, а уже собрался с собакой в парк? Ты где, блять, был?

- Да так, гулял...

- Неделю?!

- Ну... длинная прогулка...

Шутка не убила ярость. Стас подошел ближе, болотные глаза, внимательно осмотрели брата. Он знал, что это за состояние, знал по неволе, но хотел услышать правду от него.

- Последний раз спрашиваю. Где. Ты. Был.

- Отъебись, - буркнул Тимур, отворачиваясь к собаке. - Тусил... в разных клубах... у людей... в госятях... Встретил пару крутых девчонок... Норвежки, кажется, или шведки. Не ебу, у них акцент пиздец.

- «Девчонки» - это сильно сказано для человека, у которого все партнеры имели хуй, - не верил ни единному слову Стас.

Тимур лукаво фыркнул. Речь звучала тягуче. - А что, у них он и был. Большие кроссдрессерские* хуи. Доволен? У Саши или Сары, не помню, красивый такой, с татухой дракона, я впервые в жизни брал в рот мифическое существо.

Стас молча кивнул, злоба вышла в движение. Ладонь врезалась Тимуру в щеку, от чего, тот резко отлетел к стене, ударившись макушкой, а Пупа испуганно отскочила, проскулив.

- Блять! Какого хуя? - жалобно простонал Тимур, поглаживая красную отметину. - За что?

- С того, что ты пропал на неделю, уёбок! Я думал, ты где-то мертвым пластом валяешься! А ты... - он схватил Тимура за подбородок, резко повернув его голову к свету, вглядываясь в зрачки. - Ты под чем?

- Расслабь очко, я живой... - он попытался встать, уворачиваясь, но ноги подкасились.

Стас, не слушая, почти грубо взял его за плечо, дав опору, и после поволок его в комнату, захлопнув за собой дверь, чтобы Пупа не вошла.

Тот сел на кровать, закрыв лицо руками. Голова раскалывалась, затылок горел, в висках стучало.

- Что ты принимал? - не успокаивался Стас, цепляясь пальцами за лицо брата, резко развернув к себе, изучая. - Я вижу, что ты обдолбан.

Наступила долгая пауза. Тимур завис, стеклянные глаза наконец сфокусировались на брате. В них мелькнул испуг, раздражение и жалкая попытка собраться.

- Не неси херню...

Стас, не слушая, закатил его рукава толстовки до внутренней стороны локтя, пока не обнаружил следы от уколов выше татуировки с мертвым китом.

Тимур попытался вырваться, но силы на борьбу уже закончились. - Хуйня. Аллергия на лубрикант. У того парня с драконом был китайский...

Сильный шлепок по затылку заставил его замолчать.

- Герыч? - в голосе Стаса прозвучала тревога, подпитываемые флэшбеками.

Тимур глупо хмыкнул, потирая затылок. - Ну, разок попробовал... Для галочки...

- Сколько раз, Тимур? Отвечай, блять, конкретнее! - допрашивал его близнец.

- Ну... пару раз... - Тимур отвел взгляд, играя со шнурками на джоггерах. - Раз пять. Точно не помню...

- Неделю?

Прозвучал тяжелый вздох. - ...Неделю.

Стас выдохнул, опустившись рядом с братом на кровать. Он что-то обдумывал со спокойствием пару минут, пока не заключил:

- Не выходишь отсюда две недели. Будем заказывать доставку. Работать только из дома и гулять с собакой вместе. Понял? - подытожил он без эмоций, глядя на брата. - И молись, чтобы тебе фортануло, придурок.

- Чего? - Тимур фыркнул, но смешок вышел слабым и неуверенным. - Почему?

- Не думаю, что у тебя будет физическая ломка. Но я точно знаю, что у тебя будет отходняк - психологический голод. Тот еще пиздец. Мозг воспринимает это состояние, как базовую норму. Обыватели никогда не поймут. Чувство, когда ты на стенку лезешь, лишь бы побежать за добавкой, чтобы наконец вмазаться и почувствовать ощущение, похожее на мощнейший оргазм, такой что все естественные источники дофамина по-просту бледнеют и становятся бессмысленными на фоне.

- Все еще скучаешь? - пробормотал Тимур, наконец посмотрев на близнеца.

- Безумно... - Стас прикусил губу. - Настолько, что самому мерзко...

Тяжелое молчание между ними окрасило комнату на пару минут, пока скулеж собаки под дверью не перебил момент. Стас устало вздохнув, встал и пошел открывать дверь. Пупа, улыбаясь зашла, виляя попой, улеглась на пол и со своим громким придыханием стала наблюдать за близнецами.

- Мы с Грэмом расстались... - неожиданно выложил Тимур.

- Знаю. Догадался, - ответил близнец, возращаясь на прежнее место. - Ну и пошел он нахуй, значит.

***

Через время, пока Стас хлопотал что-то на кухне, Тимур молча лежал на диване после душа, прислушиваясь к гулу в собственной голове. Он закрыл глаза, пытаясь загнать обратно накатывающую волну тоски и самоотвращения. Хотелось стереть себе память любой ценой.

- Эй, смотри, - его собственный голос прозвучал неожиданно в тишине комнаты.

Стас обернулся, подняв бровь. Тимур все еще лежа, закатил штанину джоггеров до колена. На голени, чуть ниже татуировки с громадной сколопендрой и богиней Венеры с автоматом, красовалось свежее, еще слегка воспаленное изображение - крыса, которая уверенно гоняла на скейтборде, затягиваясь самокруткой. Снизу, под ней, красовалась острая надпись: «Иди нахуй». Работа явно любительская - хэнд-поук.

Стас несколько секунд молча рассматривал новый арт-объект, почле чего его лицо медленно расплылось в сардонической ухмылке. - Ну и залупа. Это тебе в подвале какого-то клуба набили, пока ты в отключке был?

- Сам набил, - Тимур пожал плечом, опуская штанину. - В ванной у тех самых шведок. Проснулся, а у них в ванне был набор для татуировок. Ну, я и решил запечатлить момент.

- «Запечатлить момент», - передразнил его Стас игривым тоном. - Набить себе татуху в чужой квартире, будучи под героином? В следующий раз набей себе на лбу: «Я долбаёб», - в его комментарии читалось их общее извращенное веселье. - А почему именно крыса?

- А почему и нет? Всегда хотел нарисовать портрет любимого брата, - бросил Тимур в ответ, наконец заулыбавшись.

Диалог прервал щелчок замка. В холле появилась Натали. Она, поймав вид двух близнецов, быстро бросила пакет с органическими продуктами на кухонный остров, после чего бросилась обнимать Тимура.

- Ты где был?

Стас быстро подошел между ней и братом. На мимике отобразилась паническая подсказка: «Подыграй».

- Этот придурок уехал по пьяни в Лас-Вегас, проиграл там все деньги и телефон, - отточенная годами ложь плавно вытекала из уст.

Натали застыла, темные глаза метнулись от Стаса к Тимуру и обратно. Идеально очерченные брови поползли вверх в молчаливом сомнении. Она не сказала ни слова, просто ожидала продолжения.

- Не слушай его, - не выдержала совесть Тимура. - Я не был в Вегасе. Выпал на неделю в героин, скетался по разным незнакомым местам и клубам. Большая часть произошедшего вылетела из памяти. Недавно вот копы приволокли.

- Мудак... - прошептал с проигрышем Стас.

Натали не кричала, не упрекала и не требовала объяснений. Ее сложночитаемые эмоции были похожи на глубоководные течения - невидимые на поверхности и неизвиданные внутри, которые без определенного анализа или внимания могли бы обрушится неожиданным катаклизмом на ближайших ей людей, разрушив все прежние сформированные связи. В лице читался не шок, а тихая тревога и разочарование.

- Героин? - ее голос прозвучал, как обычно тихо. - Почему?

Стас, стоявший между ними, напрягся. Ложь была не просто попыткой выгородить брата, а щитом для самого себя, поставленным против молчаливого осуждения и, что страшнее, против ее возможного ухода от предпологаемого, еще своего несостоявшегося рецидива. Удобная позиция - читать нотации брату, самому находясь в завязке.

Тимур задумался, глядя в потолок. Горло сжалось. Простого ответа не существовало. Объяснять - значило копаться в том, что он сам до конца не понимал. Говорить про эту мглу, которая внезапно разраслась и быстро засосала всю ту грань, которую он считал тотальным дном, было жалко, трудно, а главное бесполезно.

- Не знаю... Это тупо, я понимаю. Мне было просто плохо...

- На следующей неделе сочельник, - вдруг произнесла она, прозвучав флегматично, но так обвиняюще.

Стас попытался взять ситуацию под контроль. - Все будет в порядке. Мы справимся, вместе, да, Тимур? - он замялся, вспомнив, что напрочь забыл о приближающемся Рождестве из-за кошмарной недели.

- Натали, - внезапно поднял голову Тимур, перебив Стаса. - Давай посмотрим какой-нибудь сериал? Я так устал, что не отказался бы от «Секса в большом городе» или «Отчаянных домохозяек»... - он провел рукой по своему лицу, пальцы дрогнули, коснувшись неожиданных неровностей кожи на скуле. - ... и, возможно, от глиняной маски для лица и розовой матчи...

Натали довольно фыркнула от обоегчения. На диване сидел не наркоман, а Тимур. Потерянный, поломанный, истеричный, но все же Тимур.

- Говоришь на моем языке, - улыбнулась она, направляясь в спальню, чтобы переодеться во что-то удобное. - «Отчаянные домохозяйки».

- А я? - выдавил из себя Стас, смотря на девушку, и призывая ее к жалости. - Ты так и будешь меня игнорить?

- Меньше нужно врать, милый.

***

Двадцать четвертого декабря машина мчалась по очищенным от свежевыпавшего снега дорогам Нью-Йорка. Стас, сидя за рулем BMW, в темном, модном искусственно порванном свитере, отстукивал татуированными пальцами по рулю в такт знакомого клауд-рэпа, гремевшему из динамиков и украдкой поглядывал на брата, притворяясь, что следит за дорогой. Тот сидел на пассажирском сиденье, прислонившись на стекло с опустошенным взглядом, бессмысленно уставившись в заснеженные пейзажи за окном, не обращая внимания ни на что, даже на Пупу с праздничным ободком из оленьих рожек на заднем сиденье. Мозг, привыкший за неделю к искусственным мощным выбросам дофамина, теперь полностью отказывался производить его самостоятельно. Интерес к окружению стал напоминать жизнь «до» с советским экраном, выдающим помехи с неприятным шорохом.

- Может слепип снеговика в виде члена на машине Джорджа? - начал старший нарочито бодро нарушив тишину и убавив музыку.

Тимур даже не повернул голову. Мотивация пропала, желания тоже. Обычная депрессия хоть и окрашивала мир в серое, но оставляла возможность чувствовать, а его эмоции и мысли обрушились в яму.

- Тимур? - Стас нахмурился, впервые за всю поездку тон прозвучал, и с досадой, и с тревогой. - Ты меня слышишь?

- Слышу, - ответил Тимур безжизненно, без привычной тягучей бархатистости или иронии.

- Как думаешь, что я тебе подарю? - не утихался Стас, пытаясь оживить его.

- Наверное, очередной мерч с кринжовым принтом или порно игру в стиме, - монотонно отвечал Тимур.

- Нет, - близнец бросил на него быстрый взгляд, пытаясь поймать искру в этих потухших глазах. - Я подарю тебе билет в один конец в Северную Корею. Труд во имя великого милого пухлика и патриотическая музыка с утра.

Тимур не ответил, отчего Стас сжал руль. Шутки, обычно вызывавшие у брата хотя бы саркастический хмык, теперь разбивались об безразличие.

Машина свернула на улицу, заполненную гирляндами и фигурками оленей. Дом родителей, современный таунхаус с большими окнами, светился уютным теплом. Старший близнец аккуратно припарковался, но тут же заблокировал двери.

- Если мама поймет, то я не спасу. Хотя бы попробуй.

Тимур медленно кивнул, заставляя мышцы лица скривиться в подобие улыбки, но получилось с натяжкой

- Идиот, - буркнул Стас, но одобрительно хлопнул его по плечу. - Ладно, погнали.

Они вышли из машины. Дверь открылась, прежде чем они успели позвонить. Высокого мужчину на пороге в очках и сеточкой из морщин, чуть не сбила с ног ретривер, кружа вокруг и лая.

- Пупа, фу! - без особой суровости скомандовал тот, отступая под натиском пушистого зверя и окинув взглядом близнецов. - Заходите уже, мать заждалась. И снимите с собаки этот дурацкий ободок.

Доктор Джордж Колдуэлл был тем редким типом отчима, который не пытался заменить родного отца, а стал скорее уставшим, но надежным опекуном, взявшим на себя полную отвественность. В гостиной, пахнущей корицей, жареной уткой и хвоей от украшенной ёлки, уткнувшись в вино и большой экран с «Один дома» сидела их мать - непреклонная, требовательная до мелочей, но при этом прямая, терпимая и по-свойски развязная, Яна, каштановое каре и те самые культовые красные Dr. Martens выдавали в ней особу, хотя бы разбирающуяся в актуальных тендециях мира.

- О, мои любимые паразиты, - заметила она сыновей, отпивая бокал красного.

- Привет, мам, - хором бросили братья.

- С Рождеством. Прекрасно выглядишь, - бодро добавил Стас, лукаво улыбаясь.

- Знаю, - подчеркнула она, вставая с кресла и медленно подходя к накрытому столу. - Дети, в кратце, кто-нибудь успел получить судимость, подхватить ЗППП* или обонкротиться?

- Вроде все в порядке, - выдавил из себя Тимур, зевая и усаживаясь за стол рядом со Стасом.

- Удивительно... - Яна фыркнула и махнула рукой, приглашая всех к ужину. - Ладно. Джордж, не стой там, как столб, поджигай, пусть будет по-праздничному.

Тот, вздохнув, достал из кармана зажигалку и поджег соус в большой жаропрочной форме. Языки пламени на мгновение озарили стол.

- Вот так! Не то что ваше поколение с этими «дудками», - мать бросила взгляд на близнецов. - Настоящий огонь.

Ужин проходил в атмосфере идеальных рождественских рекламных роликов: родители обсуждали подробности в медицине, последние научные публикации о геноме, политику, ну и забавные случаи с Пупой, которая довольно развалилась под столом. Тема наркотиков в этой семье по явным причинам значила табу. Поэтому Тимур из всех сил заставлял себя улыбаться и притворяться, что он принадлежит американской богеме, в которой никогда и не рождался. Все было странным, его бесил звук сервиса, смех близких и мигающие лампочки. Руки тянулась к карману, где обычно лежал вейп, пытаясь превести себя в порядок, но он вспомнил, что оставил его в машине. Вдруг стали усиленно возвращаться мысли, которые до этого были приглушенны, о том как рядом с ним мог бы сидеть Грэм, которого он еще недавно считал всем своим миром, а сейчас не прочь был бы смешать с землей. Спиртное не помогало сгладить состояние, только усиливая внутреннюю агрессию и сухость во рту. Физическое слилось с психикой, подарив удар во все тело. Он видел, как Стас наблюдает за ним, контролируя, это бесило, как и всё, и вся.

- Где Натали? - Яна отломила кусочек утки, глядя на Стаса.

- С семьей, сказала, что подъедет к десерту, - отозвался Стас, пережевывая пищу. - Уже скоро должна быть.

Вилка в руке Тимура дрогнула, издав тихий скрежет о фарфор. В глазах на секунду мелькнула злоба от обычных разговоров, которую он тут же погасил.

- Я в туалет, - вдруг выдавил Тимур, отодвигая стул с громким скрипом.

- Не заблудись, - бросил ему вслед Стас с натянутой небрежностью.

Он удалился и закрыл за собой дверь ванной комнаты. Голова нагревалась от нежелательных эмоций, как котел, который мог бы разрушить всем праздник. Уничижительные думы о себе, Грэме, о собственной слабости, о давящей реальности, шум, музыка, разговоры семьи стали выводить его из себя, как эмоционально лабильного подростка в пубертате. Психика перестала справляться с чем-то стандартным. Калинский держался, чтобы не разнести все к чертям от истерики, он так хотел кого-то ударить или разбить голову со всей силы об стену. Раздражение глубоко разрывало на части, хотелось плакать, бежать, крушить, и он не понимал, почему.

Взгляд упал на зеркало над раковиной, открыв дверцу, он обнаружил аптечку со стандартным набором: бинтами, пластырями, ибупрофеном, каплями для носа. Он знал, что Джордж, как законопослушный хирург, не стал бы хранить дома сильнодействующие инъекционные препараты, даже для дальнейшей утилизации. Это был бы верный путь к потере лицензии и уголовному делу. Но он все равно порылся ради любознательности. Ничего.

Тогда он схватился за раковину, его затрясло от ярости, несправедливости, как дошкольника. Зачем-то он стал шарить по карманам, пока пальцы не наткнулись на крошечны отступ, где как раз лежал смятый пакетик с темно-коричневым порошком. Остаток с загула, тот самый героин. Память подвела, когда и зачем, но видимо «подарок судьбы» - капсула времени от себя самого, оставить «про запас» еще до того, как его забрали копы.

Он уставился, понимая, что это русская рулетка - доза могла быть слишком сильной после перерыва, но мозг, охваченный неожиданной, даже не физической тягой, решил рискнуть. «Последняя доза, и все, я завяжу». Поверх адреналина и вины, он разорвал, высыпал содержимое на крышку от зубной пасты, достал из внутреннего кармана куртки зажигалку, а из аптечки вытащил одноразовый инсулиновый шприц, который Яна использовала для своих витаминных коктейлей. Приготовил раствор, натянул жгут из пояса от халата на бицепс, ловя вену, а затем нажал на поршень.

А за ним пронеслось тепло, приятное, не сравнимое ни с чем. Каждый уголок кожи ощутил искусное расслабление. Океан чего-то райского, накрывающий все тело с головой до кончиков пальцев. Он резко обмяк, сполз по стене на кафельный пол, уронив голову на холодную плитку. И тут же комната поплыла перед глазами, вдох, вдруг, затруднился, а свет лампы расплылся в мутное пятно, пока по переферии не пошла темная муть.

Пупа, дремавшая под столом у ног отчима под гам разговоров и музыку, внезапно подняла голову, насторожив уши. После резко сорвалась с места, мчась к двери ванной, громко охранно лая.

Стас, до этого рассеянно ковырявший вилкой в картофеле, замер, взглядом метнувшись от истеричной собаке к закрытой ванной комнаты. За секунды произошло осознание.

- Блять... - панически вырвалось у Стаса, и он резко вскочил, опрокинув стул. - ТИМУР!

Он рванулся к двери, не слушая вопросительных возгласов родителей. Ручка не поддавалась - дверь была заперта изнутри. Пупа, видя действия хозяина, залаяла еще громче.

- Тимур, открой, долбаёб! - он ударил кулаком и ногой по двери, но в ответ получио оглушительную тишину, страшнее любого звука.

- Стас? - подошел Джордж следом, предчувствуя плохое.

- Отойди! - рыкнул тот, отстраняя отчима, а после отступил на шаг и с разгона попытался снести дверь. Дерево затрещало, но выдержало. Вторая попытка - и дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

Пупа, первая проскочив внутрь, стала тыкаться носом в бледную щеку, скуля и пытаясь лизнуть неподвижное лицо. Яна, подбежав и одним взглядом оценив ситуацию, отодвинула собаку от сына, дав место для мужа. Тот уже резко включился как врач, опустился рядом проверяя пульс, дыхание и давая инструкции для реанимации.

- Блять. Блять. Блять, - быстро шептала Яна, рухнув на колени рядом, переворачивая голову Тимура на бок во избежании аспирации. - СТАС, НЕ СТОЙ! СКОРУЮ, БЛЯДЬ, ВЫЗЫВАЙ!

Бледный Стас, сохранил остатки самообладания и быстро достал телефон, чтобы продиктовать диспетчеру адрес и прокричать «Передозировка!». На кону было самое дорогое.

***

*Кроссдрессинг - это переодевание в одежду, традиционно ассоциирующуюся с противоположным полом.

*ЗППП - аббревиатура расшифровывается как «Заболевания, передающиеся половым путём»